Господин Юнги

Юнги всегда помнил этот звук, гул поезда. Он стоял на старой железнодорожной платформе, ветер трепал его детские волосы. Ему было девять, и поезд вот-вот должен был уйти. Мать уже в вагоне, её силуэт мелькает в окне, отец стоит сзади, молчит, но его глаза полны слёз. — Юнги! — её голос рвётся сквозь шум. Он срывается с места. Юнги мчится за поездом, за этой женщиной, оставляя отца позади. Поезд набирает скорость, и в этот миг время замирает… Юнги видит всё, вспышки будущего, тысячи «если». Эта способность жжёт его мозг с самого рождения. Каждое «если» меняет его жизнь навсегда. Оба пути ведут к решению, и ни один из них не лучше другого, пока выбор не сделан. Мать нашла себе нового мужчину. Тот никогда не называет Юнги по имени. В этом мире Юнги становится «мальчиком-тенью». Он видит варианты наперёд, если он заговорит прямо сейчас мать улыбнётся, если промолчит она просто забудет, что он находится в комнате. А потом в его жизнь врывается Чимин. Без спроса, он дерзкий, живой, настоящий. Он был всем тем, что Юнги хотел бы видеть в себе, но именно за это он его и ненавидел. — Ты всегда такой мрачный или это твоя фишка? — спрашивает Чимин. Он говорит слишком много, задаёт слишком много вопросов и это злит. Однажды, после очередной ссоры, Юнги не выдержал и взорвался. — Я тебя ненавижу! — Я знаю, — спокойно ответил Чимин. — Почему ты тогда не уходишь? — Потому что на самом деле ты этого не хочешь. Давай сбежим? У меня есть ключи от машины отчима. В голове Юнги снова поднялся шум сотен поездов. В одном будущем они едут к океану, и Чимин смеётся, подставляя лицо тёплому ветру. В другом Юнги стоит у больничной койки. В третьем они больше никогда не встретятся. — Почему ты это делаешь? — шепчет Юнги. — Потому что я хочу быть с тобой. Чимин касается пальцами его запястья, и время на мгновение замирает. Юнги смотрит на ключи в его руке. — Заводи машину, — говорит он. Город остаётся позади, улицы сменяются трассой, Чимин смеётся. — Мы правда это делаем, — он бросает на Юнги быстрый взгляд и снова смотрит на дорогу. — Представляешь? Просто взяли и уехали. Они останавливаются у придорожного мотеля.  — Знаешь, — Чимин скидывает рюкзак на пол, падает на кровать. — я никогда не чувствовал себя таким живым. Я люблю тебя, Юнги.  Юнги замирает, он должен ответить «Я тоже», и они счастливы, но страх  берет верх и он совершает ошибку. — Это просто гормоны, — вырывается у него — Мы всего лишь подростки, Чимин. Нет ещё никакой любви. Чимин встает с кровати, искра в глазах гаснет. — Понятно, — шепчет он, не глядя на Юнги — Всего лишь гормоны. В комнате становится тяжело дышать, будто в воздухе резко не хватает кислорода. Время, которое ещё пару часов назад казалось остановившимся, вдруг рушится вперёд, тянет их обратно в реальность.  Когда Юнги просыпается, комната уже наполовину пуста. Кто-то позвонил, дверь в номер открывается, входит высокая фигура. Чимина уводят, он даже не оборачивается. Юнги стоит у окна номера, сжимая в кармане клочок бумаги  «встретимся там где обычно не опаздывай»   Проходит пятнадцать лет. Юнги сидит на той самой скамейке, на том самом месте. Рука машинально тянется к карману, он достает тот самый клочок бумаги, чтобы еще раз прочесть написаное Чимином пятнадцать лет назад, и в этот момент капля, всего одна  капля, падает точно на середину бумаги, и синие чернила расплываются, превращаясь в нечитаемое пятно.  Но он ждет, час, два, пять, Чимин не приходит. Он ждёт, как ждёт пятнадцать лет. Каждый год, в тот же день, он садится на эту скамейку, и это всё, что остаётся в итоге.  Время начинает течь вспять. Девятилетний мальчик на платформе стоит между матерью и отцом. Пока нет выбора, всё остается возможным.

***

Юнги стоит на платформе, гул поезда становится невыносимым, он бьет в перепонки, сливаясь с криком матери. — Юнги-и-и! Он видит протянутую руку матери, видит, как расстояние между ними сокращается, он смотрит назад, отец стоит неподвижно. Юнги останавливается, мать исчезает в туннеле.  Они живут вдвоем в старом доме, где половицы скрипят, отец почти не говорил. Он готовил пресный рис, чинил какую-то технику, хотя сломаться в доме почти было нечему и часами смотрел в окно, как будто ждёт кого‑то, кто не придёт. Если я сейчас разобью тарелку, он промолчит.   Юнги знает, какую газету купить, чтобы отец не расстроился, и какую передачу включить вечером чтобы не нарушить привычный порядок. Встречает он Анну на школьном балу. Юнги видит её на заднем дворе, она плачет, размазывая тушь по лицу, потому что парень, которого она любит даже не посмотрел на неё.  Юнги делает шаг.  — Хочешь прогуляться? — говорит он ей, протягивая платок. Она поднимает взгляд. — Это лучшее предложение, — смеётся, но в голосе нет веселья. Они идут вдоль домов, болтают о чём‑то простом, как будто уже десять лет знают друг друга. Ветер играет с её волосами, и расстояние между ними с каждой минутой становится всё меньше. У них большой красивый дом и двое детей. Анна красивая, яркая, а Юнги идеальный муж. Он работает архитектором, он выстроил их жизнь так же четко. Он предугадывает любое её желание, приносит кофе в постель именно в ту секунду, когда она открывает глаза, покупает ей цветы, когда видит тень грусти на её лице.  Пока однажды Анна не  впадает в тяжелую депрессию. Она неделями не встает с кровати, глядя в одну точку на стене. Юнги заходит к ней. — Анна, посмотри, дети нарисовали тебе открытку. Пойдем на кухню?  Он протягивает рисунок два маленьких силуэта возле большого дома, яркое солнышко, и подпись «мы любим тебя» Анна медленно поворачивает голову, её взгляд скользит по рисунку, по руке Юнги, по его лицу. — Почему ты такой правильный, Юнги? Почему ты всегда знаешь, что мне нужно? Он присаживается на край кровати. — Я просто люблю тебя, — шепчет он. — Нет, — она отворачивается. — ты просто заполнил пустоту. Юнги выходит из комнаты и садится на пол в коридоре, он видит два варианта. Если он заставит её лечиться она возненавидит его, если он оставит всё как есть она однажды просто не проснется. Это была жизнь, в которой я был всем для женщины, которая была для меня никем — Я просчитал всё, кроме любви, — шепчет Юнги в пустоту коридора. Юнги остается в коридоре. В его сознании реальность начинает дрожать и рассыпаться на пиксели, как старая кинопленка.

***

Когда он замолчал, в комнате повисла тишина та самая, что остаётся после того, как человек говорит слишком много и, кажется, сказал всё. Старый Юнги сидел у окна, держал в руках чашку с холодным чаем. Женщина, которая уже много лет ухаживала за ним, поправила плед на его коленях и тихо спросила. — Господин Юнги, какая из ваших жизней была настоящей? Та, где вы бежали за матерью и любили Чимина? Или та, где остались с отцом и пытались заполнить дыру в своей душе с Анной? Какая из них правильная? Юнги приоткрыл глаза и улыбнулся. — Каждая из них была правильной. Ведь пока выбор не сделан, возможно всё. Он отпил чая, и тишина дома впервые не так сильно давила на него. Выбирая одну жизнь, ты убиваешь тысячи других. Но в это мгновение он чувствовал их все.