Пертурбации

Прошел почти год, как они расстались. Сережа не может вспомнить, когда чувствовал себя хорошо за все это время. Его тело и психика функционировали на каких-то пост-аварийных запасах, которые тоже подходили к концу. Единственное, что спасало и отвлекало, - это работа. Он нырнул в нее с головой и надеялся не вынырнуть больше никогда, или по крайней мере до тех пор, пока его тело не откинется уже окончательно. Но волны необходимых совместных встреч и обсуждений их проекта, который они когда-то создали вместе, выносили его на пустынную сушу, и он задыхался.    Особенно сильно его размазало о сухую землю реальности, когда он узнал, что Дима нашел ему замену. Он долго был чист и ничего не принимал, но пережить ту новость, даже залив себя до верху алкоголем, было невозможно, невозможно настолько, что он едва не словил бледного, и что конкретно тогда принял - в памяти на тот момент не отложилось.    До момента, пока Кай был свободен, Сережа еще теплил в душе надежды снова поговорить, обсудить их проблемы, он готов был в ногах молить прощение, но было уже поздно. Дима даже не дал ему шанса искупить вину. Единственное, что он получил - блок в соцсетях и окончательное решение больше не иметь с ним никаких контактов, за исключением рабочих.    Но теперь Дима, скорее всего, счастлив. Через близких знакомых он узнал, что это был один креативщик, с которым они когда-то работали. Сережа знал его лично, и этот факт было переварить еще сложнее, были моменты, когда он на грани с истерикой долбился менеджеру, чтобы он ему дал контакты этого парня. Он действительно хотел ему позвонить и встретиться чтобы что? Чтобы сказать: «не подходи к моему бывшему парню»? Так они даже парой то не были, сейчас он пытается себе ответить на этот вопрос: а собственно, кем они друг другу были-то?    Но тем не менее, по недолгому личному общению, Майс может сказать, что парень вроде не плохой и явно не сделает Каю больнее, чем сделал он сам - своими собственными руками.    Однако, все резко изменилось и полетело окончательно в непроглядный пиздец, когда на телефоне Сережи в два ночи высветилось сообщение от контакта, который он думал, не увидит больше никогда.    «ты наверное не спишь, приедешь?»    «ко мне»    Это были сообщения от Димы. Он сам ему написал. И нет, он не ошибся. И нет, он не под наркотой. И нет, он не сошел с ума, и это не его бурная шиза начала прогрессировать.    Но в два часа ночи Майс начинал подвергать сомнению все эти факты. Скорее всего, он накачался чем-то, но приход настолько сильный, что он забыл об этом.    Руки затрясло, и взять телефон с первой попытки не получилось, разблокировать - тоже. Голос разума настойчиво талдычил, что у Кая могут быть какие-то проблемы, а Сережа, по невероятной случайности, не спал и был онлайн, поэтому и написал. Дальше, больной мозг начал разгонять все самые ужасные варианты развития событий: что кто-то их слил, когда они еще были вместе; что им вяжут дело; что Диму кто-то шантажирует этим и так далее. Все эти мысли сумбурно крутились и не давали собрать себя в кучу.   Наконец, сделав пару вдохов и выдохов, Майс заставляет себя напечатать ответ:   «что-то случилось?»    На другом конце явно ждали его сообщения, так как буквально в ту же секунду прилетает ответное:   «нет»    «хочу тебя»    «увидеть»    О нет. Нет, нет, нет. Сережа знает это дерьмо. И это пиздец. Он приползет как пес послушный. Он это знает. И самый пиздец, что Дима это тоже знает. Здесь явно что-то было не так. Вообще Кай мог делать странные мувы, особенно он ловил кайф, когда Сережу начинало тошнить и выворачивать от их американских горок, да, он сам их не раз начинал и продолжал, подпитываясь этим как вампир, но когда раскачивать начинал сам Дима, то слабый желудок Майса скручивало в морской узел - да так, что его рвало дальше, чем он мог видеть, а Ицков на это смотрел и улыбался как чучело клоуна из его детских кошмаров.    Сейчас Дима явно хотел посадить Майса на самый первый ряд этих горок, и так, чтобы обязательно у него был лучший обзор, - а то вдруг он что-то упустит.    «ты один?»    Сережа старается этим сообщением оттянуть от своей шеи все сильнее затягивающийся ошейник, поводок от которого был у обладателя зеленых глаз и эти глаза имели полную власть над ним и его жалкой душой.    «а как ты думаешь»    «не еби мозги Сереж»    Собирайте вещи, конечная станция - психдиспансер или рехаб. Майс пока не решил, что ему по итогу понадобится, но сейчас ему нужно найти джинсы и ключи от тачки.    Ночные дороги Москвы, на удивление, практически свободны, и хватает нескольких минут, чтобы доехать до столь знакомого дома. Когда-то это был и его дом - около двух лет они буквально жили вместе.    Пит-стоп на покур возле парадной двери жилого комплекса был очень кстати. Мандраж никотин не убрал, но сердцебиение, кажется, немного успокоил, правда, пока Сережа ехал в лифте, все вернулось обратно и только с нарастающим эффектом.    Знакомый запах дома, который встречал его, откидывал во воспоминания их совместной жизни: как в моменте они были даже счастливы, наверное. А может, это он все себе придумал, и никто по-настоящему счастлив-то и не был. Просто они себя убедили в этом.    Дима, как и раньше, открыл все двери, чтобы Майс не звонил и не раздражал его этим, - его всегда бесили посторонние звуки.    Мужества хватило только тихо постучать по внутренней двери в прихожей. Горло будто сдавило окончательно, и физически было невозможно выдать из себя даже малейший писк.    - долго ты, - с кухни доносится подозрительно веселый голос Кая.    Сережа не отвечает, медленно разувается и проходит вглубь столь родной квартиры, будто и не покидал ее никогда.    Каждый шаг дается все сложнее и увидеть за поворотом коридора человека, из-за которого он не спит, не ест, не живет уже несколько месяцев, все страшнее.    - долго будешь шаркаться там? - раздражение в голосе слышится все отчетливее.    Майс идет дальше и наконец замирает в дверях на кухню. Дыхание спирает. Он видит перед собой все того же Диму, который по привычке забрался на стул с ногами, попивает какую-то бурду из бутылки, явно с градусом, нервно дергает свои волосы и кусает губы. Все как обычно. Так?    - зачем ты написал? - это единственный вопрос, который интересовал Сережу больше всего на данный момент и который он смог подготовить еще по дороге в машине, отрепетировал несколько раз.    - ты не рад? - с какой-то истеричной усмешкой интересуется Кай.    Вопрос остался без ответа. Майс просто не знал, что ответить на него. Что он чувствовал, какие были мысли - все смешалось в кашу из воспоминаний, невысказанных слов, желаний и чувств.    - себе не изменяешь, Дмитриев, - Дима вздыхает, поднимает на него уставшие, запавшие от истощения глаза, смотрит пристально, хочет что-то разглядеть в небесной синеве, - когда нужно, слова не вытянешь из тебя.    - а что ты хочешь услышать? - абсурд, Сережу потряхивает от абсурдности этой не смешной комедии, - не я заблокировал тебя и не выходил на связь несколько месяцев, и не я неожиданно объявился среди ночи просто с нихуя.    Дима смеется. Он пьян. Смех неестественный, он вырывается из него, режущими перепонки, противными звуками, так что хочется прикрыть уши.  Сережа думает: как они докатились до такого? Почему они здесь, в этой точке невозврата? В какой момент все пошло по пизде и почему он не узнает Кая?   - ну да, - он отпивает из стакана, смачивает языком губы и делает демонстративно скучающее выражение лица, - я написал - и вот ты здесь, ручной.    Майс хочет прописать Ицкову по его веселому ебалу со всей силы, привести в чувства, какого хуя он творит? Какого хуя он вообще хочет от него? Унизить? Поиздеваться? Так почему на лице тогда такое выражение, Дим?   - решил отомстить? - Майс подходит ближе к столу, отодвигает полупустую бутылку от Кая, смотрит прямо в глаза, пытается взять лидерство в этой немой перепалке: кто первый отведет взгляд - тот проиграл, - если решил ебать мне мозг, то я поехал. Еби мозг своему ебырю новому.    Черт потянул его за язык спиздануть про нового «ухажера», такой проеб не останется Димой без внимания, а он будто ждал, как Сережа наебнется об этот булыжник и разъебет себе все ебало об него.    - а, ты про Мишу? - что-то нехорошее загорается в зеленых глазах, - он в командировке по работе, - Дима выдерживает излишне драматичную паузу, смотрит, как у Майса желваки начинают ходить от разгорающейся злости, - ревнуешь?    Может, все же сегодня все закончится поножовщиной или разбитыми мордами точно. Сережа на пределе. Кай слишком хорошо знает, на что давить и где пережать, чтобы он начал барахтаться как полу-дохлая рыба и задыхаться. Если он поддастся на провокацию, то можно класть свою голову на отсечение: Дима с удовольствием отрубит ее. У него на лице написано, что эта акула только ждет, когда запахнет кровью.    - я уебываю, меня эта хуйня заебала, - покинуть эту квартиру сейчас - самое правильное и необходимое тактическое решение, считайте отступление. Иначе будет пиздец.    Он резко разворачивается и уже идет в сторону прихожей, как слышит за спиной насмешливый голос, который срывается под конец на особенно яркие эмоции, которые Кай усердно сдерживал в себе весь вечер. На грани оба. - какое же ты трусливое хуйло, Дмитриев, бля.    Сережа останавливается, уши закладывает, считает про себя до трех.  Раз. Он замирает, делает шумный вдох, затем выдох.  Два. Разворачивается обратно и смотрит на Диму, тот загнанно дышит и смотрит выжидающе.  Три. В несколько шагов преодолевает расстояние между ними и хватает Кая за шею, впиваясь в столь любимые и горькие от слов губы.   Руки не слушаются, сердце глушит, дыхание замирает. Они словно падают вместе со скалы, и потоки воздуха подхватывают их, унося с небес прямо в ад. Сережа едва успевает вдохнуть, когда на секунду отрывается от искусанных губ, но Дима резко сам тянет его обратно в поцелуй, хватает за волосы, прижимается ближе, кусает до боли. Сердце бьется где-то в висках. Майс не понимает кто из них двоих желал этого больше. Он словно потерял опору под ногами, потерял свою жизнь. Кай забрал все без остатка и даже не подавился. Хочется сделать больно за то, как Дима поступил с ним, как извивал и крутил им. Он так легко попал в этот капкан.    Он кусает Кая за нижнюю губу в ответ, проходится языком по верхней и толкается им в чужой рот. Воздуха не хватает, адреналин ебашит пульс на сто сорок - и не только у него. Сережа ладонью чувствует, как учащен пульс под горячей кожей возле сонной артерии, он давит сильнее, и Дима стонет прямо ему в рот. Безумие. Это просто безумие, что способен делать с ним Ицков.    Остатки разума сгорают в агонии, когда Дима коленом задевает его пах. От прошибающего все тело возбуждения, темнеет перед глазами.   - скажи сейчас «нет», Дима. Скажи «нет», - Сережа разрывает поцелуй и заглядывает в опьяненные глаза, дает им последний шанс прекратить это, остановиться здесь и сейчас. Он уйдет и больше никогда не появится в жизни Кая.    Дима смотрит в небесные глаза, чувствует загнанное дыхание на своих губах и шепчет единственное верное решение, которое он принял для себя. - никогда.   В уголках глаз скапливаются слезы от эмоций, которые крошат все внутренности Майса в пыль, но Каю этого мало, и он делает контрольный прямо между глаз.   - я никогда не скажу «нет».   Этого хватает, чтобы Сережа схватил столь родное податливое тело за талию и притянул к себе для очередного поцелуя. Хочет вдавить его в себя, чтобы они навсегда слились в один сгусток чувств, которые уничтожают их обоих.  Они с переменным успехом добираются до спальни, параллельно пытаясь сожрать друг друга через поцелуи, оставляя укусы и засосы на шеях, ключицах, помогают друг другу раздеться. Дима постанывает на ухо и что-то несет нечленораздельное, а как оказывается на кровати - раскидывается на ней и манит к себе, подзывая, как хозяин зовет пса к ноге. Майс не в состоянии ослушаться команды.    Он хватает Кая за лодыжку и переворачивает того на живот, память подсказывает, что в правой тумбочке возле шкафа должны быть презервативы и смазка, как и ожидалось, все на своем месте.   Дима наблюдает за его действиями и не выдерживает от издевки. - брезгуешь?   - есть желание порвать жопу? - наконец Сережа достает нужные предметы из тумбочки, кидает на кровать и поворачивается к недовольно лежащему парню.    - не порвешь. Убери эту хуйню, - под конец Кай как-то резко тушуется и прячет глаза, отворачивая голову, давая понять, что больше ничего говорить не собирается.   Майсу требуется несколько секунд, чтобы понять смысл сказанных слов, а когда снисходит осознание, то его челюсть чуть не падает от ахуя. - ты растянут?    Ответа не следует и Сережа понимает, что его развели как пятилетку, Ицков - в рот его еби - все спланировал заранее, предугадал все его действия, а он как последний долбаеб делает все по сценарию имени Дмитрия Ицкова.    - если так... - он трет переносицу от заебства, изощренность, с которой Кай готов его пытать - не знает границ, - хорошо, все, что желаете.   Он опять тянет Диму за лодыжку на себя.  - раз ты крутишь мной за эти ебанные ниточки весь вечер, то давай отрабатывай до конца.    Кай сначала смотрит на него с умилительным непониманием - даже можно поверить в искренность этого взгляда, если бы он не знал, какое кровожадное существо скрывается в этих глазах. Он медленно, с феминной жеманностью садится на край кровати, поджимая под себя колени, и скрывает победную улыбку рукой, пытаясь поправить волосы.    - на кровать, Сереж, - зеленые глаза падшего ангела смотрят прямо в душу, и Майс, как завороженный, выполнит любое его желание.   Едва Сережа забирается на кровать и ложится у изголовья, как на его бедра опускается разгоряченное тело, пылающее желанием. Дыхание перехватывает, а член болезненно истекает, требуя к себе хоть какого-то внимания.    - послушный сегодня, да? - издевательски тянет его погибель, - соскучился по ошейнику? - Кай проезжается своими невероятными бедрами вперед и задевает вставший член Майса своим. Сережа от этой пытки только успевает прошипеть, закусывая губу, и хватается ладонями за упругие ягодицы, впиваясь в них ногтями в ответ.   Дима с секунду медлит, смотрит в глаза внимательно. Во взгляде читается столь знакомое обожание, с которым на него смотрели когда-то. Взгляд опускается ниже, исследует тело, пальцы невесомо проходятся по новым татуировкам на ребрах, вызывая дрожь во всем теле, Сережа видит, как поднимаются уголки губ его ангела и как закатываются глаза от наслаждения, когда уже Майс не сдерживается, спускается ладонями ниже и надавливает своими пальцами на влажный вход. Они входят легко и он из последних сил борется с глушащим разум желанием опрокинуть это тело и выебать так, как никогда в жизни. Выебать из этой прекрасной сучьей головы всю ту хуйню, которую она себе придумала, может, таким образом получится что-то донести до Ицкова.    Он прикидывает, на сколько еще хватит его терпения играть в эту игру, но Дима опять решает за двоих, откидывает от себя руки Сережи, немного приподнимается наверх, смотрит глаза в глаза, заводит себе за спину руку, направляет изнывающую головку члена в себя и медленно, с протяжным стоном-выдохом, опускается обратно вниз.   Земля бы ушла из-под ног от ощущений, если бы они стояли вертикально. Майс до сих пор не верит, что это все происходит в реальности. Знакомое ощущение горячей узости кружит голову, а тихие стоны, которые доносились сверху уносили его куда-то за пределы материального мира.    Почему-то Кай резко перестает двигаться и вовсе замирает. Только Сережа уже собирался спросить: «что случилось?» - может, ему стало больно или что-то еще, - как слышит легкий смешок и издевательское. - а Миша-то лучше трахает.   Что-то клинит в голове. Ревность и злость вспыхивают с такой скоростью, что Майс чудом не проезжается по легкой ухмылке, которая с каждой секундой становилась все шире на чужом лице. Кай специально его дразнил, специально говорил эту хуйню. Он знал, что разгон до пиздеца у Сережи составляет доли секунд, что он срывается по щелчку и потом этот пожар не потушить уже ничем. Но он все равно делал это, все равно кидал спички в заранее разлитый бензин и только ждал, когда рванет.   Дмитриев не разочаровывает в этом плане никогда, всегда как по таймеру, Кай слишком хорошо его знал. Бледное лицо под ним меняется прямо на глазах, брови сдвигаются, зрачки расширяются и наливаются злостью, губы поджимаются, а дыхание становится тяжелым. Сережа медленно перемещает ладони обратно на бедра Димы, сжимает явно до синяков, чтобы не сбежал никуда от него, смотрит вновь на довольное лицо над ним с победным и удовлетворенным выражением, думает про себя, что отдаст жизнь за эту суку и толкается уже сам.   - забыл, чей член любит эта задница? - Дима громко стонет от резкого и неожиданного толчка и практически падает вперед на Майса, успевая выставить перед собой руки по обе стороны от головы Сережи.    - давай, ангел, постарайся для меня, - парень снова резко подмахивает своими бедрами, и член входит еще глубже, от чего тело сверху содрогается и слышится новый стон.    Сережа не верит своим глазам. Сколько дерьма он только не пробовал, какой дряни не успел поюзать, но такого кайфа, как с Каем, он не испытывал ни с кем. Само божественное существо спустилось с небес и сейчас стонет и трясется от желания и удовольствия, успевая опускаться и приподниматься на его члене. Это вставляет настолько, что Сережа в шаге от того, чтобы кончить как пубертатный пацан, который подрочил на самую первую порнозвезду в своей жизни.    - хочу тебя трахать так, чтобы ты забыл свое имя. хочу тебя пиздец, - говорит он Ицкову, и видит, как краснеют чужие щеки.   Дима был похож на порнозвезду определенно. Майс вглядывается в зеленые глаза, которые смотрят на него сверху до безобразия развратно, и новая волна спазма спускается к паху. Это невозможно.    Бедра Димы сами опускаются ему на встречу, и Сережа сильнее впивается в них ладонями, желая притянуть максимально близко к себе за них. Может, они смогут еще сильнее слиться в единый сгусток желания - он не знает, ему мало. От своей жадности он погибнет, не иначе.    Майс не сдерживается и стонет с Каем в унисон. Его ангел запрокидывает голову к потолку, громкий стон вырывается из его тела после очередного глубокого толчка, и это выносит остатки здравого смысла окончательно.  Сережа резко хватает одной рукой Диму за горло и переворачивает его на спину, подминая под себя.   - ангелы не стонут как шлюхи, Дим, - как бы между прочим, шепчет Майс Диме на ухо, толкался в него с новой силой.    - заткнись нахуй, - Дима еле хрипит эти слова Майсу. В горле у него пересохло, а рука на шее не упрощает задачу.    - что-что, родной? не слышу, - Сережа почти полностью выходит и резко толкается с новой силой, причиняя боль и наслаждение им обоим.    - говорю, завали свое ебало нахуй, - Диме стоит титанических усилий собрать все свои силы и выплюнуть эти слова Сереже в лицо.    Ицков уже на грани. С члена течет, голос сорван, колени трясутся, возбуждение затмевает все. Он почти готов скулить как течная сука, лишь бы ему дали кончить, но Сережа - гнида ебанная. Он как будто под кайфом: зрачки залиты черным, привычной синевы не видно, взгляд такой же сумасшедший, когда Майс шмалялся особенно сильным дерьмом.    - сучка ебаная, - Сережа вспыхивает и по новой сжимает горло партнера сильнее, практически перекрывая воздух.    Дима закатывает глаза, слезы текут от наслаждения и садистского кайфа по щекам. Он стонет громче, что уже у обоих, кажется, в ушах звенит.   - любишь, когда тебя дерут как шлюху? - Майс двигается размашисто и старается не упустить ни одного вздоха и стона, который вырывается из Димы под ним - это сумасшествие, они оба сошли с ума, - любишь мой член, а, Дим? - тело под ним содрогается с новой силой, - нравится быть моей сукой, а, Дим? не слышу ответа, - очередной толчок и Сережа замечает дорожки слез. Они катятся по красивому лицу распятого под ним ангела, который похож сейчас на самую дорогую порнозвезду, которую дерут по кругу, - давай же, поскули для меня, как ты любишь быть моей шлюхой.    Дима хрипит. Все эти слова Сережи доводят его до края. Он и представить себе не мог, что чувствовать себя в руках Сережи последней шлюхой будет так прекрасно. Только ему он готов позволить подобное. Голос сорвался, а приближающийся оргазм покрыл пеленой силуэт Майса над ним. Он пытается рассмотреть перед собой наглое ебало Сережи, который сам на грани, и пара голубых глаз полные первобытного желания и маниакального обожания оказываются перед ним. Этого хватает, чтобы Диму накрыл самый ахуенный оргазм в его жизни. Тело начинает трясти, и сперма выплескивается на живот с громким стоном.    Сережа жадно ловит чужой оргазм, желая навсегда запомнить каждую долю секунды этого зрелища, что на мгновение застывает будто под гипнозом. Он сам близко, меняет темп, и толчки становятся быстрее.    Дима, кажется, на несколько секунд отключился, а пришел в себя от более резких и быстрых движений члена внутри. Дрожь сверхстимуляции пронизывает все его тело, и он тянется к Сереже руками из последних сил, желая почувствовать его еще ближе, почувствовать родное тепло и навсегда остаться в этом мгновении.    Майс ухмыляется и наклоняется навстречу, не думая ни секунды впиваясь в губы напротив ловя ртом стон Димы. Он слизывает чужие слезы с щек и по новой целует своего ангела, кончая внутрь. Перед глазами белая пелена и единственное, что он успевает, - это запомнить блаженное послеоргазменное лицо Ицкова и проскочившую в голове мысль, что ему определенно пиздец, такой конкретный и бесповоротный. Он не сможет без Кая. Он умрет без него. Все что угодно, но пусть судьба сжалится над ними. Они пытаются восстановить дыхание. Запахи их тел смешались, мысли спутались,  кровать разворошена. Тело Кая все покрыто его следами - они не сойдут ни за день, ни за два. Осознание произошедшего подкатывает медленно, тошнота начинает подступать к глотке, и Майс резко садится на кровати. Он хватается за голову двумя руками, истерика накрывает постепенно.  Сквозь толщу сумбурных мыслей он слышит тихий шорох простыней, и еле слышимый голос нарушает мертвую тишину спальни. - я расстался с ним. Сережа не верит. Он не верит ни единому слову, которое вырывается из этого проклятого рта. Им опять крутят, поиграют и выкинут. Дима желает уничтожить его.  Ледяная рука слишком осторожно и нежно касается его - это смерть.  - слышишь, Сереж? - испуганные глаза смотрят на него, губы поджаты, он чувствует дрожь в чужом теле, - Сереж?    Майс заглядывает в столь любимые глаза и готов поверить, готов отдать всего себя, но страх новой боли останавливает. Он так сильно его любит, что не переживет еще одного пиздеца. Еще раз окунуться в тот бесконечный ад. Без Димы он не сможет.  - ты не веришь? - голос заглушается подступающими слезами, Кай сильнее сжимает его руку своей.  - прости меня, - шепчет Сережа, - прости меня, прости меня, прости, прости, прост…  Он не успевает закончить, как крепкие теплые объятия сдавливают его поломанное тело, и все стоп-краны наконец отпускает. Тело содрогается от рыданий, а горячие ладони обволакивают его в кокон, защищая от боли.  Когда всхлипы стихают и дыхание постепенно начинает выравниваться, Ицков тихо-тихо шепчет ему на ухо, словно заклиная, продолжая монотонно поглаживать как ребенка гладит мать.  - я не знаю пока как, но мы справимся. Со всем этим справимся. Я хочу в это верить.  И Сережа готов верить всему, что скажет Дима. Ведь больше верить ему не во что.