Во мне части тебя

*** Они вошли в Бездну на рассвете. Юэ Цинюань шёл первым — белые одежды главы ордена сияли даже в этом беспросветном мраке, отбрасывая слабый, призрачный свет. Лю Цингэ замыкал шествие, сжимая меч так, что лезвие звенело от напряжения. Ци Цинци несла сумку с зельями и бинтами, мысленно перебирая все травмы, которые мог получить Шэнь Цинцю. — Здесь что-то не так, — прошептала Ци Цинци, оглядываясь по сторонам. — Слишком тихо. — Бездна не терпит чужаков, — отозвался Юэ Цинюань. — Но нам нельзя медлить. С каждым часом шансов найти его живым всё меньше. Лю Цингэ вдруг замер, прислушиваясь. — Там, — он указал мечом в темноту. — Я слышу дыхание. Не одно. Они рванули вперёд, не разбирая дороги. Шэнь Цинцю не знал, сколько времени прошло. Часы? Дни? Вечность? Ло Бинхэ уходил и возвращался, приносил воду, какую-то еду, смотрел на него этим своим безумно-нежным взглядом и гладил по голове. — Скоро мы выберемся отсюда, учитель, — шептал он. — Я заберу вас. Мы будем жить вдвоём. Только вы и я. Никто не встанет между нами. Шэнь Цинцю молчал. Он научился не отвечать — каждое слово отдавалось такой болью, что легче было просто лежать и смотреть в пустоту. Но вдруг... — Учитель?! — голос Ло Бинхэ изменился. В нём появилось напряжение, хищная настороженность. Шэнь Цинцю услышал это тоже. Шаги. Много шагов. Кто-то приближался, и это были не демоны. — Шэнь Цинцю! — раздалось во тьме, и сердце учителя пропустило удар. Юэ Цинюань. Ло Бинхэ вскочил, заслоняя учителя собой. В его руке вспыхнул чёрный клинок, глаза загорелись алым. — Не подходите! — прорычал он. Но братья уже вышли из темноты. Лю Цингэ появился первым — стремительный, как молния, и его меч описал дугу, врезаясь в чёрный клинок Ло Бинхэ с такой силой, что искры посыпались во все стороны. — Прочь от него, тварь! — рявкнул глава пика Байчжань. Юэ Цинюань рванул к Шэнь Цинцю, но Ло Бинхэ зарычал и попытался перекрыть ему путь. Его остановил Лю Цингэ — сталь зазвенела, завыла, запела смертью. — БЕРИ ЕГО И УХОДИ! — крикнул Лю Цингэ, отбивая атаку Ло Бинхэ. — Я задержу! Юэ Цинюань не стал спорить. Он подхватил Шэнь Цинцю на руки — тот был страшно лёгким, почти невесомым, бледным до синевы — и рванул прочь. — Цинцю, — шептал он на бегу, — Цинцю, братик, держись, слышишь? Мы вытащим тебя. Мы обязательно вытащим.