Вы оба важны

Жёлтый свет фонарей освещал темную, ночную улицу. Начинал моросить дождь, что только больше раздражало уставшего мужчину. Он вздохнул, пытаясь успокоить своих внутренних демонов, и натянул капюшон мантии на длинные, чёрные волосы. Почти ровные пряди опускались на сгорбленные плечи. Вчера вечером зельевар за ними надлежащим образом поухаживал , и привел в порядок наконец-то. В последние время, а точнее год, он забывал про это и перестал особо следить за своей прической. Работа дома давала свободу в этом плане, к тому же он не так часто выходил в людные места — на это редко когда выделялось место в условном графике Снейпа. А сегодня был «особый» случай, его позвали на небольшое собрание молодых зельеваров. Северус и сам немного удивился, получив приглашение, с его-то, уже страдающей репутацией, мало кто рискует звать слизеринца на такие события, даже маленькие. Конечно, Снейп не стал отказываться, хоть и долго решался на ответ. Дело было даже не в том, что он насторожился или боялся провокационных вопросов, а в том, что он не хотел уходить на целый день из дома. Похоже на социофобию, но нет, хотя, наверное, она тоже присутствовала. Северус не хотел оставлять наедине жену с ребёнком, вот в чем была проблема. Зельевар больше года назад женился на Лили Эванс, а вскоре у них родилась маленькая девочка. И всё бы ничего, но гриффиндорку совершенно не колышел ребёнок. Все бессонные ночи достались молодому отцу, а Эванс частенько просто уходила из комнаты и шла спать в гостиную если Виолетта плакала ночью. Ну или выгоняла Снейпа с ребёнком из спальни, тут уже как повезет. А работу над заказами Северус не мог просто отменить на утро, и приходилось варить эликсиры после ночей, проведённых с дочерью на руках. Первое время маг относился спокойно к такому отношению супруги, списывал всё на обессиленность после родов. Тем более Лили регулярно подчёркивала, что ей плохо, и она устала. Но через два месяца у Северуса начали появляться сомнения, ведь молодая мама даже не кормила ребёнка, а просто сцеживала молоко. С того момента и начались ссоры, которые скоро вошли в повседневную жизнь. Снейп пытался как-то решить проблему, найти компромисс, но девушка очень редко когда с ним соглашалась, а слизеринец уже тоже не выдерживал и не перебирал словами при ругани. Не сказать, что зельевар ожидал такой семейной жизни, с такой доброй и отзывчивой девушкой. Он не понимал, то ли у неё материнский инстинкт не работает, то ли он делал что-то не так, то ли Эванс действительно была такая, а он раньше не обращал внимания. Плюс, очень быстро главным поводом для скандалов стали деньги. Этот «закидон» Снейп заметил ещё в детстве. Лили часто говорила о деньгах, и, что, когда она вырастит , то обязательно, послушается родителей — выйдет за богатого мужчину. И сейчас эта тема не то, что продолжалась, она усугубилась. Гриффиндорка часто устраивала скандалы, утверждая, что Северус зарабатывает не достаточно, или стал получать меньше, или, что он «ужимает». Хотя на самом деле он не скупился ни на жену, ни на ребёнка. И вот сейчас, возвращаясь домой, Снейп чувствовал внутри тревогу, перемешанную с усталостью и злостью на Лили за то, что она была так равнодушна к малышке. Да и к нему она относилась сейчас довольно холодно. Скандалы случались часто, а период примирения был слишком коротким. Несмотря на эти яркие эмоции зельевар пытался убедить себя, что всё будет нормально, и мыслено пообещал себе сегодня ничего не выяснять в любом случаи. И с этими мыслями Снейп вставил ключ в замочную скважину. Открыв дверь мужчина почувствовал приятный запах с кухни, но он забыл о нем через секунду, как услышал плач ребёнка со второго этажа. Недолго думая, он бросил мантию, вместе с сумкой на диван и быстрым шагом направился к лестнице. Ступеньки заскрипели, а Снейп молча надеялся что всё не так плохо. — Тихо, тихо, Виолетта… — прошептал он, подходя к кроватке. Маленькая девочка едва не захлебывалась слезами, никто даже не пытался её успокоить или хотя бы просто войти в комнату. Кроха явно сразу узнала, что лицо, что голос отца и, продолжая плакать, потянула к нему мокрые ладошки. — Шшшш… сейчас всё будет хорошо, успокойся, — Северус аккуратно поднял её на руки покачивая привычным движением. — Мама тебя даже не переодела ни разу, просто прекрасно. Сделав глубокий вдох Снейп легонько взмахнул палочкой, очищая одежду девочки. Та постепенно начала утихомириваться под мягкое бормотание отца, но все же продолжала хныкать со слезами. — Ку… ку… — Кушать? Сейчас сделаю тебе бутылочку, только тише, пожалуйста, — хоть Виолетта уже была гораздо спокойнее, зельевар ощущал назойливою головную боль. Он аккуратно посадил ребёнка в кроватку и сам поплелся вниз, на кухню. Честно, было бы лучше, чтобы её сейчас вообще не было дома. Помогать она не станет, а настроения на разговоры у Северуса совсем не было. Но судя по запаху ужина, надеяться не стоило. — Ты уже дома? — сухо поинтересовалась Эванс, когда он появился в дверях. На столе стояла ароматная курица, рис, кисло-сладкий соус, к этому всему, и черный чай, а девушка стояла рядом мусоля в руках полотенце. В её взгляде была своеобразная холодность и отчужденность, что контрастировала с волосами тёплого, рыжего оттенка. — Как видишь, — ей в тон ответил Северус и, пройдя мимо неё, взял бутылочку с полки. Боковым зрением он только сейчас заметил, что волосы Лили были уложены в красивые, аккуратные локоны. «Опять куда-то собирается» вздохнул Снейп, но не стал что-то говорить по этому поводу. — Ты слышала, что Виолетта плачет? — Северус, детям свойственно плакать, что за претензия? — Да, только она очень долго рыдала, — настаивал молодой отец и уверенно повторил свой вопрос. — Так ты слышала? — Слышала! — с издевкой фыркнула Эванс. — Потом заклинание наложила, чтобы не было так громко. — Ага, то есть, подойти и успокоить вообще не вариант, да? — равнодушным тоном поинтересовался он, сбалтывая смесь. Северус уже просто смирился с этим всем. — Чего ты прицепился? Тебе заняться больше нечем? — Нет, есть чем, просто хочется чтобы ты тоже чем-то занялась. — Я ужин приготовила! — возмутилась девушка, откидывая полотенце. — Ты даже ничего не сказал! Снейп же бесстрастно сверлил её взглядом. Раньше бы он как-то более выразительно среагировал, начал бы «издеваться» или упрекать, но сейчас в его голове была только усталость, от которой хотелось поскорее избавиться. — Когда я готовлю для нас обоих ты тоже ничего не говоришь и воспринимаешь как должное. Так что не понимаю в чем проблема, — он сделал резкий поворот на сто восемьдесят градусов, наглядно показывая, что не собирается продолжать эту тему. Некоторое время в кухне стояла напряжённая тишина. Было слышно только как Северус сбалтывал смесь и несколько тихих фырканьей со стороны Лили. Когда мужчина уже намеревался уходить, дабы вернуться в детскую, Эванс слегка придержала его за плечо. — Мне надо отлучиться сейчас, ты же не против? — её голос подозрительно смягчился, даже возникло впечатление, что ей важно его мнение. — С каких это пор тебе важно моё разрешение? — приподнял бровь Снейп и отвернулся. — Ну да ладно, иди уже. — Правда? — явно приятно удивилась гриффиндорка. — Да, только… Следи хоть иногда за своей почтой. Лили уже накидывала каштановое пальто на тонкие плечи, как застыла, услышав такое заявление. Её руки напряглись, как и она вся, а движение осталось не законченным, оборванным. — Что?.. — Говорю — следи за своей почтой. А то твой Поттер даже не удосуживается запечатывать короткие послания, — продолжал Северус так, будто говорил о чем-то совершенно обычном и не примечательном. — Ты… — Филин посчитал мой кабинет прекрасным местом, где можно оставить записку, — перебил её Снейп, не дав и слова вставить. В его глазах читалась холодная, искренняя ненависть, вот только не было понятно на кого именно она направлена. — Если ты хочешь развода, то можем хоть завтра подать заявление, это не проблема.