Цветущее Солнце

Предрассветный Кантерлот спал. Город, словно вырезанный из хрусталя и облаков, ещё нежился в лиловой дымке, и только на шпилях самого высокого замка звёзды начинали бледнеть, уступая место первым робким краскам утра. На балконе восточной башни, поджав под себя копыта и кутаясь в полог ночи, лежала принцесса Луна. Её грива всё ещё переливалась глубоким сине-чёрным космосом, но движение звёзд в ней замедлилось, стало сонным. Она смотрела на горизонт с лёгкой грустью, которую не могли развеять даже любимые ночные пейзажи. Стук копыт по мрамору за спиной был мягким и тёплым. — Ты опять здесь, — голос Селестии звучал не как приказ правительницы, а как ласковый упрёк старшей сестры. — Я чувствую твою тоску даже сквозь каменные стены. Луна не обернулась. — Моя ночь уходит, Селестия. А я… я всё ещё иногда думаю, что вместе с ней уходит что-то важное. Что пони любят тебя больше, потому что ты даришь им свет и тепло. Селестия тихо подошла и опустилась рядом. Её белая шерсть в полумраке казалась жемчужной, а грива, лишённая привычного солнечного золота, тихо ниспадала пастельными тонами. — Глупая моя сестрёнка, — она легонько коснулась крылом шеи Луны. — Ты думаешь, мне легко каждый раз уходить? Оставлять эту тишину и покой, который ты с такой любовью создаёшь? Луна удивлённо повернула голову. — Но твой день… он такой яркий. Все смеются, резвятся, цветы распускаются… — Именно, — кивнула Селестия. — Но чтобы цветок распустился, ему нужно время — впитать росу, набраться сил в прохладе. Это ты даёшь им этот отдых. А я лишь вывожу их на сцену, когда они готовы. Они замолчали, глядя, как тонкая полоска света на горизонте наливается янтарём. — Знаешь, чего я жду каждое утро? — тихо спросила Селестия. Луна моргнула. — Того момента, когда мой свет встречается с остатками твоей ночи. Вот этого самого предрассветного часа. В нём есть мы обе. Это самое гармоничное время суток. Селестия поднялась, помогая встать и сестре. — Пора, — прошептала она, и её рог начал мягко светиться. — Но сегодня я хочу, чтобы ты посмотрела на это иначе. Она не стала поднимать солнце резко и величаво, как обычно. Вместо этого она творила рассвет медленно, словно художница, добавляющая мазки. Первым из-за горизонта выглянул не край светила, а луч. Тонкий, золотистый, он потянулся прямо к балкону, где стояли сёстры, и мягко коснулся гривы Луны. И в этот момент случилось то, чего Луна никак не ожидала. Космическая синева её ночной гривы, соприкоснувшись с утренним светом, не отпрянула, а вспыхнула. По тёмно-синим прядям пробежали золотые искры, кончики гривы начали светлеть, переходя в лазурный и нежно-розовый. Луна ахнула и замерла. Селестия улыбнулась, не прекращая колдовать. — Смотри. Она подняла солнце чуть выше, и его свет залил всю Луну. Принцесса Ночи стояла, озарённая сиянием, и её грива… она больше не была просто «ночным небом». В ней зажглось своё собственное солнце. Мягкое, уютное, тёплое, переливающееся оттенками утренней зари и полуденного золота. Это длилось всего мгновение, пока солнце не поднялось выше, и луч не скользнул дальше, в город. Грива Луны снова обрела свой привычный ночной облик, но в глубине её глаз всё ещё плясали золотые блики. — Что… что это было? — выдохнула Луна, прикасаясь копытом к своей гриве, хранящей тепло солнца. — Это была ты, — просто ответила Селестия. — Не принцесса Ночи. Не моя младшая сестра, которой вечно грустно на заре. А просто Луна. Способная вобрать свет дня и стать от этого только прекраснее. Она чмокнула сестру в макушку. — Если бы ты видела себя со стороны. Сейчас ты бы зацвела ярко как летнее солнце. Так и было. Ты цвела. И это самое красивое утро в моей жизни. Луна прижалась к тёплому боку Селестии, пряча улыбку в её гриве. Предрассветный Кантерлот спал, не зная, что только что стал свидетелем чуда — там, на балконе, ночь и день обнялись, и из их объятий родился цветок, которому не нужно было расти в саду. Он рос в сердце маленькой аликорны, и звали его — покой.