Этот

Иногда Саске хочется запрокинуть голову и, обращаясь к мирозданию, проорать в Небо один-единственный вопрос — почему Наруто такой козёл? — Я похож на человека, которому не насрать, а, Саске? … а потом вспоминает, собственно, почему, и вопросы у Саске появляются уже не к мирозданию, а к самому себе. — Ты вообще на человека в последнее время не похож! — огрызается Саске тут же, а потом тяжело выдыхает и бормочет сквозь стиснутые зубы «Блядь». Наруто сыто скалится, услышав его ответ, кривая усмешка обнажает острые клыки. Саске, не выдержав, всё же закатывает глаза. Наруто выдыхает дым в воздух, выкидывает сигарету в мусорку и бросает на прощание: — Бывай, Саске. А потом уходит, не оборачиваясь. От тона, которым Наруто теперь каждый раз выделяет его имя, Саске стабильно передёргивает. Он хочет окликнуть Наруто, но молчит и задумчиво смотрит в удаляющуюся спину. В принципе, чего-то такого Саске и ожидал, но не думал, что всё будет… Настолько паршиво что ли.

***

Он вернулся в Коноху три месяца назад спустя полтора года отсутствия и, чёрт возьми, если сравнивать с предыдущим пятилетним забегом, это явно не шло ни в какое сравнение. Но Наруто злился, и Саске прекрасно понимал, почему. Понимал, но сделать с этим ничего не мог, как ни старался и не бился головой в наглухо закрытые двери. Порой Саске казалось, что он однажды просто расшибёт свою дурную башку и подохнет у Наруто в ногах, истекая кровью, а равнодушный ублюдок просто перешагнёт через его безжизненное тело и пойдёт дальше по своим невероятно важным делам. А ведь как хорошо всё начиналось! После четвёртой мировой войны шиноби они с Наруто начали сближаться, им сделали операцию, выделили квартиру, даже выдали Саске помилование, которое Наруто и Какаши зубами, наверное, выгрызали. Всё было хорошо — и понимание было, и разговоры до утра, и даже начавшие крепнуть чувства. Чувства. Сильные, крепнувшие внутри слишком долго, а теперь сдавливающие ему лёгкие и не дающие не то что нормально жить, но хотя бы просто существовать. Везде Саске видел Наруто, слышал Наруто, чувствовал Наруто. Не мог перестать смотреть, как сонный Наруто с утра хмурится, не до конца погружаясь в реальность, не мог перестать слышать его голос, даже когда Наруто не было рядом, не мог не улавливать его присутствие сквозь расстояние, не переставал чувствовать так много, что сердце предательски замирало от вида пронзительных голубых глаз, от неловкой улыбки, от каждого прикосновения, которые каждый раз были как будто случайны. Иногда, ещё до своего позорного побега, Саске приходил к Наруто в комнату ночью и просто смотрел, как тот спит. Его просто на месте разрывало от неконтролируемой нежности, от стучащей в висках потребности прикоснуться, и это было так остро и ярко, что Саске просто замирал на месте как вкопанный и не делал н и ч е г о. А что он мог? Что мог он, сломанный, выпотрошенный уродец, дать Наруто взамен? Что он мог предложить в обмен на все эти заботу, тепло, понимание, принятие, на непрошибаемую в него, Саске, веру? Что мог дать ослеплённый когда-то местью и ненавистью придурок, который ничего не умел оставлять после себя, кроме сгоревшего пепелища? Какие светлые и прекрасные чувства мог Саске предложить Наруто, если умел только калечить и причинять боль? Порой Саске ловил себя на мысли, что прекрасно понимает, почему Мадара настолько сильно тронулся умом. Ситуации у них, конечно, были в корне другие, но байки про силу, с которой Учихи привязываются и любят, не просто так пошли в народ. И для Наруто хотелось чего-то большего. Лучшего. Не такого, как Саске. Хорошего и тёплого. Потому в один прекрасный отвратительный день Саске решился. Он выпросил себе у Какаши задание длиной на несколько месяцев, которое так (не)удачно растянулось на полтора года, и ушёл из деревни, никому ничего не сказав. Он не выдержал, ладно? Просто не выдержал. Это слишком много для одного человека: сгорать заживо от чувства и вины и понимания, что никогда не сможешь сделать и дать достаточно вперемешку с выворачивающей кости потребностью быть рядом. Яростного стремления сбежать чтобы защитить от себя и нехваткой другого человека как воздуха. Саске — человек, просто человек, ладно? Он семнадцатилетний пацан, который захлёбывается в противоречиях, переживаемых до того ярко и остро, что это на физическом уровне больно. Это слишком много для него, это слишком сильно для него, слишком внезапно, слишком… Это просто слишком. Адекватная часть его сознания, не пребывающая в постоянном психозе, иногда подавала голос, но, как это обычно и бывает, слушать доводы разума Саске не хотел. Ухватившись однажды за промелькнувшую в бреду мысль «сначала в себе разберись», Саске раздул её до грандиозных масштабов и решил, что, пока он не поймёт, чего от этой жизни хочет, лучше оставить Наруто в покое. Тихий голос, шептавший, что рядом с Наруто понимание придёт легче быстрее и проще для Наруто в первую очередь них обоих, был раздавлен в зародыше оглушающим параноидальным бредом. Сколько ни бегай, от себя не убежишь, и в какой момент помутнение рассудка сошло на нет, Саске так и понял. Просто однажды в своих странствиях его буквально скрутило от желания увидеть Наруто немедленно, раздавило напрочь осознанием того, что без него свою жизнь Саске не представляет вовсе и вывернуло наизнанку от неконтролируемого стремления сделать Наруто счастливым. В этой ситуации очень удачно сложилось то, что задание тоже подошло к концу, так что времени на долгие размышления, которыми были переполнены его полтора года, Саске тратить не стал. Наверное, всё дело было в том, что бредовым мыслям свойственно вспыхивать и потом гаснуть, в то время как голос рассудка говорит безостановочно, иногда тихо, но продолжает говорить. И в итоге разум у Саске прояснился и, осознав, какую глупость он совершил, бросив Наруто одного — и ради чего, главное? ради защиты? от их совместного будущего? ну и бред! — он срочно отправился в Коноху. Да только Наруто уже не было до него никакого дела. Более того, Наруто не просто его не дождался, Наруто изменился. И Саске совершенно не узнавал того человека, которым Наруто являлся сейчас.

***

Когда после возвращения Саске они столкнулись с выходящим из кабинета Какаши Наруто, тот лишь равнодушно посмотрел куда-то сквозь Саске, хмыкнул и ушёл, ничего не сказав. Это насторожило, и сильно, но Саске, уставший и вымотавшийся после дороги и бесконечного хаоса в голове, поспешил домой, в их с Наруто квартиру. Но попасть в неё Саске удалось не сразу — у него никак не получалось вставить ключ в замочную скважину, потому что его пальцы мелко дрожали и не желали его слушаться. В голове набатом билось НАРУТО ЗДЕСЬ НЕТ НАРУТО БОЛЬШЕ ТУТ НЕ ЖИВЁТ ТЫ НЕ НУЖЕН ЕМУ НЕ НУЖЕН НАРУТО УШЁЛ УШЁЛ ТЫ НЕНУЖЕНЭТОБОЛЬШЕНЕТВОЙДОМНЕЕГОДОМ Но вещи Наруто были на месте, и квартира выглядела… Жилой. Наспех приняв душ, Саске лёг в своей комнате спать. Чтобы ночью столкнуться с Наруто в кухне. Втянув носом воздух, Саске недоуменно поднял брови — когда он уходил из Конохи, Наруто не курил. Зато курил сейчас, сбивая пепел в стеклянную пепельницу и глядя на Саске пустым взглядом, от которого мороз пробегал по коже. — Нам надо поговорить, — сказал Саске. Наруто пожал плечами и выдохнул изо рта дым. — Говори, — безразлично произнёс он. И Саске заговорил. Впервые много. Впервые достаточно искренне, полностью открываясь и погружая другого человека всё глубже в свои мысли и чувства. Наруто слушал внимательно, периодически курил и не задавал никаких вопросов, пока Саске ему исповедовался. В конце он потушил сигарету, тяжело вздохнул и сказал: — Завтра меня здесь не будет. И ушёл спать, оставив оглушённого безразличием и ничего не понимающего Саске один на один со свими мыслями. Оставив после себя только пустоту. И лёд. Про себя решив, что, в целом, это справедливо, Саске приготовился брать Наруто измором, совсем как он его когда-то. И Саске действительно многое был готов вытерпеть и на многое закрыть глаза. На игнор, равнодушие, которое затем сменилось раздражением. На постоянные гулянки Наруто, на то, как тот находит успокоение в компании… … в чьей только постели компании Наруто успокоение не находил. Саске готов был всё это вынести, раз за разом напоминая себе, что надо было меньше выёбываться и больше стремиться навстречу. Нужно было что-то отдавать, а не только жратьжратьжратьжрать жадно, ничего не давая взамен. Ещё и постоянно пытаясь отгрызть руку единственного человека, который несмотря ни на что и вопреки всему дарил Саске столько тепла. И не только руку отгрызть, но ещё и отпираться, раз за разом повторяя, что ему всё это не нужно, неважно и вообще, только мешает. Дни сменялись неделями, недели превращались в месяцы, но пропасть, разделяющая их, словно становилась всё больше с каждым часов. Наруто сквозь зубы отвечал на его вопросы, молча слушал монологи, продолжал смотреть на Саске всё тем же ничего не выражающим взглядом, вопросительно поднимал брови, стоило Саске к нему прикоснуться — словно ледяным душем окатили, — но Саске надежды не терял и сдаваться был не намерен. Все эти бредни про то, что они — две части одного целого, должны были что-то значить, их чувства должны были что-то значить, их взаимоотношения, история, в конце концов! Это не могло исчезнуть бесследно, раствориться за каких-то жалких полтора года, просто уйти, не оставив ничего после. Но раз за разом сталкиваясь с ледяной бронёй Наруто, к которой потом добавилась изрядная доля ехидства, Саске начал сомневаться в собственном восприятии реальности. Тем не менее, упрямо продолжал искать с Наруто хоть какие-то точки соприкосновения, отказываясь принимать тот факт, что в их истории Наруто давно поставил точку. Ненавидел ли себя Саске за то, что отчаянно помешался? Нет, ему, если честно, было плевать. Они с Наруто судьбой друг другу предназначены, Саске не умрёт от того, что обиженный дурак перебесится какое-то время, его гордость не слишком пострадает. «Не стремись быть первым, стремись стать последним», — пульсировала в голове услышанная когда-то фраза. И всё бы ничего, но однажды после очередной дипломатической миссии Наруто приволок в Коноху этого, и жизнь Саске разделилась на до и после.

***

Кем был этот, Саске до сих пор не понимал. Этот работал в книжном магазине, продавал самодельные амулеты, за которые жители Конохи готовы были отвалить баснословные деньги, потому что безделушки действительно работали, и периодически ошивался то в больнице у Цунаде, то в кабинете Какаши. У этого уродливые шрамы расчерчивали всю шею, будто на него однажды напал дикий зверь, а все руки были забиты затейливой вязью татуировок. Саске не знал наверняка, но предполагал, что руками татуировки не ограничивались. При взгляде на эти узоры мороз пробегал по коже, и Саске зверски бесило, что он никак не мог понять, почему. — Зачем он здесь? — спрашивал Саске Какаши, но бывший сенсей только пожимал плечами. — В интересах Конохи предоставить ему убежище. — Какое убежище? От кого он прячется? Кто он вообще такой? Какаши, конечно, ничего не отвечал. Этот был стрижен почти под ноль, бесконечно крутил на пальцах связку ключей и дымил как паровоз. Разговаривать с этим было бесполезно, характер у него был настолько же дрянной, насколько был в молодости у Саске и Неджи, помноженных сверху на нынешнюю версию Наруто. Этот жил с Наруто в одном доме, постоянно ходил с ним на миссии, потому что Наруто отказывался брать другого напарника, а также часто пропадал в лесу. — Что в нём такого? — негодовал Саске в больнице у Сакуры, та мягко улыбалась: — Мне не понять политические игры. На этого с опаской смотрела вся верхушка Конохи, анбу обходили его по дуге, но Саске не мог взять в толк, почему, ведь дрался этот хуже шиноби-малолетки. Саске видел однажды их спарринг с Наруто, и то было по-настоящему жалкое зрелище. Если бы не… Холодный и безразличный взгляд Наруто теплел, стоило только этому оказаться рядом, девушки шебетали вокруг него без остановки, пленённые то ли острым языком, то ли странной харизмой, и даже Сакура периодически обращалась к этому за советом. Этот мог часами рассказывать о лекарственных свойствах трав, участвовать в разработке стратегий с Шикамару и обсуждать с Кибой разведение собак. Он мог перепить саму Цунаде, оставался неуязвим для техники Ино и не боялся ни шарингана, ни риннегана, которые попросту на него не действовали. Саске проверял. Просто не смог сдержаться как-то раз в приступе бешенства. Этот сторонился прикосновений, но всегда реагировал на Наруто, которому словно мёдом было намазано. Наруто зарывался рукой в его волосы, клал голову ему на плечо, расслабленно переплетал пальцы, а этот лишь загадочно улыбался. На вопрос о том, спят они или нет, Наруто ничего не говорил, не давая однозначного ответа. Но Саске был не дурак и был далеко не слепой, он много что видел и сходил от ревности с ума, не понимая, зачем и почему этот занимает его место. За последние полгода Саске слишком много раз проводил параллели между собой и Мадарой и теперь в какой-то степени восхищался спятившим дедом. А ещё недоумевал, почему тот просто не убил Хашираму нахер сразу после свадьбы. Поговаривали, что этот пришёл то ли из другого мира, то ли из другой реальности, но Саске не верил ничего не значащим байкам, предпочитая правду чужим вымыслам. У этого не было и следа чакры. Никакого, совсем, словно он был обычным гражданским. Какая, к чёрту, другая реальность? Чтобы ходить между мирами, нужно обладать огромной силой, и Саске знал это как никто другой. Саске никогда не думал, что можно ненавидеть человека просто за факт его существования. Но он ненавидел. Яростно и очень сильно.