Жизнь не сказка, а я не Золушка

***

«Oh pretty woman — Roy Orbison» Голова гудела от затяжной подготовки к экзаменам, девушка совершенно потеряла счёт времени, отчего её сон прервал назойливый рингтон, который она так и не решилась поменять. За целые пять лет эта песня ей ни разу не надоела — до сегодняшнего утра. Подняв трубку, девушка потянулась и недовольно промычала: — М? Что-то случилось? — Ты ещё в кровати? — Мам? Нет… — девушка зашуршала простынёй в поисках оправдания, но её попытки оказались достаточно медлительными. — Девять утра, ты же опаздываешь на экзамен. Юная леди, сколько раз я тебе говорила… Девушка кинула телефон на кровать, а сама, встрепенувшись, двинулась в ванную. Слушать нравоучения матери ей не хотелось, как и опоздать на экзамен по драматургии. К её сожалению, вернувшись в комнату, она услышала, как из трубки всё ещё доносился голос: — Я что со стенкой разговариваю? Виктория, разве сложно ездить по утрам на автобусе, а не жить отдельно? Совсем разленилась. Девушка прикусила нижнюю губу и взяла трубку. — Да, мам. И я тебя очень сильно… — проговорила она быстро, в спешке, и сбросила звонок, попутно натягивая джинсы и ища носки. Вчерашний вечер давал о себе знать лёгкой головной болью и пустой бутылкой вина у кровати. Собирая волосы в низкий хвост, девушка пыталась вспомнить все темы и билеты, которые зубрила все выходные. Нежные руки ловко управились с пушистыми волосами, и, взяв сумку, она поспешила из квартиры. На лестничной клетке она пересеклась с соседом, который был вдвое старше неё. — Доброе утро, красавица. Куда собираешься? — Я опаздываю, дядь Миш. — Ну это понятно, шустрая такая. Но я бы тебе фору не дал. Решив проигнорировать эту фразу, Вика покрепче сжала сумку и побежала по лестнице вниз. Всю свою жизнь она чувствовала странные взгляды — сальные или похотливые. В женских же видела презрение и зависть, но это не оттолкнуло её, а лишь придало уверенности в выборе своей профессии. Поспешив на экзамен по драматургии, она вспоминала о том, как ей было страшно на первой сессии на первом курсе. Тогда чувства взяли верх, и она не позволила себе впасть в истерику после первого неуда — но её смогли поддержать. Это не была подруга из потока и не знакомый парень из музыкальной группы, этим человеком был тот самый преподаватель. Павел Сергеевич — заслуженный артист питерского театра и преподаватель в её театральном. Немногие могли похвастаться тем, что стали его любимчиками, как и сама Вика, но ей хотелось показать, что его слова тогда были значимы. Направляясь в нужный корпус, она повторяла себе под нос все билеты раз за разом и всё ещё безумно волновалась забыть или запнуться. Это было весьма странно, ведь на сцене такого чувства нет. Бывает лёгкий мандраж, но не тревожность. Само понимание, что это экзамен и она может получить неудовлетворительную оценку, изнуряло её. Подходя к нужной аудитории, девушка покосилась на стоящих ребят и, слегка улыбнувшись, спрятала руки в задние карманы джинсов. — Привет, шахматистка. — Ты долго будешь мне это припоминать? — поинтересовалась Вика, посматривая парню в глаза и замечая, как ему смешно вспоминать эту историю. — Я просто не понимаю, как такая вся отличница по всем предметам, получившая стипендию, не умеет играть в шахматы. — Я была пьяна, вот ты меня и обыграл. Кирилл, вообще хватит об этом вспоминать, лучше бы к экзамену подготовился. — Так я и подготовился. Девушка удивлённо подняла на него взгляд и после заметила, как он поправляет свою джинсовую куртку, и через секунду в его руках оказываются небольшие листики бумаги. Шпаргалки удобно прятались и доставались одним движением руки. — Ты как всегда. А вы, ребят? Она спросила чисто из вежливости, ведь эти люди за три года так и не стали ей близкими друзьями. Ей не хотелось портить ни с кем отношения, но даже попытавшись пару раз влиться, что-то шло не так. Её планы рушились, а репутация закрепилась за ярлыками. Она так и не могла понять, как в таком месте, где люди могут быть кем угодно, группы всё ещё составляют свою иерархию. Смотря на своих однокурсников, она так и не поняла, почему не стала кому-то своей. Ребята, любившие готику и подкрашивать глаза чёрной подводкой, всегда улыбались ей. А там были девушки с уроков сольфеджио: хоть у них и был похожий стиль — джинсы и кофты, — но на этом всё и заканчивалось. Как и с девушками, что выросли на «Сплетнице» и сейчас совмещают учёбу с модельным. Самым грустным было не только отсутствие друзей, но и любимого человека рядом. Заходя в аудиторию, прошло полчаса, как она выбрала билет. И вот, полностью записав свой ответ на бумаге, она выдохнула. У неё было три аргумента на каждый вопрос, и всё же ладошки были потными, а колени дрожали. Но, сев перед профессором на стул, она выдохнула, заметив на его лице улыбку. — Доброе утро, профессор. — Доброе, Вишневская. Какой у вас билет? — Тринадцатый. — Я смотрю, вы не суеверная. И правильно, волноваться не о чем. Она была суеверной, но сейчас старалась сосредоточиться на теме билета и своём ответе. Сначала ответ казался смазанным и слишком простым, пока девушка полностью не погрузилась в тему, вспоминая лекции и цитируя слова самого преподавателя, отчего он поправил очки на переносице и произнёс: — Давайте мне свою зачётку. — О, сейчас. Сколько вы мне поставите? — Отлично, пять. — Спасибо! — произнесла девушка и опустила взгляд на сумку, ища в ней зачётку. Через пару мгновений она услышала чужой тихий смех. — Вы забыли зачётку? — Похоже на то, простите ради бога. — И всё же суеверия правдивы. Идите, Вишневская. — Я принесу её сегодня! — Лучше завтра, после обеда. Девушка кивнула и, выходя из кабинета, чувствовала, как щёки пылали от стыда за свою неловкость. Опустив взгляд на онемевшие руки, она ощутила покалывание в пальцах и совсем не заметила, как на повороте появился парень. Врезавшись в него, она охнула, поднимая глаза и встречаясь с его голубыми. — Простите, я вас не заметила. — Вы не ушиблись? — Всё в порядке. Он лишь кивнул и направился дальше по коридору, а Вика, потерев руки, почувствовала, как всё напряжение из тела наконец уходит и она ощущает сладость своего результата.