Свидание с элементами катастрофы

      Музыка для настроения: Metric — All Comes Crushing

***

      Из подслушанных мимоходом разговоров слизеринцев Альфард узнал, что Астрономическая башня — хорошее место для свиданий. Причину, по которой здесь было тихо, спокойно и не шастали посторонние, Блэк понял сразу — его едва не сбил с ног сильнейший порыв ветра. Хотя подниматься на башню во внеурочное время и тем более после отбоя запрещалось, люк на верхнюю площадку открылся с помощью простейшего заклинания Алохомора. Похоже, желающих любоваться ночными видами находилось не так уж много.       А ведь от них захватывало дух! На уроках астрономии некогда было рассматривать окрестности Хогвартса, раскинувшиеся далеко внизу. Внимание студентов было приковано то к глазку телескопа, то к конспекту и скребущему по пергаменту перу. Сегодняшняя ночь — холодная, ветреная, но ясная — делала звёзды пугающе близкими даже безо всяких приспособлений. Банально, но вид звёздного неба всегда действовал на Альфарда успокаивающе. Он пришёл заранее и после недолгой внутренней борьбы малодушно воспользовался согревающими чарами. До прихода Хуч оставалось около четверти часа — разумеется, если она вообще соизволит явиться.       Блэк припомнил обстоятельства «приглашения». Команда Гриффиндора закончила тренировку, а слизеринцы только собирались выходить на поле. Пока игроки возились в раздевалках, он и Хуч столкнулись у кромки стадиона, как два бладжера. Разумеется, последовал привычный обмен любезностями… А потом у него произошло помутнение рассудка. Собственные слова о встрече тет-а-тет на Астрономической башне Альфард услышал как сквозь толщу воды. В отличие от любой другой девчонки, Хуч не разозлилась, не растерялась и не смутилась, а лишь несколько ворчливо бросила: «Ладно, приду в десять».       Это случилось во вторник вечером; теперь же была суббота — тот самый день. Альфарда, внешне спокойного, уверенного и слегка флегматичного, бросало то в жар, то в холод при мысли, что он останется с Хуч наедине. Такого с ним ещё не случалось. Рядом постоянно кто-нибудь находился: однокурсники, товарищи по команде, обожаемые родственники разной степени дальности. Наконец-то не будет этих досадных помех.       Однако почти за неделю Альфард так и не придумал, как себя вести и о чём говорить. На свиданиях он прежде не бывал и представлял их себе довольно смутно: он, она, милая беседа, приятная обстановка… Был ещё образ парящих в воздухе свечей, но очередной порыв ледяного ветра быстро его развеял.       Мерлинова борода, не у Вальбурги же спрашивать, как вести себя на свидании, в самом деле? При мысли о сестре и о том, с кем именно она сама предпочитала уединяться, ладони невольно сжались в кулаки. Нет, о Вальбурге он сейчас думать не станет. Достаточно и того, сколько усилий пришлось сегодня приложить, чтобы сестрица не заметила его приготовлений и исчезновения после отбоя. Она же староста: совать нос в чужие дела для неё не только хобби, но и обязанность. Оставалось надеяться, что Вальбурга ничего не узнает о встрече с Хуч, иначе…       Часы начали медленно и тягуче отбивать десятый час, и волнение Альфарда сменилось тревогой. Что, если она не придёт? А завтра станет высмеивать его перед всей школой. Нет, на Хуч это не похоже. Конечно, она любила его поддеть, но была прямолинейна как метловище и очень этим гордилась. Если бы хотела отказать, так бы сразу и сделала. И всё же на душе было неспокойно. Альфард нервно провёл рукой по волосам, которые ветер назойливо бросал ему в лицо. В этот момент из люка показалась светлая макушка, а следом — и её обладательница. Роланда Хуч, студентка четвёртого курса Гриффиндора.       Блэк ошалело уставился на неё, не говоря ни слова. Он потратил едва ли не полдня, пытаясь выглядеть элегантно, но так, чтобы усилия не слишком бросались в глаза, а она оделась будто на матч! Сапоги, бриджи, свитер. Не хватало только алого плаща с золотым номером на спине — вместо него была короткая клетчатая куртка из твида. В первый миг Альфард даже почувствовал себя оскорблённым подобным пренебрежением. Разумеется, он не ожидал увидеть Хуч в вечернем платье и с цветком в волосах, но… Кстати, показалось, или её вечно растрёпанные волосы сегодня были причёсаны чуть тщательнее обычного?       — Что, Блэк, боггарта увидел? — весело спросила гриффиндорка.       — Поражён твоей пунктуальностью. На вашем факультете это замечательное качество не особо в почёте.       Слова вырвались прежде, чем Альфард успел их обдумать. Он ведь обещал себе, что в этот раз всё будет иначе и он не позволит того язвительного тона, в который они оба обычно скатывались при посторонних. А ещё Блэк был уверен, что наконец сможет обратиться к Хуч по имени. Положа руку на сердце, у неё красивое имя — гордое, благородное… Но это оказалось не так просто, как он думал: даже мысленно Альфард постоянно перескакивал с мелодичного «Роланда» на колючее «Хуч».       — Тогда готовься, у тебя сегодня будет ещё много поводов для удивления.       С видом опытной цирковой артистки Роланда достала из кармана два птичьих пера и волшебную палочку. Положив перья на пол, Хуч произнесла неизвестное Альфарду заклинание и начала быстро водить палочкой, будто рисуя в воздухе маленькие молнии. Блэк впервые видел, как гриффиндорка колдует, поскольку пересекались они в основном на поле для квиддича. Вид у неё был необычайно сосредоточенный и потому даже немного забавный.       Тем временем искрящееся белое сияние окутало перья. Под его воздействием они вытянулись, увеличились — и вскоре на каменной площадке лежали две слегка старомодные, но довольно элегантные метлы.       — Не потащусь же я с ними через всю школу после отбоя, — пояснила Роланда. — Предлагаю полетать наперегонки!       Напряжение, сковавшее Альфарда ещё несколько минут назад, внезапно отпустило, и он невольно улыбнулся. А ведь ответ на мучительный вопрос, как должно проходить свидание, был очевиден и лежал на поверхности! Квиддич, любимый спорт, хоть и делал их противниками на поле, но в то же время объединял сильнее всего остального.       — Ладно, — кивнул Альфард. — Куда летим?       — Предлагаю на юг. Так меньше шансов, что нас заметят из окон замка. Полетим над Чёрным озером до станции Хогсмид — она хорошо освещена, легко будет понять, где мы находимся. А потом обратно. Просто и по-честному: кто быстрее, тот и победил.       Кажется, капитан Гриффиндора заранее всё продумала — своеобразно, но готовилась к их встрече. А вот Блэка охватило неприятное сомнение. Впервые он сел на метлу ещё в четыре года, но с начала учёбы в Хогвартсе почти всё время тренировался как вратарь. Любому игроку требовались ловкость и быстрота реакции, но состязаться в скорости с Хуч — лёгким и юрким ловцом — было рискованно. Особенно в темноте и на незнакомой метле… Впрочем, даже поражение можно обратить себе на пользу. Как истинный слизеринец, Альфард прекрасно это понимал.       — В соревновании должен быть приз, иначе неинтересно, — неторопливо произнёс Блэк, внимательно наблюдая за выражением лица Хуч. — Предлагаю, чтобы проигравший исполнил желание победителя.       — Мне следовало ожидать этого от тебя! — проворчала она, но, видимо, азарт и стремление победить всё же пересилили неуверенность. — Хорошо. Только желание не должно порочить честь и достоинство. И чтобы его не пришлось исполнять на глазах у всей школы!       — Что касается моего желания, зрители точно будут лишними, — ухмыльнулся Альфард, заставив Роланду покраснеть до ушей.       — Пойдём уже, — она поскорее подхватила метлу и решительно направилась к перилам ограждения.       Блэк, как и всякий квиддичный игрок, не боялся высоты. Но ему стало не по себе, когда он взобрался на узкий бортик, поперёк которого едва умещалась стопа. Роланда стояла рядом, готовая к полёту, но не торопилась стартовать.       — Пусть станет чуть-чуть светлее, — почти шёпотом сказала она, имея в виду луну, ненадолго скрывшуюся за тучей.       С приходом Роланды Альфард позабыл про холод, скорее наоборот — внутри, как в большом котле, кипели странные, не испытанные ранее чувства. Он волновался как перед первым матчем. Пальцы покалывало от напряжения, пульс оглушительно стучал в ушах. Хотелось что-то сказать и одновременно было ясно, что любые слова испортят момент. Наконец луна показалась из облаков.       Альфард повернул голову в сторону Хуч и увидел, что та тоже смотрит на него. Причём с улыбкой, дерзкой и ободряющей одновременно.       — Страшно?       — Ещё чего, — Альфард убрал волосы с лица и глубоко вдохнул. — Три, два, один… Вперёд!       Всё тело охватила ужасающая и сладкая дрожь, как только ноги оттолкнулись от бортика. Альфард не торопился выровнять метлу. Он отдался свободному падению, захлёбываясь встречным воздушным потоком и собственными эмоциями. Двускатная кровля над входом в замок, находившаяся как раз у подножья Астрономической башни, стремительно приближалась, и Блэк почти в последний момент потянул древко на себя, взмывая на комфортную высоту полёта.       Впереди, словно золотой снитч, мелькнула Хуч — её светлую макушку он хорошо видел даже в темноте. Гриффиндорка была гораздо легче, а потому без проблем обогнала его примерно на два корпуса и грациозно свернула по направлению к озеру. Альфард, охваченный восторгом от полёта, расслабился и решил, что позволит Хуч эту фору на некоторое время, а скорость прибавит потом. К тому же ему нравилось держать в поле зрения партнёршу по ночным приключениям, безнаказанно и почти неотрывно смотреть на неё, чего он никогда не мог себе позволить раньше.       Они быстро достигли Чёрного озера и со свистом ворвались во влажное воздушное пространство над ним. Здесь было светлее, чем в окрестностях Хогвартса. Луна беззастенчиво любовалась собой в блестящей водной глади. Роланда, всё так же летевшая впереди, время от времени оглядывалась, на мгновение встречаясь с Альфардом взглядом. Он улыбнулся: не так уж она и стремилась оторваться от него. Иначе прижалась бы к метловищу и неслась во весь опор, не тратя драгоценных секунд на переглядки. Она хочет выиграть… или проиграть ему?       Альфард снизился, чтобы пролететь над самой водой. На такой скорости невозможно было рассмотреть своё отражение, но тени неотступно неслись по поверхности озера вслед за гонщиками. Метла была тяжеловатой и не очень манёвренной — это Альфард отметил про себя почти сразу, хотя в спешке не потрудился выяснить даже название модели. Но в целом она неплохо слушалась, а волшебство окружающей обстановки заставляло забыть обо всём на свете. Блэк подумал, что уже давно не летал так бесцельно, так свободно.       Неожиданно раздалось потрескивание, похожее на звук лопающихся пузырьков в бокале с шампанским. Альфард не услышал его из-за шума, скорее, почувствовал пальцами. Он перевёл взгляд на древко и похолодел: метла как будто стала мягкой и в подтверждение его мыслей неожиданно провалилась вниз.       Хвост метлы и его нога коснулись ледяной воды, но Альфард мощно потянул рукоять на себя, пытаясь набрать высоту.       — Хуч! — крикнул он изо всех сил.       Его голос смог пробиться сквозь вой ветра. Роланда оглянулась и сразу поняла: что-то пошло не так. Её реакция всегда была молниеносной, и Блэк признавал это про себя. Вот только развернуть метлу на полной скорости и преодолеть разделявшее их расстояние было не так-то просто. А он физически ощущал, как его опора буквально исчезает. Метловище растворялось в воздухе, и Альфард понятия не имел, что предпринять.       Гриффиндорка тем временем успела описать петлю, обогнуть Альфарда со спины и подлететь максимально близко. Она держалась чуть ниже, ещё немного — и начнёт цепляться за воду.       — Прыгай! — завопила Хуч. — Быстрее!       Альфард оцепенел от страха: ему ни разу не приходилось перепрыгивать на метлу другого игрока на полной скорости. Это казалось полным безумием. Но собственная метла облегчила его муки выбора, исчезнув с тем же шипящим потрескиванием. В последний момент Блэк как мог сгруппировался и прыгнул… Точнее, свалился на Хуч, панически хватаясь руками за всё подряд.       Когда он всем весом рухнул на метлу, её закрутило, она стала неуправляемой и резко просела вниз. Альфард и Роланда ненадолго оказались под водой. Но Хуч сделала невозможное: ценой неимоверных усилий вывела метлу вверх и постаралась выровнять полёт. Но было очевидно, что метла едва могла выдержать двоих, она была так же нестабильна, что первая.       — Держись! — крикнула Роланда, накренившись вправо всем телом.       Альфард перестал понимать, что происходит. Всё бешено кружилось перед глазами. Он осознавал лишь то, что они стремительно теряют высоту и вот-вот погрузятся в озеро. Вдруг последовал удар, но не о воду. Перевернувшись в воздухе, Альфард приземлился на правый бок и пропахал что-то твёрдое и рыхлое одновременно, а неконтролируемое движение его тела прекратилось.       Хуч, кажется, приземлилась на него, но быстро откатилась в сторону. Альфард лежал на спине и ощущал, как одежда неприятно пропитывается влагой. Затем открыл глаза и попытался осмотреться, но увидел над собой лишь нависающие ветви плакучей ивы, похожие на тонкие чёрные линии. По-видимому, Роланде удалось дотащить их до небольшого островка на середине озера. Маленький бесполезный клочок земли, одинокое дерево и камышовые заросли. Хотя один помешанный на магических существах студент Хагрид утверждал, что по ночам сюда любят выбираться русалки. Но как Хуч смогла увидеть остров в темноте и суматохе? Видимо, сработала зоркость ловца…       — Цел? — охрипшим голосом спросила она.       — Вроде… — Альфард попытался приподняться, но вдруг правую сторону пронзила резкая боль, да такая, что он не смог сдержать крик.       — Блэк, что такое?!       — Н-не знаю, плечо…       — Люмос! — кончик палочки Роланды засветился, выхватив из темноты её встревоженное лицо. Левая щека была в грязи.       — Хочешь, чтобы вся нечисть вылезла из озера на свет?! Потуши!       — Ладно-ладно. Что там у тебя?       — Кажется, плечевой сустав вывихнул… Или порвал связки, — процедил Альфард сквозь зубы, сдерживая боль.       Нельзя было давать слабину. Опираясь на левый локоть, Блэк подполз поближе к иве и сел, прислонившись спиной к стволу.       — Вот это влипли, — почесала макушку Роланда. — Моя метла тоже растворилась! Ну надо же…       — Хуч, скажи честно, ты это специально? — вдруг со злостью спросил Альфард.       — Что — «специально»?       — Через неделю у нас финальный матч с Рейвенкло! Я теперь не смогу выйти на поле! — он неожиданно сорвался на крик.       — Да откуда мне было знать, что так получится? — голос Роланды прозвучал непривычно растерянно, но, обиженная такой несправедливостью, она тут же пошла в атаку. — Вот не надо всех по себе судить, Блэк! Это вы, слизеринские, вечно устраиваете другим подлянки!       Она осеклась, потом встала и отошла к кромке воды, где со злостью принялась пинать стебли камышей. Альфард старался дышать глубоко, чтобы успокоиться и унять боль. Конечно, откуда ей было знать, что совсем недавно он чуть не лишился той же правой руки. А в то, что снять опасное проклятие помогла ещё одна гриффиндорка, Минерва Макгонагалл, Хуч и вовсе лучше было не посвящать.       И вот теперь это досадное недоразумение. Не первое в его жизни, конечно, но именно поэтому Блэк знал, что травмы, даже быстро и правильно вылеченные, никогда не проходят бесследно. Чёрт с ним, этим матчем, Слизерин и так лидирует по очкам, но что будет дальше с его, Альфарда, спортивной карьерой? Квиддич был единственной радостью в его унылой жизни. Если ослабленная рука не будет действовать как положено, путь в профессиональный спорт ему заказан. Альфарду вдруг стало так жаль себя и свои, возможно, навсегда погубленные мечты, что захотелось завыть.       — Вот бестолочь! Семейное заклинание — и даже его не смогла наложить нормально! — донёсся до него голос Роланды, которая занималась самобичеванием, продолжая срывать злость на ни в чём не повинных камышах.       От удивления Альфард даже на мгновение забыл про боль.       — Как это — семейное?       — А вот так! — огрызнулась Хуч, но затем сказала уже спокойнее. — У дедушки со стороны матери была своя фирма по производству мётел. Потом крупные конкуренты вытеснили с рынка, осталась только ремонтная мастерская. Дед изобретал разные чары, в том числе и уменьшительно-маскировочное заклинание для транспортировки мётел без потери лётных характеристик. Вот его-то я и запорола!       Альфард потрясённо молчал. На него навалилось осознание того, как, в сущности, мало он знал о девушке, которая ему нравилась.       Неожиданно Роланда подошла и присела на корточки рядом. Даже в темноте слизеринец заметил, что глаза собеседницы блестят слегка пугающим энтузиазмом.       — Блэк, давай я вправлю твою руку! А что, Стефен однажды свернул палец на ноге, и я прямо во время матча, точнее, на перерыве…       — Ещё чего, Хуч! Держись подальше, — Альфард раздражённо отшатнулся. — Можешь практиковаться на гриффиндорских дуболомах, но моя рука мне вообще-то дорога.       — Ах, так? Ну, вот и сиди тогда… неженка! — фыркнула Роланда и снова отошла к кромке воды. — Угораздило же застрять здесь, да ещё и с тобой!       — Поверь, знал бы я, что всё так обернётся — пригласил бы на свидание кого-то другого.       — И кого же? Эту томную блондиночку-аристократку, что вечно смотрит на тебя печальными глазами?       — Откуда ты знаешь?!       — Представь, даже у нас на Гриффиндоре девчонки обсуждают тебя, некуда деться от этой болтовни.       — И что они говорят? — с неприкрытым волнением спросил Альфард.       — Что на тебя лучше любоваться издалека.       Некоторое время они дулись и молчали. Тело Альфарда снова сковало холодом. Согревающие чары бесполезны, когда одежда постоянно пропитывается водой, к тому же сейчас он бы вряд ли смог удержать правой рукой даже волшебную палочку. Тишину нарушал только шум ветра в кроне ивы и подозрительные всплески недалеко от берега.       — Говорила же мне Минерва, что спешка — главный враг трансфигурации… — жалобно протянула Роланда, больше обращаясь к самой себе.       Альфард снова не смог удержаться от колкости.       — Да, Хуч, старосту нужно слушаться, это именно такой случай.       — Ты собираешься язвить до утра или мы будем как-то отсюда выбираться?!       — Предложения?       — Вот отличная большая коряга. Трансфигурируем её в лодку и доплывём до Хогвартса.       — Хуч, — Альфард едко усмехнулся, — я понимаю, кому сгореть — тот не утонет и всё такое, но давай не будем второй раз за вечер испытывать судьбу. В твоих способностях к превращениям мы уже успели убедиться.       — Вот как? Тогда сам придумывай, умник!       Снова надолго воцарилась тишина.       — Есть одна мыслишка… — неуверенно отозвался Блэк.       — Ой, не томи уже!       — Трансгрессия.       — А ты разве умеешь?       — Моя сестра Вальбурга с начала года готовилась к экзамену по трансгрессии и на рождественских каникулах научила меня, — принялся терпеливо объяснять Альфард. — Я успешно перемещался по нашему дому, из комнаты в комнату и с этажа на этаж.       — От кресла — к камину? Браво! Это ведь почти то же самое, что переместиться на полмили в темноте! — закричала Хуч. — Один мальчишка с нашего факультета трансгрессировал на спор и остался без уха!       Она принялась нервно ходить туда-сюда, и при каждом шаге влажная земля громко хлюпала под ногами. Альфард устало провёл левой рукой по лицу.       — Оставь эти страшилки для гриффиндорской малышни. Ничего сложного нет, если соблюдать технику и хорошо представлять место назначения.       — Блэк, даже я — голова, набитая снитчами, — знаю, что в Хогвартс трансгрессировать не-льзя!       — В сам замок нельзя, а в его окрестности — можно. Например, в Хогсмид, оттуда дойдём пешком. Или ты предлагаешь сидеть здесь и ждать, когда нас сожрут гриндилоу?       Опираясь на ствол ивы, он медленно встал и осторожно приблизился к Хуч. Трансгрессия была повседневным явлением для взрослых волшебников, Альфард много раз перемещался этим способом с родителями или старшими родственниками. Но сам, по-настоящему, полностью отвечая за весь процесс — ещё никогда. Хуч не доверяла ему, и Блэк в глубине души понимал её неуверенность. Он сам слишком часто сомневался в своих силах, но сейчас… Сейчас он просто хотел вытащить их из этой дыры.       — Ладно, делать нечего! Только если мы переместимся по кускам, я тебя… — Роланда вдруг запнулась. — А как мне держаться-то?       — Не знаю. Но учти — мою правую руку лучше не трогать, а левая нужна для отсчёта. Так что держись… за что-нибудь.       Гриффиндорка некоторое время продолжала бороться с мыслями, потом шагнула вперёд и тихонько стукнулась Альфарду в грудь. Хуч была ниже на голову, её растрепавшиеся волосы щекотали его подбородок — это необычное, новое ощущение бессовестно перетягивало на себя всё внимание Блэка. Затаив дыхание, он следил за тем, как ладони Роланды осторожно проскользнули под его руками и сомкнулись за спиной.       Она молчала, видимо, стараясь дать ему возможность сконцентрироваться. Это было так странно. Молчаливая Хуч! Прижавшаяся к нему так близко, что от самого осознания подкашивались коленки. Хуч, отбросившая недоверие, предубеждения, Мерлин знает, что ещё отбросившая… За сегодняшний вечер с ним случилось больше необычного, чем за весь прошлый год. Сердце будто выросло в груди и стучало с поразительной отчётливостью. Блэк неподвижно стоял, наслаждаясь этой минутой и вдыхая запах волос Роланды. Они не пахли ничем особенным, но возможность быть рядом с ней, соприкасаясь и не боясь быть отвергнутым, наполняла Альфарда благостным покоем.       Однако от предстоящей трансгрессии зависело всё будущее между ними, и Блэк хорошо это понимал. Он постарался как можно подробнее представить ведущий в Хогсмид мостик через маленькую речку. Затем слегка пошевелил пальцами правой руки — оказалось не так больно.       — Сделаем по-другому. Чтобы не разделиться в прыжке, — прошептал Альфард, кладя левую руку на спину Хуч и сильнее прижимая её к себе. Он не встретил сопротивления, но на всякий случай добавил. — Потом прибьёшь меня, ладно? А теперь держись. Крепче…       Почувствовав, как руки Роланды изо всех сил сжали его, Блэк осторожно разогнул пальцы, одновременно мысленно считая до трёх. Тут же накрыло знакомое и всегда одинаково неприятное чувство, будто тебя сдавливают и растягивают одновременно, но оно длилось всего мгновение. Затем последовал удар о землю — но не такой бесконтрольный, как при посадке на островке. Альфард даже смог приземлиться на ноги. Хотя он сильно зашатался, всё же удалось удержать равновесие.       Руки Хуч расцепились, она отстранилась и рассеянно огляделась по сторонам. Узнав место, гриффиндорка издала победный вопль, разорвавший ночную тишину.       — Ура! Получилось!       Роланда с облегчением засмеялась, закрыв глаза и откинув голову назад. В свете луны Альфард завороженно смотрел на её шею, на линию подбородка, на эту живую и бурную радость, не скованную никакими приличиями. В доме Блэков такое проявление эмоций считалось невоспитанностью, а ему — почти волшебным зрелищем.       — Ну ты даёшь, Блэк! Я уж подумала, что завтра нас тут будут по частям собирать… Кстати, ты цел?       — Цел, цел, — поморщился Альфард, придерживая правую руку в районе локтя. — Только никому не проболтайся о трансгрессии, понятно?       — Что ж тут непонятного? — весело отозвалась Роланда. — Обалдеть, мы сегодня столько правил нарушили! Не будем задерживаться, ещё в замок топать… Нет, подожди.       Она направила палочку на травмированное плечо Альфарда и выпустила струю ледяного воздуха. Такой способ часто применяли игроки, чтобы быстро облегчить боль и продолжить матч.       — Извини, что раньше не додумалась, — смущённо сказала девушка. — Как-то вылетело из головы, оно и неудивительно…       — Ничего, — вымученно улыбнулся Альфард. — Теперь мне гораздо лучше, хотя и в два раза холоднее.       — Тогда пошли скорее.       Ступая по каменистой тропинке, оба чувствовали себя несравненно увереннее, чем на середине озера пять минут назад. Сначала шли молча, наслаждаясь тем, что худшее позади. Роланда продвигалась первой, освещая путь палочкой. Боль в плече досаждала Альфарду, но при этом он ещё никогда не был так доволен собой.       — А ведь мы так и не обсудили главное.       — Что? — Хуч обернулась, в её голосе отчётливо прозвучало смущение.       — Квиддич, естественно. Вот ты за кого болеешь?       — Конечно, за «Стоунхейвенских сорок»!       — Как предсказуемо, — снисходительно усмехнулся Альфард.       — Тебя чем-то не устраивает лучшая команда Британской лиги? — сразу же насупилась Хуч.       — «Лучшая» она лишь в последних трёх сезонах, да и то это было обычное везение. «Сороки» уже исчерпали свой потенциал, и скоро их потеснят с пьедестала.       — И кто же?       — «Кенмарские коршуны», естественно.       — Ой, насмешил, знаток! — хохотнула гриффиндорка. — Скорее Артур вернётся с Авалона, чем «Коршуны» взлетят с предпоследней строчки турнирной таблицы…       Спор о спортивных пристрастиях мог быть более горячим и непримиримым, если бы не навалившаяся усталость. Тем не менее, за этим разговором путь до Хогвартса прошёл почти незаметно. Теперь оставалось самое трудное — попасть в замок.       В ночное время родная школа выглядела неприветливо. Высокие кованые ворота, хоть и почти прозрачные, казались неприступными. А все ученики знали, что в связи с военным положением в стране на замок и окрестности были наложены дополнительные защитные чары, взломать которые арсеналом заклинаний за четвёртый-пятый курс было просто невозможно.       — Вот теперь начинается худшее — придётся будить Прингла, — простонала Роланда. — Я у него и так в чёрном списке — «за слишком длинный язык».       — Странно, а я ему ни разу не попадался.       — И почему меня это не удивляет? Пойдём, я знаю, где окно его каморки, она слева от ворот.       По дороге Хуч спросила:       — Слышал про заклинание Патронус? Минерва говорила, что ему теперь обучают старшекурсников, вроде как для самообороны. Его можно использовать как сигнальное заклинание или для передачи информации. Вот бы послать к Принглу…       — Слышал, но не каждый сможет его наколдовать, — задумчиво ответил Альфард. — Необходимо иметь очень сильное счастливое воспоминание, которого у меня нет.       Роланда странно покосилась на него через плечо, но быстро отвернулась и произнесла: «Люмос максима!», а затем принялась насылать на окно завхоза вибрирующие чары, от которых стекло не лопалось, но громко дрожало, а также светила ярким мигающим светом. Блэк усмехнулся про себя — проделки, явно хорошо отработанные на младших курсах. Хуч была ещё той оторвой.       Мистер Прингл не заставил долго себя ждать и вскоре появился у ворот с волшебной палочкой в одной руке и большим тяжёлым фонарём — в другой. Он выглядел очень нелепо в старомодном ночном колпаке, но открыто смеяться над завхозом себе дороже, и об этом знали все. С кончика палочки Прингла угрожающе сыпались алые искры.       — Фамилия, курс, факультет, — недружелюбно просипел завхоз и, получив ответы на свой вопрос, добавил. — Откуда такие красивые в ночное время?       — Ходили на свидание! — дерзко выпалил Альфард и неожиданно получил от Хуч локтем в бок.       — Вот ему срочно нужно к целителю!       Гримаса боли на лице слизеринца выглядела так неподдельно, что Прингл согласился сопроводить парочку нарушителей в больничное крыло. Пропустив студентов вперёд, завхоз поплёлся следом, бормоча: «…безмозглые недоросли… даже в стенах школы небезопасно, а они шастают по ночам не пойми где… на месте директора я бы им такое устроил…»       Прингл был прав: весь год Хогвартс лихорадило от таинственных нападений на студентов, а вопрос, кто же за ними стоял, по-прежнему был открытым. Но Альфарду не хотелось сейчас думать об этом, и он воспринимал ворчание старика как назойливый шум докси. Блэк украдкой взглянул на Хуч и заметил, что она тоже изо всех сил сдерживает улыбку.       Завхоз разбудил молоденькую целительницу мисс Оуэн. Та сперва перепугалась, что снова стряслось нечто страшное, но Альфард поспешил её успокоить, сказав, что неудачно упал и повредил плечо. Прингл иронично хмыкнул, а затем вышел в коридор.       Просторное, высокое помещение лечебницы осветилось приятным тёплым светом. Альфарда усадили на кушетку и приступили к осмотру.       — Вы не против, если я разрежу вашу мантию? Мне искренне жаль, она очень красивая, но так будет удобнее, чтобы не заставлять вас напрягать повреждённую руку, — суетилась мисс Оуэн, симпатичная белокурая девушка, только недавно поступившая в Хогвартс после курса колдомедицины.       Блэк кивнул и вскоре оказался раздет по пояс — с помощью заклинания с него сняли сперва мантию, затем свитер. Он мужественно терпел манипуляции мисс Оуэн. Спокойная обстановка и уверенные, но аккуратные прикосновения действовали расслабляюще. Блэк почувствовал, как наваливается сонливость, но какое-то шевеление рядом заставило его встрепенуться.       Он поднял глаза и встретился взглядом с Роландой. Она стояла неподалёку и, кажется, украдкой разглядывала его. По телу Альфарда вдруг разлилось приятное, щекочущее тепло, и это было отнюдь не смущение.       — Мисс, вы ещё здесь? — удивлённо спросила Оуэн. — Вам тоже нужна помощь?       — Жду мистера Прингла, в одиночку ходить нельзя, — пробурчала Хуч, отчаянно краснея, а Блэк отвернулся, пряча улыбку. — У вас можно выпить воды?       — Воспользуйтесь вон тем стаканом, на тумбочке. Что ж, мистер Блэк, у вас вывих! Но мы с ним быстро справимся. Акцио, станок!       Из шкафчика со стеклянными дверцами вылетело приспособление, состоящее из нескольких твёрдых, но эластичных лент, в которое мисс Оуэн с большой осторожностью продела руку Альфарда, а затем затянула покрепче.       — Приготовьтесь, придётся немного потерпеть, — целительница произнесла заклинание, и от боли у Альфарда буквально посыпались искры из глаз. — А теперь быстренько выпейте успокаивающее снадобье…       Хуч взволнованно наблюдала за ним из своего угла.       — Завтра утром вы можете увидеть большой синяк, такое бывает при повреждении мягких тканей. Но этим займёмся потом, — щебетала мисс Оуэн, помогая Альфарду надеть верх от больничной пижамы и укладывая его на подушки. — А эту ночь вам лучше провести в больничном крыле и как следует отдохнуть.       Веки стремительно тяжелели, нестерпимо хотелось спать. Краем глаза Альфард успел заметить, что в дверях снова нарисовался Прингл. А затем увидел над собой лицо Хуч.       — Блэк, слушай, это… Скверно вышло с твоей рукой, но вообще, — она вдруг понизила голос до шёпота. — Всё было здорово.       Он хотел что-то ответить, но не смог. Мисс Оуэн едва успела погасить свечи, а её пациент уже погрузился в крепкий, спокойный и счастливый сон.

***

      Роланда из последних сил плелась в сторону гриффиндорской башни. Ей ужасно хотелось спать, а мистер Прингл, напротив, окончательно проснулся и пустился в подробные воспоминания о наказаниях, которые применялись к нарушителям во времена его учёбы. Это больше походило на описание пыток, поэтому Хуч старалась не слушать.       — Жаль, что теперь эти превосходные воспитательные методы запрещены. Видите ли, «негуманно»! Но завтра всё равно встретишься с деканом, он уже в курсе ваших похождений, — злорадно ухмыльнулся завхоз и, подмигнув портрету потревоженной Полной Дамы, удалился.       В гостиной Гриффиндора, как ни странно, горел свет, а у камина стояла высокая стройная фигура.       — Ох, старушка, напугала же ты меня! — выдохнула Хуч. — Эта вредная гаргулья Прингл и тебя на ноги поднял?       — Я не спала, — строго ответила Минерва.       Действительно, даже в стёганом халате поверх ночной рубашки староста факультета всё равно умудрялась выглядеть как часовой на посту.       — Что произошло? Ты вся в грязи и… ты порвала бриджи, — чуть смущённо добавила Макгонагалл.       — У-у-у, — Роланда удивлённо воззрилась на солидную дыру в районе бедра. — Не заметила.       — Так откуда ты в такое время и в таком виде?       — Обещай, что не расскажешь Августе. Она по всей школе разнесёт… Короче, я была с Блэком.       Выражение лица Минервы почти не изменилось, она лишь слегка поджала губы и продолжала выжидающе смотреть на подругу.       — Помнишь, он пригласил меня на Астрономическую башню? Ну, типа посмотреть на звёздочки и всё такое. Я сначала хотела послать его подальше, но решила, что пойду и покажу этому задаваке. И это было никакое не свидание! В общем, мы немного погоняли на мётлах, и это было даже здорово. Правда, потом случилась непредвиденная ситуация. Мы чуть не разбились, но смогли вернуться в Хогвартс, а там нас «радушно» встретил Прингл.       — И в каком же виде мистер Блэк вернулся после вашей встречи? — иронично поинтересовалась Минерва.       — О, с ним всё ещё хуже — он в больничном крыле. Только не смотри на меня так, будто я гонялась за ним с непростительными заклятиями, — Роланда хохотнула, представив, как это могло бы выглядеть.       — Так, тебя нужно привести в порядок, — Макгонагалл нахмурилась и достала волшебную палочку.       — Минерва, ради всех основателей, — простонала Хуч. — Я сейчас свалюсь или усну стоя, а ты собираешься пытать меня очищающими чарами? Если хочешь, завтра всё расскажу подробнее, но сейчас — пойдём спать.       Староста со вздохом кивнула. Когда они шли по полутёмному коридору к спальням девочек, Минерва спросила как бы невзначай:       — И какой он, Альфард Блэк?       — Ну, он… — Хуч потёрла переносицу, словно стараясь собрать разбегавшиеся мысли. — Не такой высокомерный придурок, как я думала. Умеет терпеть боль, и на него даже можно положиться. Но он всерьёз считает, что «Кенмарские коршуны» лучше, чем «Стоунхейвенские сороки», представляешь? Ненормальный!       Минерва немного помолчала.       — Ты, наверное, уже сама это поняла, но я всё же скажу. Альфард Блэк — необычный слизеринец.       Роланда удивлённо уставилась вслед подруге. «А ты-то откуда знаешь?» — хотела спросить она, но Макгонагалл уже скрылась в своей спальне.       Соседки по комнате крепко спали. Роланда, наделав немного шуму в попытках побыстрее переодеться в пижаму, наконец плюхнулась на кровать и с чувством выполненного долга растянулась. У неё был повод гордиться собой: вытащила их с Блэком, не дала погрузиться под воду, не позволила разбиться о землю… Буквально спасла! Правда, сама же чуть не угробила. Увы, по трансфигурации, Хуч почти всегда болталась между «Удовлетворительно» и «Слабо», как и на всех предметах, где требовались педантичность и строгое следование инструкциям.       В голове всё крутилось, как во время недавнего пике над озером. Роланда пыталась зацепиться хоть за какую-то мысль, чтобы остановить эту круговерть, и почему-то перед ней то и дело возникало лицо Блэка, когда они ещё стояли на вершине Астрономической башни, до полёта. И то, как он раз за разом пытался убрать в сторону волосы, а ветер продолжал с ними играть.       Это было смешно и красиво одновременно…       Хуч только на минуту закрыла глаза и не поняла, почему в комнате светло, а соседки — не в ночных рубашках, а в школьной форме. Почему её трясут и странно смотрят? Почему твердят про «опять опоздаешь на Зельеварение» и «у тебя лицо в грязи»? Тут Роланда вспомнила всё. Полёт. Падение. Трансгрессию. Больничное крыло. Ночь, которую она провела наедине с Альфардом Блэком.       Хуч впервые шла в Большой зал как на бой с венгерской хвосторогой. Наверняка все уже в курсе. Как узнали? Ну, мало ли. Зато какая замечательная тема для сплетен и обсуждений! Капитан Гриффиндора с капитаном Слизерина! Никому не докажешь, что они просто гоняли на мётлах на спор. Но Роланда и не собиралась ничего доказывать и тем более оправдываться: она, словно львица, готовилась зарычать на каждую язвительную шутку и каждый грязный намёк.       Однако её появление не вызвало ожидаемой бури. Завтрак уже подходил к концу, многие студенты торопились на занятия. Какой-то младшекурсник с грохотом уронил стопку книг, которую нёс с помощью заклинания левитации. Проходившие мимо семикурсники обсуждали расписание Ж.А.Б.А. Ребята из команды поприветствовали её и снова склонились над спортивной рубрикой в свежем номере «Пророка». Минерва, сидевшая на дальнем конце стола, ближе к преподавателям, подняла глаза на Хуч и кивнула.       Одним словом, Хогвартс пребывал в счастливом неведении о ночных приключениях двух студентов. К Роланде вернулся её привычный боевой настрой. Подери всех великан, она имеет право встречаться с кем угодно, и никому до этого нет никакого дела, вот!       Укрепившись в этой мысли, Хуч обвела победоносным взглядом стол Слизерина, который, как обычно, жил своей жизнью. Там было много разных Блэков, которыми она, по правде сказать, никогда не интересовалась. Все, кроме одного, того самого — Роланда вдруг вспомнила слова Минервы — необычного слизеринца. Возможно, он до сих пор был в больничном крыле, но, несмотря на любопытство, Хуч твёрдо решила, что проверять и узнавать не станет. А то мало ли, что этот себе вообразит!       Альфарда Блэка она увидела спустя неделю — на заключительном матче года Слизерин против Рейвенкло. Как и следовало ожидать, он не вышел на поле, но внимательно следил за игрой с трибуны в серебристо-зелёных цветах. Роланда даже прибегла к омниноклю, которым почти никогда не пользовалась, чтобы получше рассмотреть Блэка. Сейчас он выглядел так же, как все триста шестьдесят пять дней в году: волнистые тёмно-каштановые волосы в идеальном порядке, мантия — будто только что из «Твилфитт и Таттинг». Серьёзный, слегка надменный вид, сквозь который всё же сквозило нежелание проиграть.       Роланда усмехнулась. А ведь не так давно на её глазах этот рафинированный аристократ был грязным и растерянным, ранимым и даже хрупким. Она видела его боль. Его страх. Его радость и облегчение, когда трансгрессия удалась. Наверное, мало кто видел его таким. И она тоже уже вряд ли…       — Подумать только! Невероятно! — воскликнула сидевшая рядом Августа Спрингвейл.       Роланда похолодела и медленно повернулась к приятельнице. Нет, конечно, Августа знала всё про всех, а если не знала — любила додумать и пофантазировать… Но она же не легилимент?!       — Ты о чём?       — Морриган забивает третий раз за пятнадцать минут!       — А… У Рейвенкло довольно сильные охотники, — пожала плечами Хуч.       — Но такого разгрома не было бы, будь у колец Альфард Блэк. Финальная игра, а он не вышел на поле. Странно, ты не считаешь?       — Мало ли, может, с метлы навернулся и… повредился. Слегка.       — Возможно, — задумчиво ответила Августа и снова погрузилась в наблюдение за матчем.       Удача изменила команде Рейвенкло, и Слизерин всё-таки победил, пусть и с небольшим перевесом. Поскольку «змеи» и так весь год лидировали по очкам, Альфард вместе с товарищами вышел получить кубок из рук директора Диппета. Он принял награду, но левой рукой — значит, правая всё ещё была слаба. Роланда осознавала ответственность за травму Блэка, и хотя она не могла болеть за Слизерин, впервые сочла победу главного соперника вполне справедливой.       А потом Хогвартс забыл о спортивных страстях и любовных увлечениях. Детские шалости и взрослые проблемы отошли на второй план. Все разговоры были только об экзаменах. Но наказание Роланда всё же получила, и ещё какое! Только мистер Прингл ничего не забывал и постарался, чтобы всем нарушителям распорядка досталось по заслугам. Профессор Дамблдор сказал, что в такое неспокойное время не следует выходить из школы после отбоя даже ради свидания. Хуч смиренно кивнула. Не стоило его переубеждать: в глазах администрации Хогвартса «ночное свидание» звучало всяко лучше, чем «ночные гонки на мётлах». Глаза декана были добрыми, и вообще казалось, что ему хочется улыбнуться. А потом он сообщил, что до конца учебного года Роланда будет дважды в неделю чистить совятню под надзором профессора Кеттлбёрна.       С наступлением июня совиная башня становилась не самым приятным местом. Несмотря на отсутствие стёкол в многочисленных окнах, внутри царили духота и едкий запах птичьего помёта. Разумеется, магию использовать было нельзя — как будто от этого кому-то становилось легче! Кеттлбёрн сжалился и уменьшил до нужного размера тяжёлый кожаный фартук и огромные рукавицы. Но лопата осталась всё такой же большой, и Роланда поначалу ворочала её с трудом.       Ближе к концу отработка уже не казалась таким унылым занятием. Спустя три недели почти всё было готово к каникулам. Хуч вошла в совятню как в собственную вотчину и окинула её довольным взглядом. Уже вечерело, и совы начинали свою обычную активность. Крики и шум крыльев больше не раздражали гриффиндорку — она привыкла и даже кое-чему научилась, наблюдая за траекториями полётов птиц. Мысленно Хуч уже была на каникулах, в родном Хартфордшире, и представляла, как с утра до ночи гоняет на метле, отрабатывая новые трюки.       Орудуя скребком, Роланда размышляла, стоит ли поделиться с дедушкой подробностями ночного приключения с растворившимися в воздухе мётлами. Дедуля — единственный человек, с которым можно было бы от души посмеяться над этой нелепой историей, но говорить ему про Блэка, наверное, пока преждевременно. Роланда не успела удивиться тому, что именно это слово пришло ей в голову, как дверь открылась и на пороге совятни возник сам Альфард Блэк.       Каким-то образом, расставшись под утро в больничном крыле, они больше не встречались — не говоря уже о разговоре с глазу на глаз. Роланда пару раз хотела узнать, как там рука Блэка, но подходящего случая не было. Но стоило подумать о нём, как он тут же появился: слегка запыхавшийся и уставившийся на неё с не меньшим удивлением. Не иначе это какая-то ментальная магия!       Хуч вспомнила, что выглядит отнюдь не парадно — в грязном фартуке, окружённая кучами птичьего помёта. Не дав слизеринцу возможности съязвить, она тут же пошла в наступление:       — Смотрите, кто пожаловал! Помочь не хочешь? А то я тут, между прочим, за нашу совместную провинность отдуваюсь, — она упёрла руки в бока. — Или Слагги, как всегда, отмазал своих?       — Я уже отработал, — немного растерянно ответил Альфард, скользя взглядом по собеседнице. — Но в связи с травмой руки и необходимостью готовиться к С.О.В. меня сильно не нагружали: помогал профессору Слагхорну проверять домашние работы младшекурсников.       — Ты разве силён в зельях? — недоверчиво спросила Хуч.       — У профессора есть специальное проверочное заклинание, оно высвечивает все ошибки, — лениво пояснил Блэк. — Но его приходилось применять к каждому свитку по отдельности. Это заняло кучу времени, зато профессор разрешил мне писать собственные замечания к работам. Вот здесь уже можно было развлечься.       — Ясно, упражнялся в острословии на малышне, — хмыкнула Хуч. — Моё «развлечение» тоже подходит к концу. Вот и славно, а то скоро сама в сову превращусь.       В подтверждение своих слов Роланда тряхнула головой, и из волос выпало несколько крошечных перьев.       — Раз уж ты теперь специалист по пернатым, порекомендуй какую-нибудь надёжную птицу. Я написал родителям, как прошли экзамены, но собственной совы у меня нет, приходится время от времени пользоваться школьными.       — И каких же животных предпочитают держать древнейшие и благороднейшие?       — Мантикор! — Альфард смешно округлил глаза в притворном ужасе. — Ты, наверное, именно так думаешь о семьях вроде моей?       Роланда не ответила. Крупная рыжая сова терпеливо сносила манипуляции с лапой, а Хуч внимательно наблюдала, как Альфард привязывает письмо. Если она спросит про травму, Блэк решит, что ей не всё равно. Но гриффиндорская честь и отвага требовали этого, и Роланда всё-таки выдавила:       — Как плечо?       — Уже лучше. Надеюсь летом приступить к тренировкам, если разрешит наш семейный колдомедик. Какие планы на каникулы?       — Буду сидеть в хартфордширской глуши. Точнее, не сидеть, а летать. Имей в виду, в следующем году кубок переедет на Гриффиндор!       Альфард вдруг в упор уставился на Роланду. Пропустив шпильку про квиддич, он спросил неожиданно взволнованным голосом:       — Ты живёшь в Хартфордшире?       — А что?       — Да так… Когда родители устают от лондонской пыли и жары, мы едем на пару недель в Хартфордшир, погостить у друзей семьи.       — У Гринграссов, что ли? — усмехнулась Хуч.       — Ты их знаешь?       — Графство маленькое, все семьи волшебников друг друга знают. Даже если при встрече задирают нос и делают вид, что не знакомы.       — Так ты живёшь недалеко от Гринграссов? Где именно? — продолжал настаивать Альфард.       — Тебе что, мой точный адрес понадобился?! — вспылила Роланда, но вдруг добавила с вызовом. — Вообще-то я письма писать не люблю. Предпочитаю все вопросы решать при личной встрече.       — Тем лучше. Ваша семейная мастерская меня весьма заинтересовала, хотелось бы взглянуть на неё. Может, с дедушкой познакомишь заодно?       — Если до этого дойдёт, ты, главное, не ляпни с порога про «Кенмарских коршунов», а то всё впечатление испортишь.       Улыбки вспыхнули одновременно и так же быстро погасли. Почему-то Хуч стало неловко смотреть Альфарду в глаза, и она перевела взгляд на его грудь. На то самое место, к которому крепко прижалась перед трансгрессией.       Это была необходимость.       Роланда запрещала себе думать о случившемся как-то иначе.       Но глупо было отрицать, что с той ночи что-то изменилось. То ли она сама стала немного другой, то ли Блэк. Теперь нужно было решить, что делать дальше. Будь что будет. Она скажет адрес — но только один раз. Если Блэк перепутает или забудет, значит, так тому и быть. А если нет… И на одном дыхании, очень быстро, она назвала свой домашний адрес.       Роланда не знала, что ещё сказать и стоит ли вообще что-нибудь говорить. Её пальцы крепко сжались на ручке скребка, как бы напоминая, что работа сама себя не сделает. Альфард немного потоптался на месте, собираясь уходить, но медлил, явно желая добавить что-то к разговору.       — А ведь мы не обсудили самое главное.       — Вроде обсудили, нет?       — Я про гонку, — голос Блэка звучал загадочно и заставлял нервничать. — Хотя она не выявила победителя, но, ввиду того что ты чуть не отправила меня к Мерлину, думаю, я имею право на исполнение моего желания.       — Так и знала! Слизеринские своего не упустят, — закатила глаза Хуч. — И чего же изволит милорд?       — Назови меня по имени.       — Что?!       — Да. Вот так легко и просто.       — Ну ты и нахал, Блэк! — возмутилась Роланда, стараясь скрыть смущение, грозившее перейти в панику.       — Разве я нарушаю условия договора? Желание нисколько не порочит твою честь. Никаких свидетелей здесь нет. Кроме сов, но они не разболтают. Где твоя гриффиндорская смелость? — продолжал подтрунивать Блэк. — Просто скажи: Аль-фард.       Полосы закатного света, падавшие из узких стрельчатых окон, окрашивали лицо слизеринца в тёплые тона, и Роланда смотрела на него, как зачарованная. К ней впервые пришло осознание, какое же это странное имя — Альфард. Чужое, непривычное, будто пришедшее откуда-то из далёких стран. На миг девушке даже померещились жаркий воздух и шорох пересыпающегося песка. Она тряхнула головой, прогоняя наваждение.       — А… Ал… Да ну тебя! — надулась Хуч, покраснев до корней волос.       Блэк тихо засмеялся. Кажется, он остался вполне доволен.       — Видишь, совсем не больно было! «Ал» тоже ничего для начала. До встречи… Рол.       Он ушёл, и первые несколько секунд Роланда как никогда жалела, что у неё нет при себе палочки. Иначе она точно запустила бы в этого самодовольного гада каким-нибудь проклятием! Или стёрла бы себе память, чтобы забыть невыносимое волнение этой минуты и не думать о том, к чему может привести странное сближение с Блэком.       — Ну, держись у меня в следующем году… Альфард, — прошептала она и вдруг улыбнулась.       Он и правда был необычным слизеринцем.