Кажется, Вселенная против (или всё же нет?)

Много какие истории случаются в самую обычную пятницу. Особенно ближе к вечеру. Это конец недели, первое облегчение после долгой работы, и все люди уже ведут себя не похоже на самих себя, по полной предвкушая выходные. Часто этого достаточно, чтобы произошло что-то необычное — кто-то захочет пойти домой новой дорогой, а не приевшейся рутинной или вместо этого вообще завернёт к друзьям, которых давно обещал навестить, но всё никак не находил времени. Этих изменений, этих решений может хватить на то, чтобы случилась какая-то внезапная история, нечто непредсказуемое, выходящее за рамки будничной, приевшейся серой реальности. Хорошее или плохое будет это "нечто" — уже совсем другой вопрос. И риска здесь куда больше, по очевидным причинам. Что ж, примерно по этим всем причинам Каспиан искренне надеялся, что в лично его пятницу вечером не случится никаких историй. Вообще. Совсем. Он и так сегодня наприключался: на смене помощником режиссёра в театре ему сегодня плеснула горячим кофе в лицо одна особо скандальная актриска — и хорошо ещё, что ему, а не самому их режиссёру, тогда бы весь спектакль оказался чуть ли не на грани срыва! Там и так всё шатается уже давно, любая мелочь могла стать спусковым крючком. Хотя даже напоминание самому себе об общем благе не особо спасало, рубашку всё равно менять пришлось, как и терпеть ноющие поверхностные ожоги на коже ещё полдня. Мерзкое ощущение до сих пор прошло не до конца. А чтобы лично Каспиану жить было ещё веселее, в обеденный перерыв ещё пришлось столкнуться с родным дядей, встреча с которым… Ну, тоже немного не задалась. Мягко говоря. Как и любая их встреча с тех пор, как он впервые съехал и бросил слушать маразматичные бредни этого стареющего тирана про мнимое величие их семьи, которое единственный племянник умудряется разрушать "жалкой работой в каком-то там театре!". Вряд ли такие речи как-то существенно помогали загибающейся юридической фирме самого дяди Мираза, но говорить для него всегда было проще, чем встать и наконец сделать что-то со своими собственными проблемами. В общем, завершилось дело окончательной потерей настроя на работу, синяком на запястье — за то, что посмел попытаться сбежать с разговора пораньше, безуспешно, — и небольшим опозданием с обеденного перерыва. Хоть двое других старших помрежей его прикрыли из жалости, а то проблем стало бы ещё больше. Так что должно быть совершенно понятно, почему именно Каспиан хотел бы, чтобы эта пятница больше не несла ему никаких историй и приключений. И в то же время совсем сидеть дома во всём его тесном небогатом одиночестве тоже было невыносимо — стены давили, а ноутбук на столе так и норовил напомнить о каком-нибудь наверняка забытом дедлайне или новой сотне сообщений от бестолковых координаторов, которые в очередной раз решили переписать все планы репетиций и теперь в диком кураже заново пытались состыковать графики актёров, гримёров и работников по сцене. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы уже начинала болезненно кружиться голова. От этого необходимо было отвлечься. Каспиан собирался просто дойти до хорошо знакомого клуба под самый вечер и немного отдохнуть там от своей слишком длинной недели. Ничего такого, что могло бы задействовать его мозг, — только отупляющая гулкими басами музыка, немного алкоголя и беззаботная толпа вокруг, в которой можно было раствориться без остатка и совсем ни о чём не думать, пока не начнёт заплетаться язык и не подкосятся ноги. Возможно, кто-то из этой толпы даже не откажется составить ему компанию на часть ночи. Но всё же Каспиан не был уверен, что вообще хочет приводить кого-то домой сегодня — иногда собственное уныние и выгорание надо было просто пережить, а не пытаться перекрывать быстрым сексом с симпатичными незнакомцами или незнакомками. Хотя и полностью отбрасывать этот вариант пока казалось преждевременным. Кто знает. На примете у Каспиана имелось несколько клубов не так уж далеко от его дома, но любимым был один — неброское снаружи заведение, без всяких кричащих цветов или пошлых неоновых вывесок, наоборот, с обманчиво простой самопрезентацией, на которую вряд ли обратишь внимание, если только не точно знаешь, что искать. Короткое подсвеченное название «Spell» всегда напоминало Каспиану о хорошей старой песне, и это каждый раз немного поднимало ему настроение ещё даже до того, как он переступал порог. Внутри, в главном зале, конечно, циркулировала совсем другая атмосфера — будто ирреальное пространство, прорезаемое яркими вспышками пёстрых прожекторных лучей и под завязку заполненное толпой вечернего пятничного народа, из-за которого в помещении было почти нечем дышать. Возле небольшой сцены с каким-то местным клубным исполнителем собралось и толкалось так много людей, что это больше напоминало бушующее штормовое море. Возле бара было немного свободнее, и именно туда Каспиан и направился, медленно, с усилием выдыхая от привычного ощущения того, как низкий бас из оглушительных колонок пробирает каждую перенапряжённую мышцу в теле, отзывается в костях, вибрирует в позвоночнике. Словно оживляющий электрический ток, ритм прошёл через него, превращая в кого-то немного другого, забирая часть его усталости и унося с собой прочь. Да, именно ради этого он и ходил в такие места. Абсолютно непередаваемое чувство. Голова тоже немного поплыла, уже до алкоголя будто поддавшаяся какому-то иному опьянению. Сама собой, она уже покачивалась в такт неразборчивой песне, эффективно выбивая из себя все нехорошие мысли и тревоги. Оставалось только немного подтолкнуть это правильным напитком и за несколько часов пропитаться местным духом дикой свободы и легкомысленности — и неделю можно считать всё же закончившейся с относительным успехом. Сидя с краю за барной стойкой, Каспиан с усмешкой вспоминал свой первый опыт общения с такими ночными барами — жара, духота, мерцание огней и невыносимая смесь запахов, от чего тогда чуть ли не выворачивало. Но это было давно. С тех пор он успел проникнуться подобными местами куда полнее и найти, за что их ценить. Постоянно касающиеся и сталкивающиеся человеческие тела вокруг стали не раздражителем, а самым лучшим отвлечением на свете. Пригибающая к земле музыка вошла в резонанс с чем-то неудержимым и бунтарским в глубине души, о чём прежде Каспиан в себе даже не подозревал. Мигание стробоскопа прямо в глаза и запахи сотен перемешанных между собой духов и одеколонов просто превратились в способ не сосредотачиваться ни на чём конкретном, скользить по полотну собственных ощущений, как по вздымающимся тёплым волнам далёкого океана. Улыбчивая бармен с неоново-розовым пикси-бобом на голове как раз обновляла его алкогольный мохито, когда только что освободившийся стул по соседству занял незнакомый парень. Сначала Каспиан даже не обратил внимания на эту перемену — клуб продолжал заполняться, люди пребывали, свободные места такими долго не оставались. Трепетное отношение к личному пространству в ночном клубе так и вовсе умирало ещё не входе. Но всё же мелочи Каспиан замечать умел. Такие негласные, но всеобще принятые знаки, которые были понятны на едва ли не природном, инстинктивном уровне. Хотя «Spell» всегда отличался дружелюбием ко всем, в том числе квирам любых видов, но всё же некоторые вещи надолго сохраняют историческую верность подавленному, репрессированному прошлому. А тут всё было очевидно. Открытая поза незнакомца, вольготно расслабленные плечи, ближайший локоть, лежащий чуть-чуть слишком близко к Каспиану. Не влезая в его личное пространство совсем уж грубо, но оставляя понятный намёк. Почти как… Приглашение. Только на тот случай, если Каспиан захочет его принять. Разогнав пульсацию музыки в голове и лёгкую алкогольную поволоку, Каспиан обратил на это чуть больше внимания. Попытался сосредоточиться на этом парне, чтобы хотя бы понять, что же именно ему так ненавязчиво, почти учтиво предлагают. Освежающий мятный вкус обновлённого коктейля тоже помог взбодриться и добавил ясности взгляду. Короткие тёмные волосы, относительно невысокий рост, лукавый прищур на лице, повёрнутом в профиль, и приятный голос, заказавший у бармена виски с колой. Не то чтобы классическая внешняя красота, но Каспиан проклял бы себя, если бы смотрел только на это. В парне была какая-то искра — возможно, в той самой лисьей хитрости и некой самоуверенности, в которой изгибались бледные губы. Это было почти завораживающе. Впрочем, много времени на немое разглядывание Каспиану не дали. Кажется, своим слишком долгим молчанием он нарушил терпение своего соседа, потому что в какой-то неуловимый момент парень очень плавно, явно продуманно повернулся так, чтобы и оказаться достаточно близко для заглушающего музыку разговора, и при этом не столкнуться случайно до боли. Что-то внутри Каспиана вздрогнуло, когда он впервые пересёкся взглядом с этими орехово-карими глазами, тёплыми и острыми одновременно, каким-то образом. …И, боже, у этого парня по скулам и щекам были размазаны вспышки искрящегося глиттера — не слишком много, но так, что местами блёстки переливались в быстро меняющемся освещении клуба. Почему Каспиан не заметил это великолепие раньше? Выглядело потрясающе. Даже немного выбивало из колеи. — Надеюсь, ты никого здесь не ждёшь? — вывел его из ступора вопрос, произнесённый с налётом настоящей дерзости. Оставалось только ему не уступать, и Каспиан с удовольствием включился в игру, кто кого. — Хм? А я должен? — Трудно поверить, что настолько великолепный парень просто так сидит тут в одиночестве. Уверен, что не ждёшь свою девушку? Или парня? Прямолинейно и банально. Как хорошо, что сегодня Каспиан был не против банальностей, тем более что игривой лёгкости в этом разговоре было куда больше, чем чего-либо ещё. — Могло бы быть и то, и другое, но что, если я здесь с друзьями? — Даже на месте твоего друга я ни за что не оставил бы такое сокровище без присмотра. — Тогда как же повезло, что ты не мой друг, — поддразнил Каспиан, вот только вместо нового лёгкого ответа в тон его собеседник склонил голову и немного понизил голос. — Определённо, — расчётливо проговорил он, а его карие глаза со вкусом оглядели всего Каспиана сверху вниз и обратно, прокатываясь словно горячая огненная волна. — Я бы изначально целился в немного другую категорию, чем друг; ты определённо выглядишь как парень, легко отправляющий всех знакомых во френдзону. Атмосфера вокруг них заметно сгустилась, наполняясь ещё большим предвкушением чего-то потенциального, но Каспиан не мог не фыркнуть от смеха. — Это оскорбление? — Скорее предложение. Ты далеко живёшь? Оу, так в лоб. Но сейчас Каспиан был совсем не против. Похоже, вот и его планы на ночь. — Пятнадцать минут ходьбы. — Тц, ко мне ближе, — цокнул парень и с довольной кошачьей улыбкой склонился ещё ближе, из-за чего они вдвоём теперь почти сталкивались лбами. — Ты же не откажешься крайне приятно провести время в моём прекрасном обществе? Каспиан уже даже не пытался сдержать собственную улыбку, которая поселилась на его губах чуть ли не с первых фраз незнакомца. Нечто такое живое, напористое и энергичное заставляло соответствовать, толкало вперёд с необъяснимой готовностью. — Мне стоит выразить благодарность за то, что ты считаешь меня выше торопливого перепиха в клубном туалете? — всё же фыркнул он, подкалывая знакомого и уже заранее зная, что получит в ответ что-то весёлое. — Да, благодарность звучит неплохо… — будто бы задумчиво прищурился парень, а его усмешка превратилась в почти дружелюбный волчий оскал. — Приму её в форме твоего имени, милый. Давненько Каспиана никто так не называл. Он чуть не забыл, как это должно ощущаться, когда не является пошлым намёком или завуалированным оскорблением, а просто призвано поднять настроение. Приятно. И заслуживает правды. — Кас, — представился он коротко, как привык. — В смысле… от Кассиус? — недоуменно моргнул собеседник. — Или как? Правда удивительно, как этот сверкающий в неоновом освещении парень задумался над его именем, будто ему не плевать. Каспиан, возможно, почувствовал что-то по этому поводу, но ни за что не признался бы, поэтому просто отмахнулся. — Почти. Неважно, забей. — Ну ладно, мистер Загадочность. Я Эд, — ответно представился незнакомец, у которого теперь наконец-то появилось имя. — Просто Эд? — Ага, прикинь, — уже отчётливо оскалился тот с азартным намёком. — Попытаешься тоже угадать полное имя, а? Каспиан был даже не против включиться и в эту игру, в мыслях уже начали мелькать несколько самых вероятных вариантов — но высказать ни один из них ему так и не дали. Незнакомый голос, перекрикивающий музыку, прозвучал вдруг слишком близко и разборчиво, и Эд напротив резко от него вздрогнул. — Эдмунд! Вернись сюда, мы ещё не закончили! Он чертыхнулся и тут же обернулся — будто точно знал, куда нужно смотреть, а не как Каспиан пытался найти источник голоса по одному только звуку. — Кто это? Вы знакомы? — всё же спросил он, когда заметил пробирающегося в сторону бара высокого парня-блондина, который смотрел определённо на них двоих. Или, скорее, на Эда — получается, Эдмунда. — Скажем так, это моя свита, — неприязненно скривился он, а потом вдруг спрыгнул со своего стула, схватил Каспиана за руку и самоуверенно потянул за собой. — Ну, не стой столбом, бежим! Каспиан совершенно этого не ожидал — часть его всё ещё мысленно оставалась на месте и пыталась осознать, что вообще происходит и почему он должен принимать в этом участие. Но другая часть — более безумная и азартная, немного задыхающаяся в четырёх стенах театра на работе, — без малейшего осмысления рванула следом за новым знакомым сквозь текучую толпу к выходу из клуба. Единственное, в мнении о чём обе части сошлись, — повезло, что Эд схватил Каспиана за здоровое запястье, а не то, которое всё ещё ныло остаточной болью от близкого знакомства с силой дяди сегодня. — Эд, какого чёрта ты от меня убегаешь? Остановись! — неслось им в спины, пока они не терялись в толпе лишь благодаря тому, что Каспиан теперь и сам покрепче вцепился в руку Эдмунда в ответ. — Не сегодня, Питер! — проорал тот, на пару секунд обернувшись назад, к их преследователю и глядя куда-то за плечо Каспиана. Эд даже ненадолго поднял выше их сцепленные руки. — Не видишь, у меня планы! — Вернись немедленно! Ты, мелкий… Остальное они уже не слышали, успев проскочить перед какой-то большой дружной компанией, которая совершенно отказалась расступиться перед, видимо, Питером, который их преследовал, из-за чего он наконец отстал. А по-прежнему громкая музыка лишь окончательно заглушила его слова, и уже спустя пару секунд Каспиан не слышал ничего, кроме знакомых басов и стука собственной крови в ушах. На удивление, рука у Эдмунда была изначально немного прохладная и лишь потом постепенно согрелась до тёплой уже в их общей хватке, будто заряжаясь какой-то энергией от Каспиана. В любом случае, в душной и жаркой атмосфере клуба это показалось настоящим благословением. Может, благодаря этому Каспиан был не так сильно шокирован, вылетев наконец на контрастно свежий лондонский воздух, пахнущий сыростью и недавним дождём. Даже кожу на щеках немного защипало от такого перепада температур. Эд не отпускал его запястье и продолжал тянуть куда-то дальше, несмотря на сбитое дыхание. Отпустил он только тогда, когда они, оба задыхающиеся и перенапряжённые, оказались достаточно далеко за углом здания, в какой-то подворотне, по которой бродили отблески тусклого фонарного света и где не было больше ни одного человека в это время ночи. На то, чтобы восстановить дыхание, устало опираясь руками на колени, — кто бы мог подумать, что убегать от преследователя сквозь толпу в закрытом помещении это настолько энергозатратно! — понадобилась пара минут, однако после этого Каспиан резко выпрямился. Во всём теле, недавно таком измотанном, что хотелось только немного выпить и сразу рухнуть в кровать до следующего полудня, теперь бурлила какая-то новая, наверняка вызванная адреналином бодрость. Из-за неё даже сложно было оставаться на месте, и он чувствовал себя вновь гиперактивным школьником, который поспал всего 3 часа за ночь, но всё равно уже готов бежать куда угодно. Каспиан оглянулся на прислонившегося спиной к ближайшей стене Эда. — Так кто это был? — с любопытством спросил он. — Надоедливый бывший, который не понимает слово «нет»? — Очень близко, — посмеялся тот, кивая. — На самом деле гиперопекающий старший брат. Кажется, больше он никогда не пойдёт со мной по барам. Что ж, его потеря, старик совсем не умеет веселиться! Кто вообще ходит по барам с кем-то из своей семьи? Каспиан думает, что этот парень странный, но вызывало это почему-то не осторожность и не желание отойти в сторонку от него, а наоборот, скорее улыбку. Эдмунд был забавным, даже со всеми его странностями. — Вы теперь с ним поссоритесь? — сочувственно поинтересовался Каспиан из самых светлых побуждений. Вот только во время ответа Эдмунд перехватил его взгляд, нахмурился, отлепился от стены и подошёл значительно ближе. — Вряд ли можно сломать то, что уже сломано… — Его руки легли на воротник лёгкой куртки Каспиана, а губы оказались так близко, что он мог теперь почувствовать горячий мазок дыхания на своей шее, сопровождаемый вкрадчивым, мурчащим голосом: — О, ну разве ради этого я тебя оттуда вытащил? Думаю, в мире есть множество более интересных вещей помимо обсуждения моей сумасшедшей семейки. Особенно с таким очаровательным парнем, как ты. Эдмунд был ниже примерно на полголовы, и это стало причиной того, насколько ему удобно оставлять незамысловатые лёгкие и изучающие поцелуи по всему горлу Каспиана, путая ему все мысли. Он оказался в этом настолько пугающе эффективен, что Кас чуть не пропустил мимо ушей до вульгарности примитивный комплимент, который он в обычном состоянии просто не смог бы оставить без комментария. — В самом деле, интересно, и сколько же человек вообще повелись на такие дешёвые под… — Внезапное горячее до одури скольжение влажного языка выбило из Каспиана дыхание и отправило импульс прямиком в пах, заставляя вцепиться руками в плечи своего мучителя. — Ах, чёрт… — М-м, ты что-то сказал? — облизнулся Эдмунд, поднимая на него тяжёлый, манящий взгляд из-под ресниц и оставляя короткий поцелуй в шарнир челюсти. — Извини, но мне кажется, что твой голос намного больше подходит для стонов, чем для слов, не думаешь? Я бы хотел побольше убедиться в этом лично. Обычно вне клубов или общественного транспорта Каспиану нужно было сознательно сосредоточиться, чтобы подпустить кого-то к себе настолько физически близко и тем более позволить себя целовать — но с Эдмундом этого не требовалось. Конечно, возможно, что во всём были виновата пара слабых алкогольных коктейлей и длинная рабочая неделя, притупившая неприязнь, но всё же сам Каспиан в это не особо верил. Было что-то в самом Эдмунде, в том, как приятно ощущались его теперь тёплые руки и сквозь всю одежду, и на тех небольших отрезках кожи над воротником, где его пальцы сталкивались с шеей и невесомо поглаживали, задевали короткими ногтями. Всё это вместе с неугасимым, уверенным потоком кратких прикосновений губ и редких влажных поцелуев, рассыпаемых по обнажённому горлу, просто заставляет Каспиана безвольно поддаться и принимать эти ласки без единой мысли в голове, хотя обычно он был достаточно отзывчивым любовником. Но обычно никто и не тратил с ним столько времени на нечто такое не однозначно сексуальное, а просто приятное и почти нежное. Слишком мягко и приятно, чтобы прерывать, и на самом деле в этом моменте хотелось остаться подольше, может даже навсегда — с закрытыми глазами, посреди узкого переулка за клубом, где ещё отчасти даже можно услышать звучащую внутри музыку, в руках самого увлекательного человека, что Каспиан встречал за последнее время. Он бы ни за что не смог его остановить. Поэтому остановился сам Эд. Напоследок он всё же нашёл губы Каспиана своими, и всё это превратилось в изучающий, удивительно медленный поцелуй, который совсем не был похож на все остальные, и возможно, в нём было слишком много слюны и языков, но это ощущалось как божественный транс, и от него невозможно было оторваться. Когда Эдмунд подался назад, намереваясь взять перерыв, Каспиан отчаянно потянулся следом, гонясь за теплом его губ, не желая отпускать его со своих дольше доли секунды на вздох. Остановила его только мягкая хватка Эда на подбородке, удерживающая на месте. Нежное давление большого пальца на нижнюю губу Каспиана заставило его открыть глаза и вспомнить, где они находятся и что делают. И, господи, насколько же Эдмунд выглядел потрясающе. С потемневшими вплоть до черноты глазами и взглядом, прикованным исключительно к губам Каспиана, с румянцем, просвечивающим сквозь смазанный глиттер, — и ради всех богов, словами не передать, насколько Каспиан надеялся, что часть этих блёсток теперь осталась на нём самом тоже, отмечая их близость красноречивее любых слов. Да что там — сам Каспиан был уверен, что сейчас выглядит ничуть не лучше Эдмунда, а то и намного хуже, осоловевший и поплывший от одних только поцелуев так, как не случается это даже с девственниками. Если бы только Эдмунд не выглядел таким полностью заворожённым им, Каспиану было бы даже немного стыдно, но так — боже, нет. Он чувствовал себя на вершине мира. Когда они вообще успели поменяться местами? Только сейчас Каспиан ощутил, что за его спиной была стена переулка, хотя он даже не заметил, в какой именно момент Эдмунд его к ней подтолкнул. Неловко было думать, что он был так сосредоточен на прикосновениях и тактильном контакте, что упустил из внимания то, как его буквально передвинули с места на место. Тем временем ладонь Эда переместилась с его подбородка на щёку, поглаживая кожу и возвращая ещё больше с небес в земную реальность. — Давай, я же обещал тебе продолжение у меня дома, — напомнил он. — Тут недалеко. Потеря этих рук на себе обожгла резким холодом, Каспиану даже пришлось на пару секунд прикрыть глаза, чтобы прийти в себя. Хорошо, что Эдмунд не подумал на него оборачиваться и просто пошёл вперёд, подразумевая, что Каспиан сам последует за ним, без лишнего контроля. Разумеется, Каспиан последовал. Но не мог не поморщиться от неприятной ассоциации (и нет, не говорит в нём угрюмо никакое чувство потери таких желанных прикосновений). — Хей, с такими словами ты звучишь почти как маньяк, прекрати. — Да ладно тебе, Кас, ты будто никогда не видел собственное лицо в зеркале, — уже знакомо игриво ухмыльнулся Эд. — Ну у какого убийцы вообще поднимется на такое рука? Это невозможно. — Предлагаешь мне сексом выторговать свою жизнь у маньяка? — М-м, ну не-е-ет, — медленно промурлыкал Эдмунд, и теперь Каспиан мог намного лучше расслышать выразительные интонации своего соблазнителя. — Всего лишь предлагаю получать удовольствие как можно дольше, почему бы и не вплоть до самой смерти. Когда бы она ни наступила. Каспиан, наверное, должен был как-то огрызнуться. Придумать какой-то остроумный ответ на что-то такое мерзкое, чтобы поставить в тупик уже Эдмунда, — но он не мог. Он оказался слишком занят сопротивлением тому, как постепенно после этих слов внутри него самого начинало разгораться неудержимое пламя глупого, неуместного возбуждения. Оно было и раньше, но сейчас что-то… изменилось. Каспиан мог только искренне надеяться, что это его общая реакция на Эдмунда, а не на конкретные возмутительные слова, которые он говорит. Как бы то ни было, за неимением других аргументов и при этом настойчиво подталкиваемый горящим желанием Каспиан просто на ходу склонился и попытался поцеловать Эда, чтобы тот хотя бы больше ничего не говорил. Поцелуй пришёлся в уголок губ, и это в мгновение ока и правда сработало — Эдмунд споткнулся и уставился на него с немым вопросом в глазах. — Ты фрик. И мне не нравится, что твои фриковые разговоры меня заводят, — недовольно пояснил Каспиан, этим мгновенно давая тому новый повод для улыбки. — Познакомься с собственными кинками, Кас! Буду рад помочь открыть в тебе ещё много нового. В конце концов меня точно нельзя обвинить в недостатке рвения… — он снова перешёл на личный, персональный тон, предназначенный только для двоих и сопровождаемый особым многозначительным взглядом. — Или в малом количестве попыток… — Планируешь занять меня на всю оставшуюся ночь? — развеселённо уточнил Каспиан. — Было бы неплохо, — вздохнул Эдмунд, но тут же добавил достаточно серьёзно: — Конечно, только если ты согласен. Я не насильник, вообще-то. По крайней мере, если только ты сам меня о таком не попросишь! Даже просто говорить с Эдом оказалось весело, а такое Каспиану попадалось достаточно редко. Для человека, который постоянно, беспорядочно и очевидно пошло сыпал поверхностными намёками и комплиментами о внешности, Эдмунд был на удивление остроумным. Возможно, он и вправду был самым интересным человеком, которого Каспиан встречал за последний месяц или вроде того. Обычно дорога с кем-то от клуба до дома проходила в навязчивом ожидающем молчании, в лучшем случае — с парой неловких шуточек. По крайней мере для Каспиана это всегда запоминалось именно так. Поэтому особо неожиданно и приятно было узнать, что Эдмунда скорее сложно заставить заткнуться. Разговор, который он начал, не был чем-то особо личным или глубоким, но случайные детали всплывали так легко и ненавязчиво, будто напоминая первое свидание, а не торопливую прогулку незнакомцев. — Так сколько тебе лет? — в какой-то момент спросил Эдмунд с таким любопытством, словно это правда имело хоть какое-то значение. — Двадцать пять, а что? — О, прямо как моей сестре, — непринуждённо кивнул он. — Просто хотел знать. Мне двадцать три. — Я запомню, — рефлекторно улыбнулся Каспиан. …И тут же захотел немного ударить себя по голове — в смысле, зачем ему вообще запоминать возраст случайного парня? Наверняка эта фраза прозвучала невероятно глупо — но Эдмунд тоже улыбнулся ему в ответ, и из-за этого тяга к самовредительству немного ослабла. А с какой-то его следующей шутливой фразой так и вовсе исчезла начисто без малейшего сопротивления. В общем, изначальные десять минут, которые Эдмунд успел пообещать в качестве дороги до своего дома, с их лёгкой руки превратились во все двадцать. Каспиан подозревал, что если бы они всё же пошли к нему, то застряли бы на полчаса или больше. И дело точно было не в большом скоплении народа вокруг — наоборот, на улицах было очень тихо и пустынно для ночи с пятницы на субботу. Дело было в том, что… Ну, они просто не могли оторвать рук друг от друга. И губ, зачастую. По ощущениям, это всё было чертовски похоже на опьянение — вот только Каспиан был уверен, что вся реальная алкогольная поволока испарилась из него ещё спустя пару минут на прохладном свежем воздухе. Насчёт Эдмунда он не был так уверен, но в любом случае тот казался достаточно осознанным и трезвым, чтобы решительно вести его за собой — и временами прерываться на то, чтобы припереть Каспиана спиной к стене ближайшего здания. Или чтобы позволить ему припереть себя — совершенно интуитивно чувствовалось, что у них в этом одинаково не имелось никаких особых предпочтений. Точнее, чувствовалось-то интуитивно, но Каспиан был в глубине души благодарен, что Эд не постеснялся между делом это озвучить. — Ты как предпочитаешь? — спросил он опять без контекста, перескакивая на внезапный вопрос прямо посреди того, как Кас пытался оставить на его шее самый живописный засос, который он когда-либо делал. — Что?.. — туманно пробормотал он, слишком сосредоточенный на своём художественном занятии. Но Эдмунд откуда-то знал самый эффективный способ привлечь его внимание. Каспиан не столько увидел это, сколько почувствовал — мгновенное напряжение тела Эда под ним, плавно-тягучее движение снизу вверх, такое же коварное и завораживающее, как и всё в этом парне. Эдмунд выгнулся весь, с подлой ухмылкой сталкивая их бёдра, вдавливаясь так, что у Каспиана на секунду перехватило дыхание и потемнело в глазах. Как будто мало ему было постоянного фонового возбуждения, пока искрящегося и лёгкого. Теперь собственное тело весьма явно и подло проявляло непосредственный интерес к происходящему. Каспиан был совершенно беспомощен в том, чтобы инстинктивно немного толкнуться навстречу, ловя прерывистый вздох Эдмунда губами, слизывая его полустон своим языком, словно сахар. За всем этим он чуть не забыл про изначальный вопрос. Сверху или снизу, да? Даже такой лёгкий вопрос заставлял его мозг тормозить. — А, м-м, без разницы. Вообще. А ты? — Тоже, — выдохнул Эд, с силой собираясь и слегка отталкивая Каспиана прочь за плечи, чему он неохотно поддался. — Значит, кто первый доберётся до кровати, тот и сверху! Пару мгновений Каспиан мог только изумлённо смотреть вслед удаляющемуся от него парню. — Ты серьёзно? — догнал он его в пару шагов. — Ну а почему бы и нет? У тебя есть лучшие идеи? — улыбнулся Эдмунд, а потом прицокнул языком с игривой досадой: — А то я все прикольные считалочки из детства уже порядком подзабыл, они бы тут пригодились. Этот невероятный человек. Каспиан понял, что просто не мог не улыбнуться сам. Так глупо, так пьяно от пополам возбуждения и веселья у себя в мозгу, но Эдмунд правда оказывал на него чудесно обезоруживающее действие. Совсем не похожий ни на одну из его прошлых интрижек. Фантомно всё ещё можно было ощутить мягкость его кожи под губами, дрожащий кадык, крепкую хватку рук на плечах, на шее, в волосах. Каспиану было на самом деле так жарко, что даже окружающая прохлада уже совсем не помогала, и он продолжал гореть, казалось, каждым сантиметром своей кожи, которая соприкоснулась за сегодня с Эдмундом. Пока всё было даже слишком хорошо. И Каспиан поверить не мог, что скоро станет ещё лучше. Правда, если он будет думать об этом прямо сейчас, то скорее всего точно умудрится получить арест за непристойное поведение. А изолятор — не то место, где он планирует закончить этот вечер. Опережающий его Эдмунд, уже знакомо тянущий его вперёд за запястье, при этом время от времени оглядывающийся с этими своими блестящими глазами и не менее блестящими скулами, до сих пор сияющими глиттером, совсем не помогал Каспиану сохранять эти здравые мысли. — Сюда, мы почти дошли, — уже наверняка спустя почти полчаса заявил Эд, кивая на один из домов, пройденный путь к которому Каспиан не вспомнил бы даже под дулом пистолета. Уже зайдя внутрь, Эдмунд оглянулся с особенно хитрой усмешкой и напоследок потянул своего спутника в сторону — не к лифтам, а к лестнице. О, ну разумеется. — Третий этаж, не отставай! На самом деле, Каспиан легко мог его догнать, перескакивая лишние ступени за один шаг. Он просто не сделал этого. Наслаждающийся погоней и своим лидерством Эдмунд был слишком прекрасен, чтобы мешать его триумфу. Но, когда они добрались до лестничной площадки, даже ядерный взрыв не смог бы оттащить Каса от того, чтобы прильнуть грудью к напряжённой спине Эдмунда, устроить голову на его плече — именно с той стороны, где красовался оставленный им засос. И это он ещё очень сильно удерживался от того, чтобы обвить руками его поясницу, превращая всё происходящее в нечто совсем неприличное и даже слишком… чрезмерное. Для обычной ночной интрижки. Хотя сейчас Каспиан впервые в своей жизни хотел дать кому-то свой номер ещё до секса, а не после него, так что, наверное, это должно было о чём-то говорить. Правда, вместо голоса его осознаний заговорил Эдмунд — а точнее недовольно застонал, вяло и неубедительно слабо дёрнув плечом. — Ну не-е-е-ет, хватит, отстань, мы же почти добрались, — проворчал он. — Если ты будешь меня отвлекать, я не смогу достать ключи и мы останемся тут до утра. Ты же такого не хочешь? Из них двоих это Эдмунд говорил неуместно глупые и откровенные вещи. Поэтому Каспиан тут же проглотил рефлекторный ответ о том, что в такой компании он был не против застрять где угодно и на сколько угодно. Это звучало бы нелепо. Только Эд мог говорить нелепые фразы так, будто лично владел каждым сказанным словом. Каспиан так не умел. И на удивление, ему на самом деле ни разу не пришлось остановиться за всё то время, что Эдмунд копался в карманах, искал ключи, а потом гремел неумеренно переполненной связкой в поисках нужного. Из-за его плеча Каспиан мог внимательно следить за каждым движением этих ловких пальцев и изящных запястий, и поэтому он почти не моргал, едва как сглатывая отчётливо пересохшим горлом. В итоге в квартиру они почти ввалились — лично Каспиан возносил благодарную молитву богам за то, что все соседи Эда в это время и правда глубоко спали, а их собственных несуществующих попыток быть тихими оказалось достаточно. Возможно, именно из-за своей задумчивости он упустил момент, когда с внезапной силой Эдмунд толкнул его спиной в только что захлопнувшуюся за ними дверь — это правда становилось привычным и комфортным положением. Мгновенно растаяв, Каспиан весь растёкся, размазался по поверхности, только чтобы оказаться с Эдом на одной высоте — и как же оно того стоило. Оказавшись наконец-то под надёжной крышей, можно было прощаться с последними остатками стыда, и никто и ни за что не смог бы их осудить. Эдмунд так потрясающе вёл в их поцелуе, с таким опытом и жадностью, что где-то далеко на задворках сознания Каспиан даже подумал, что мог бы многому у него научиться. Больше никаких мыслей у него в голове всё равно не умещалось. Только бесконечное восторженное скандирование имени Эда и много, восхитительно много вариантов того, как дальше может развиваться эта ночь. В каждом из них дело заканчивалось не одним оргазмом, а голова и конечности оставались приятно гудеть от сладкой истомы ещё минимум дня два. В любом из них Каспиану было невыносимо трудно собраться с силами и покинуть эту кровать, которую он пока ещё даже не видел, всю эту квартиру и главное — этого человека. Почему-то обычно вызывающая лишь облегчение схема «трахнуться и уйти» на этот раз оставляла горький привкус во рту. Конечно, пока Эдмунд не слизывал его своим языком так страстно, что Каспиан терял последние связные мысли. Это было до невероятности приятно — отказаться от остатков разума в пользу удовольствия, в пользу обещания того, как много его ещё ждёт впереди. Поэтому никто не мог бы осудить Каспиана за тот момент, когда Эдмунд вдруг отстранился, забирая вместе с собой все ласки и тепло, оставляя Каса отчаянным, ослеплённым и до безумия жаждущим большего. Он даже издал до постыдного надломленный, скулящий звук, бессознательно погнавшись за чужими удаляющимися губами вслепую. Впрочем, остановиться пришлось. Отрезвляющим фактором стала ладонь Эдмунда, которую он прижал поперёк рта Каспиана, сразу и удерживая на месте, и довольно грубо возвращая в реальность. Было очень сложно удержаться от совершенно мальчишеского порыва эту ладонь лизнуть. Каспиан вот удержался. Возможно, из-за того, насколько серьёзным выглядело выражение лица Эдмунда, когда он наконец смог сфокусировать на нём размытый взгляд. — Погоди, — почти шёпотом произнёс он, призывая к тишине. — Ты слышишь? Если честно, Каспиан ничего слышал за грохотом крови в ушах. Но это было ради Эдмунда. Он должен был постараться. Так что он правда попытался прислушаться. И, на удивление, — да, даже сквозь шум собственного сердцебиения он смог что-то смутно различить. Это были… голоса? музыка? просто шум? Сложно было сказать точно. — У тебя дома кто-то есть? — спросил Каспиан, без сопротивления отодвинув руку Эдмунда от своих губ. — Не должно быть… — напряжённо нахмурился он и развернулся назад, видимо в сторону звука. — Подожди здесь. Конечно, Каспиан ждать не стал. Он, может, и не ориентировался в полумраке незнакомой квартиры особенно хорошо, но он мог следовать за Эдом, запоминая его шаги и ориентируясь на звук и сам шум. В той стороне были двери в комнаты, обе закрытые, но только из-под одной пробивался тусклый свет. Судя по вспышке приглушённого смеха, это не было похоже на ограбление. Уже хорошо. Идущий впереди по коридору Эдмунд резко распахнул именно подсвеченную дверь. А Каспиану понадобилось несколько мгновений, чтобы сосредоточиться и понять, что там вообще происходит, тем более с того неудобного угла, под которым он даже не мог нормально заглянуть внутрь комнаты, в отличие от Эдмунда. Песня Тейлор Свифт — Каспиан безошибочно смог различить слова «Lover», спасибо большое, — играющая теперь заметно громче, тоже однозначно не помогала разобраться, что происходит. Зато перебивший её девичий голос звучал намного отчётливее. — О, Эд! А ты чего так поздно? На пороге комнаты появилась девушка — молодая, на вид даже моложе Эдмунда, вся в каком-то нелепо домашнем миленьком наряде вроде пижамы и с… розовым ободком с кошачьими ушками на голове? А ещё она пока совершенно не замечала опешившего в стороне Каспиана и говорила только с Эдмундом. — Ты что здесь делаешь? — в то же время зашипел на неё парень. — В смысле «что делаю»? — возмутилась та, даже драматично приложив ладони к груди. — У меня ночёвка с подругами! Я же тебе говорила. Каспиан мог только наблюдать, как Эдмунд продолжал хмуриться всё сильнее, очевидно в попытках что-то вспомнить. Безуспешно. — Не было такого. — Было. Я всю неделю тебе об этом напоминала! — скрестила руки на груди девушка, с этим ободком на голове походя на раздражённую кошку. — Я думал… С каких пор вы собираетесь у нас? — недоумённо предположил Эдмунд. — И об этом я тоже говорила! Может, иногда меня всё же стоит слушать? Вообще, чего это ты так бесишься, братец, я что, мешаю чем-то твоему унылому одинокому вечеру? Что ж, это походило на семейную разборку. По крайней мере, насколько Каспиан представлял себе такую в теории. Ну, нормальный её вариант, по-настоящему родственный, без рукоприкладства и обвинений до небес. Наверное, так это должно было выглядеть. Как бы то ни было, после вопроса девушки Эдмунд не то чтобы особо незаметно оглянулся в сторону Каспиана. А следом за ним повернулась и его оппонентка. Эмоции на лице последней сменялись слишком быстро, чтобы их можно было различить. Но любопытство там точно было. Очень много любопытства. Уже через секунду Каспиан почувствовал, как его настойчиво утаскивают обратно по коридору в полумрак. — А знаешь, забудь, — пробормотал вполоборота Эдмунд достаточно громко, чтобы оставленная позади девушка его слышала. — Продолжайте, девочки, не буду вам больше мешать! — Нет, мне же теперь интересно! — недовольно простонала та, которая до сих пор оставалась в дверном проходе, а за её спиной послышался хор из ещё как минимум двух девичьих голосов — но Каспиан уже едва ли это слышал, утягиваемый прочь. — Не сегодня! — крикнул на прощание Эдмунд, и так они снова оказались у входной двери. В молчании. И в полном недоумении. Кажется, даже сам Эд ничего не понимал, а Каспиан уж и подавно. Наверное, поэтому первым, что он смог из себя выдавить, стало хриплое: — Ты вроде говорил, твоей сестре двадцать пять. — Этой нет, — фыркнул Эдмунд, оглядываясь назад и вздыхая. — У меня две сестры, и это… Люси. Она самая младшая в семье. — Большая же у тебя семья, — всё ещё заторможенно отметил Каспиан. — Мои чувства к этому факту жизни просто не передать словами. Цензурными по крайней мере. А при Лу мы не материмся никогда, так что оставлю их при себе. Снова повисла нерешительная тишина. Перехватив испытующий взгляд Эдмунда, Каспиан понял, что тот чего-то от него ожидает, но сам он пока не мог сообразить, чего именно. Он ещё не отошёл от того, как резко схлынуло из него всё возбуждение, это ощущалось как грубое шоковое вытрезвление после пары бокалов, и на данный момент голова всё ещё шла кругом. Обычно это было бы ещё и неловко, но сейчас неловкости почему-то не чувствовалось. Только неконкретная, ватная пустота там, где раньше были весёлые планы на эту ночь. Немного досады и обиды. — Чай будешь? — вдруг предложил Эдмунд. — Алкоголя дома нет — её правило, не моё, — а кофе в этот нечестивый час никакой адекватный человек пить не стал бы, я полагаю. Ничего другого нет. Каспиан, возможно, был бы и не против сейчас выпить кофе — вдруг тот добавил бы ему бодрости и сознательности. Но, наверное, бодриться ударной дозой кофеина примерно где-то в час ночи — не самая лучшая идея в его жизни. — А, ладно, хорошо. Чай звучит неплохо. — Отличный выбор. Эдмунд провёл его на кухню, где наконец-то зажёг свет. Не большую люстру на потолке, а какую-то более мелкую подсветку, чтобы не раздражала глаза после темноты. Каспиан оценил этот маленький жест. Кажется, они оба предпочитали успокаивающий полумрак слишком яркому свету. Затем последовала до умопомрачения нелепая сцена, где Эдмунд открыл один из кухонных шкафов, и таким образом перед Каспианом предстал выбор из по меньшей мере двух десятков различных видов чая. Половины названий он даже никогда не слышал прежде, будучи в основном приверженцем кофе, — но признаваться в этом посреди такого храма казалось ужасающим святотатством. Так что он просто выбрал жасмин и постарался улыбаться не слишком заметно. Каспиан так и знал, что в чём-то Эдмунд просто обязан был оказаться до невыносимости британцем. Иметь огромную коллекцию разного чая на выбор — определённо на вершине списка ожиданий. Что-то Касу подсказывало, что поддерживает этот ассортимент точно не Люси. И хотя Каспиан большую часть сознательной жизни провёл в Англии, некоторые вещи здесь его всё ещё удивляли. Или это просто Эдмунд сам по себе был таким удивительным. В любом случае, даже простое наблюдение за тем, как он заваривает две чашки чая, гладко и плавно двигаясь по собственной кухне, словно под неслышимую музыку, при этом всегда попадая в её такт, уже заставляло Каспиана не моргать, чтобы не упустить ни секунды такого зрелища. — Слушай, прости за это. Я правда не знал, что Лу сегодня что-то устраивает, — склонил голову Эд, когда они наконец сели за столом напротив друг друга. — Тогда в жизни не потащил бы тебя сюда. — Да всё нормально, не переживай. Это всё равно было довольно весело. — Но не так весело, как я надеялся. Очень жаль. Не хотел испортить твой вечер. И — ох. Это давало Каспиану много мыслей, о которых он не должен был сейчас думать. О том, что могло бы быть, если бы дома не оказалось сестры Эдмунда с её подругами. Или — что ещё хуже — о том, что даже теперь ночь ведь ещё не закончилась. До рассвета ещё далеко. А вот до чего наоборот не так уж далеко... О, у Каспиана появилась одна опасная, опасная идея на этот счёт. Но неужели он был настолько отчаянным, чтобы в самом деле предложить такое своему случайному компаньону на одну ночь? Это прозвучало бы слишком жалко, да и вообще, Каспиан не хотел выставить себя нуждающимся идиотом перед Эдмундом, не хотел показаться навязчивым или не умеющим вовремя останавливаться… Но ещё больше он не хотел, чтобы всё это так закончилось. Всё то, что успело неощутимо завязаться между ними за это время. Что-то внутри Каспиана просто тянуло его к Эдмунду. И он не мог судить точно, но то, насколько отсутствующим выглядел Эд, бессмысленно помешивая свой остывающий бергамотовый чай и пристально вглядываясь в чашку, тоже не казалось особо радостным. Может быть, он тоже не слишком-то хотел расходиться прямо сейчас раз и навсегда?.. В конце концов, вряд ли бы он предложил чай, если бы хотел отделаться от общества Каса как можно скорее. Тут что-то было. Даже если это могло оказаться полным самовнушением, Каспиан решил рискнуть. Он резко сглотнул, прежде чем заговорить без подготовки, подчиняясь одному только глубокому, интуитивному порыву вперёд: — Ну-у, возможно… Ничего ещё не испорчено до конца, верно? В смысле… — Соберись, Кас, запинающиеся мямли всех раздражают. — Знаешь, я всё ещё живу относительно недалеко. Если ты вдруг… если хочешь… может, мы могли бы добраться до моего дома? И продолжить? Сложно было придумать формулировку хуже, но кажется, сейчас это было пиком его способностей. Уже очень давненько Каспиан не чувствовал себя настолько беспомощным при разговоре с кем-то, кто ему правда нравился. Он и сам не понимал, что происходит с ним сейчас — дело явно было не во внешности Эдмунда и даже не в том, как в свете белых кухонных лампочек блёстки на его щеках переливались почти лунным серебром. Нет, здесь было что-то более основательное, более глубинное. Просто Каспиан ещё не мог осознать, что именно. Возможно, он разберётся позже. Если это «позже» у них будет, конечно. Пока же его утешало лишь то, что, кажется, Эдмунд должен был чувствовать что-то хотя бы отдалённо похожее. Во всяком случае, после озвученного предложения на его лице не появилось это неприятно дистанцированное, вежливое выражение лица, которое обычно делают люди, когда больше не хотят тебя видеть и подбирают осторожные слова для отказа. Наоборот, Эдмунд скорее задумался, всерьёз размышляя над предложенной перспективой. Хороший знак. Это неожиданно придало Каспиану куда больше сил, так что он позволил себе короткий, почти бесконтрольный смешок. Вот только напряжённая нервозность не дала звуку повиснуть в полном одиночестве. — Обещаю, никаких внезапных родственников! Я же в конце концов сирота. Он… на самом деле не хотел этого говорить. Не собирался. Однако слова сорвались с языка так легко, будто сами просились прозвучать. Хотя это мгновенно разрушило любую атмосферу. Разумеется. Ну неужели так сложно хоть один день в жизни побыть нормальным и желательно не упоминать перед потенциальным любовником такой маленький факт своей биографии, как смерть обоих родителей? Держать язык за зубами что, настолько невыносимо? Поток внутреннего самоуничижения лишь подкрепился тем, как выражение лица Эдмунда стремительно сменилось с прежней задумчивости сначала на удивление, непонимание, осторожность, а затем на… да. Жалость. Ну конечно, куда же без неё. — Оу… сочувствую, чувак. Просто молодец, блин, Каспиан. — Не надо, — мгновенно отозвался он, отмахиваясь, но наверняка это прозвучало ещё хуже. — Правда, неважно, это было давно, забудь. Так что, ты пойдёшь? На что он вообще надеялся? После такого вступления и после такого продолжения уж тем более? Точно не на то, как сразу после этого на лице Эдмунда появится что-то вроде неуверенной, ищущей полуулыбки. — Красивый парень, на которого я неприкрыто облизываюсь весь вечер, щедро предлагает мне второй шанс после моего собственного прокола? Не знаю, чем я заслужил такой подарок судьбы, но поверь, я умею… старательно заглаживать свою вину. И подмигнул. У Каспиана запнулось сердце. Не только из-за сексуального намёка — он их за сегодня наслушался уже достаточно — но из-за того, как парадоксально забавно и возбуждающе прозвучала эта фраза. Великолепно. Если Эдмунд таким экстравагантным способом пытался поднять ему настроение — что ж, невероятным образом, но это сработало. Теперь Каспиан хотя бы не хотел заползти под плинтус и умереть там, свернувшись клубочком в стыде и безвестности, — уже достижение. — Не сомневаюсь, — так же хрупко улыбнулся он в ответ. — И, эм, спасибо. — За что? Пока это только я тут умудрился совершить огромную непростительную ошибку, — развёл руками Эдмунд, в одной из них держа чашку. — Любой другой на твоём месте уже счёл бы это пустой тратой своего времени. И настроения. — Хм, ну не знаю, с моим настроением пока всё в порядке, — не в меру осмелев подмигнул Каспиан. — В такой-то горячей компании. Кажется, это был первый раз за вечер, когда он обернул против Эдмунда его же собственное оружие, состоящее из грубых, примитивных комплиментов, высказанных прямо в лоб. До того этот приём принадлежал только ему и весь вечер в случайные моменты времени вызывал у Каспиана неконтролируемое смущение и расползающийся по лицу румянец. Такое совсем не подходило его привычной манере более тонкого и завуалированного флирта, но… Что ж, неожиданно произведённый эффект того стоил. Если бы Эдмунд держал свою чашку хотя бы чуть слабее, та уже точно разлетелась бы на тысячи осколков прямо посреди кухни. Его замершее удивлённое выражение лица было достойно сотни фотографий, и Каспиан мысленно с глубоким удовольствием считал секунды этого ступора у прежде такого развязного парня. Кажется, теперь Эдмунд начал смотреть на него как-то немного иначе. — Хах, я… — он запнулся, сглотнул, и Каспиан не мог бы быть более гордым. Даже если Эд быстро восстановил свою извечную хитрую ухмылку, та уже выглядела немного иначе. — Я определённо так и знал, что ободок с кошачьими ушками что-то в тебе пробудит, извращенец. Давай, пойдём, где там ты живёшь, — и встал из-за стола. — Эй, я не… Эд! — с опозданием догнал Каспиан и возмутился. — Ты же понял, о чём я! Это вызвало у того смех. Не резкий, наглый и громкий, как раньше, а какую-то его совсем иную, приглушённую и домашнюю версию, не несущую в себе ни капли обиды. Каспиан чуть не растаял от нежности этого звука и того, насколько сильно он хотел бы слушать его ближайшую вечность. Вместе с этим Эдмунд обошёл стол и отодвинул в сторону чашку уже Каспиана, а его самого притягивая ближе к себе, чтобы встал тоже. Теперь он мог говорить намного тише, чтобы слова не выходили за грани их личного пространства, едва достигая углов кухни. — Я понял, — с непривычной мягкостью согласился он, проводя рукой по его плечу и не отрывая глаз от собственного действия. — И это тебе спасибо, Кас. А теперь, если ты говорил серьёзно, давай правда постараемся убраться отсюда до того, как моя сестрёнка обретёт идею фикс покрасить ногти кому-нибудь из нас в розовый. — А я уже! — чуть не оглушил их обоих внезапный громкий голос позади. — Лу! Когда закативший глаза Эдмунд обернулся, то там, в дверном проёме кухни, стояла и невинно улыбалась Люси, неуёмно покачиваясь с носков на пятки. Каспиана резко изнутри начало грызть противное чувство зависти, что Эд больше не смотрел на него, а, кажется, собирался устроить очередную дуэль взглядов с сестрой. Такое было просто недопустимо, и теперь уже Кас нашёл причину непринуждённо коснуться его в ответ, обратить внимание на себя, заставить его смотреть только на себя. — А что, считаешь, мне бы это не подошло? — в шутку усмехнулся он. — Я, может, тоже не отказался бы сиять так же ярко, как ты сегодня с этими блёстками. И вот оно. Снова. То, как Эдмунд на секунду искренне казался сбитым с толку, когда такие агрессивные комплименты были направлены в его сторону. Потрясающе. — Оу, а ты мне уже нравишься! — хлопнула в ладоши Люси и хитренько прищурилась, чем-то сильно напоминая брата. — Ещё раз, как там тебя зовут? Опомнившийся Эдмунд уже потащил Каспиана обратно к входной двери с демонстративным «Мы уходим!», но такого не могло быть, чтобы Кас не нашёл времени ответить прекрасной девушке — особенно такой очаровательной, с прекрасным чувством к выбору аксессуаров в виде розовых кошачьих ушек. — Я Каспиан, всегда к вашим услугам! — махнул он уже почти что через порог. — Как по-рыцарски. Надеюсь, ещё увидимся, Касси! — так же помахала рукой Люси, прежде чем Эдмунд решительно захлопнул между ними дверь. Каспиан снова не мог перестать улыбаться. Даже когда увидел, каким серьёзным взглядом смотрит на него Эд, он лишь немного снизил яркость своей улыбки, но не убрал её полностью, и вопросительно склонил голову. — Каспиан, значит? — повторил Эдмунд, так медленно, будто пытаясь распробовать это имя на языке. — Тебе идёт. Так… по-неземному звучит. Каспиан только тут вспомнил, что, кажется, представился ему только сокращением тогда, при их встрече в клубе. Что ж, сейчас ему определённо было совсем не жалко, что Эд узнал полный вариант. Обычно он чувствовал неловкость из-за странного имени, глупой семейной традиции, но прямо сейчас ему было слишком хорошо, чтобы волноваться. — Это комплимент? — поддразнил он. — Нет, я так пытаюсь тебя оскорбить, что, разве не похоже? Тогда могу сделать свой посыл ещё чуть яснее. Каспиан даже не понял, что произошло первым — его спина коснулась стены, что становилось уже приятным клише для этой ночи, или всё же губы Эдмунда накрыли его, впечатываясь неровно и порывисто, слишком резко, но так желанно, что всё остальное просто теряло всякий смысл. С восторженным согласием Каспиан уступил Эдмунду лидерство, и это было его самым правильным решением. Так хорошо было расслабиться и просто позволить себе принимать и принимать, лишь стараясь отвечать в такт. Чувствовать себя таким желанным — это то, ради чего Каспиан обычно вообще и ходил по клубам. И Эдмунд точно его не разочаровывал. Даже спустя десятки поцелуев с ним те не становились даже немного скучными — прямо сейчас удерживались на этой тонкой грани между голодом и неторопливостью, страстью и нежностью. Каспиана никогда так не целовали. С какой-то задержавшейся, беззаботной обречённостью он начинал кое-что понимать. Если после всего Эдмунд даже посмеет сказать что-то о том, что всё это было не всерьёз, просто секс на одну ночь, — он не поверит. Ни за что. Так не целуют людей, с которыми планируют провести всего одну ночь, даже такую безумную, как эта. Просто нет. Каспиан знал, он в этом уже не первый год. Эд, сам того не зная, лишь подтвердил его мысли — Каспиан почувствовал, как одну его руку нашли и сжали, словно нуждаясь в поддержке. Никто не помешал им переплести пальцы в крепкий личный замок, скрытый от любых чужих взглядов. Возможно, именно благодаря этому Эдмунд выглядел таким неприкрыто счастливым, когда прервал поцелуи, но отказался отодвигаться, так и оставаясь вплотную к Каспиану — они переводили дыхание вместе, столкнувшись лбами и отказываясь расходиться. Эд забавно фыркнул, когда Кас мимолётно выгнулся так, чтобы потереться своим носом о его, как кот, и никто не стал отстраняться. Почему-то всё это выглядело так, словно они знали друг друга уже много лет. По крайней мере, так это чувствовал Каспиан. Что чувствовал Эдмунд, он не знал, конечно. Но судя по мягкому прищуру его глаз — тоже что-то приятное. От случайной мысли Каспиан улыбнулся только ярче, облизывая влажные губы. — Думаешь, она подглядывает? Он слегка кивнул, подталкивая Эда лбом в сторону двери, откуда они недавно вышли, и ему даже не нужно было смотреть, чтобы знать — тот в ответ закатил глаза. — О, определённо, — с полной серьёзностью подтвердил он. — Повезёт, если фотки не делает. — А я думал, у братьев и сестёр должно быть естественное отвращение к теме секса друг у друга… — Ты слишком много думаешь, милый, — не дал ему закончить Эдмунд, возвращаясь к поцелуям, и Каспиан едва удержался на ногах из-за внезапного ласкового прозвища. На этот раз он не сразу, но заметил, что свободной рукой Эд теперь показывает очень неприличный жест в сторону глазка двери собственной квартиры. Видимо, на подобное запрет на словесную ругань при сестре не распространялся. Всё равно, Каспиан не выдержал и рассмеялся, уткнувшись лицом в плечо Эдмунда. Тот его поддержал. Стоит ли говорить, что спустились на первый этаж и вышли на улицу они намного, намного позже? В любом случае, Кас был искренне рад не смотреть на часы, совсем. Он ни разу не сделал этого с клуба и до сих пор ни о чём не жалел, позволяя времени течь вокруг них, ничуть не ограничивая никакими лимитами. Всё равно ночь ещё не собиралась заканчиваться, дымно-рыжее небо мегаполиса над головами пока не планировало светлеть. Вот только… как это часто бывает со временем, напомнить о себе внезапно решило не будущее, а прошлое. Это не было чем-то важным. Наверное, Эдмунд и не заметил бы этого, если бы не приглушённость ночного города и пустая улица вокруг, где любой человеческий звук выделялся во сто крат заметнее. А суть была в том, что он опять схватил Каспиана за запястье, порывисто желая куда-то подтолкнуть. Вот только на этот раз это было другое, неправильное запястье. То, которому раньше сегодня днём досталось от дяди. Оно даже не болело, пока Эдмунд случайно, по незнанию, его не сжал сильнее, чем следовало. Каспиан просто не ожидал этого. Если бы он знал заранее, он бы не издал ни звука. А так… Чистые рефлексы — он просто тихо прошипел и дёрнулся, вырывая руку обратно. Прежде чем успел даже немного подумать. — Ай… — рассеянно выдавил он, на секунду забывая про Эда и просто потирая больное место. — Что-то не так? Разумеется, он заметил. Эдмунд не дал ему и шанса притвориться, что всё в порядке, и мгновенно оказался рядом, останавливаясь и с осторожностью придерживая его руками за плечи. — Да просто… — Каспиан быстро пришёл в себя и даже улыбнулся. — Запястье недавно повредил. Ничего важного. Просто держи меня за другое, как раньше, и всё будет в порядке. Казалось, Эдмунд его не услышал — вместо понимающего кивка и продолжения пути он безапелляционно довёл Каспиана до ближайшего яркого пятна света от фонарного столба. Там он вытянул его больную руку, без особого сопротивления, и принялся внимательно осматривать её, повыше задрав рукав. — Как ты так умудрился? — …Дверью прищемил, — мгновенно соврал Каспиан, не задумываясь. — У меня на работе в театре это ещё далеко не самая страшная производственная травма, так что… Хах. Я в норме. — М-хм, — будто бы не особо веряще ему хмыкнул Эдмунд, но всё же ничего по этому поводу не сказал — только склонился и оставил лёгкий, невесомый поцелуй поверх синяка на запястье, как раньше учтивые кавалеры целовали руки своих дам на балах. И всё это — ни на секунду не отрывая пристального, гипнотического взгляда от глаз Каспиана. — Что ж, в будущем будь более осторожен. Как практикующий медик советую. Такие прекрасные люди не должны страдать. Место прикосновения его губ, которое Каспиан едва почувствовал, теперь ощутимо зудело, будто летний солнечный ожог. Это отвлекало. Настолько, что Эдмунд опять успел немного пройти вперёд, пока он его не нагнал. На этот раз Эд ведь даже не мог точно знать, куда они идут, он просто оставил Каспиана позади стоять и придумывать уместный ответ. — Эй, вообще-то, никакие люди не должны страдать! Если они невиновны, конечно, — поправился Кас, скорее из принципа, чем из желания добиться справедливости. — Оу, а ты считаешь себя носителем идеально чистой кармы? Тогда, боюсь, мне ещё предстоит запачкать её своей. Каспиан чуть не споткнулся под смешок Эда, но быстро вернулся в норму. Он не мог сделать ничего другого, кроме как в бессилии провести рукой по лицу. — Твои подкаты это просто нечто… — Но тебе же нравится, — уверенно подмигнул ему Эд. — Как думаешь, после этого у кого из нас двоих худший вкус? — Думаю, это легко проверить. И они снова целовались. Каспиану всё больше и больше начинало казаться, что у него развивается новая зависимость, в дополнение к кофеиновой. Но эта была намного приятнее. И слаще. Потому что даже с острой дерзостью и колким сарказмом Эдмунд оставался самым сладким человеком, которого Каспиан когда-либо целовал. Кажется, у них был примерно одинаково специфические вкусы, вот и всё. А главное — они просто прекрасно дополняли друг друга. Что-что, Тейлор? Ах, да, «мы знакомы двадцать секунд или двадцать лет?», верно, что-то вроде того. Каспиан лишь усмехнулся этой иронии в пустоту. И каким бы весёлым ни было сегодняшнее приключение, уже ближе к своему дому он начал отмечать, что усталость всё же постепенно забирала своё: в глазах появилось это противное жжение, которое было так сложно сморгнуть, а руки и ноги казались тяжелыми, будто с дополнительным грузом на каждой конечности. Глупое тело, не знавшее, насколько Каспиану нужно было сбросить напряжение, просто толкало его сразу спать. И, наверное, стоило бы его послушать. Это было бы разумно. Но Каспиан не для того уже столько времени потратил на Эда, чтобы на пороге собственного дома резко взять и уйти в отказ. Было бы глупо и обидно после всех событий так ничего и не сделать, верно? И для себя, и для него. Невероятно разочаровывающе. Каспиан заторможенно моргнул, со второй попытки вставляя ключ в скважину входной двери своей квартиры, и согласился сам с собой. Абсолютно верно. Даже если руки Эда, со спины обвивающиеся вокруг его рёбер, казались теперь уже не столько сексуальной претензией, сколько уютной заменой утяжелённого тёплого одеяла. И всё равно Каспиан не просто спать его вёл. Хотя было бы неплохо и выспаться потом вместе тоже, как минимум в качестве дополнения к основному блюду. Интересно, был ли у него шанс уговорить Эдмунда остаться до утра? Возможно, соблазнение вкусным, лично приготовленным завтраком может оказаться неплохим козырем… Даже забавно, что уже теперь, когда они наконец — наконец-то! — добрались до спокойного места, к которому так долго стремились, то… Ну, наверное, стоило бы наброситься друг на друга, начать срывать одежду в порыве, обязательно приложить друг друга к каждому углу квартиры по пути к спальне, всё такое. Каспиан примерно так и представлял себе их секс ещё чуть больше получаса назад, когда они только-только пересеклись взглядами в клубе. Лукавая хитрость Эда и азартные искры в его глазах так и намекали, что любовник он абсолютно неудержимый, со склонностью дразнить и оставаться наглым до последнего. Вот только с тех пор прошло уже значительное время. Возможно, Каспиан успел поменять своё мнение о нём. На что-то более неоднозначное, более сложное, более… То самое, из-за чего они сейчас просто остановились в темноте прихожей, прижимаясь друг к другу, но не с горячей страстью, а скорее с тёплой, немного ленивой неспешностью. Как будто им больше некуда торопиться и не нужно больше стараться отвоевать каждый кусочек чужого внимания себе, пока ещё есть такой шанс, пока человек напротив тебя ещё не оттолкнул и не заскучал. Они даже не целовались. Конечно, возможно потому, что губы уже ощутимо зудели, измученные за последнее время почти до боли, но также и потому, что это больше не казалось единственным способом близости. Они могли просто стоять, слегка покачиваясь в такт несуществующей музыки, и изучать тела друг друга чуть менее лихорадочно, чуть более внимательно — так, как не могли себе позволить прежде. Легко пробираясь кончиками пальцев под одежду, щекоткой проходясь по рёбрам, лаской вдоль позвоночника, поощрением разливаясь по коже. Это было просто приятно. А ещё Каспиан чувствовал, что если они всё же не начнут более серьёзные действия прямо сейчас, то он сам просто заснёт на месте и не очнётся до утра. — Спальня вон в той стороне, — едва разборчиво пробормотал он, носом подталкивая висок Эда в правильную сторону. Тот даже не повернулся туда, но Кас мог ощутить дуновение его тёплого влажного выдоха у себя на ключице. — Может, ещё и свет включишь? — с тусклым призраком прежней язвительности заметил Эд, не отрывая от него рук, и Каспиан усмехнулся. — Не доверяешь, что я доведу тебя по собственной квартире вслепую? — Просто разумно опасаюсь споткнуться о какой-нибудь порог или коврик. Я сейчас не особо образец человеческой грации, могу случайно и… Они успели сделать примерно полтора шага вместе, всё так же нелепо отказываясь расходиться — и споткнулся в итоге именно Кас. В собственном доме. На том месте в коридоре, где определённо ничего и никогда не должно было быть. — Чёрт!.. Эдмунд с трудом едва удержал его в вертикальном положении, недовольно ворча от усилий, и после этого всё же пришлось потянуться включить скромную лампочку под потолком. Лишь для того, чтобы увидеть лежащее посреди коридора препятствие, так им помешавшее. Это было тело. Ну, точнее, это была девушка, вроде бы такая же молодая, как оба парня, и она лежала на спине, широко раскинув все конечности по сторонам и перегораживая весь коридор. О её ногу Каспиан так нечаянно и запнулся, пытаясь добраться до спальни. А ещё всё лицо девушки было закрыто её же длинными волосами. И она определённо точно не шевелилась и никак не отреагировала, когда её столь беспардонно пнули. Разумеется, Каспиан тут же присел рядом с ней на пол, с прояснившимся от тревоги зрением и диким смятением в крови на грани страха. К его удивлению, Эд опустился рядом. — Кто это? — спросил он, оставляя Каспиану только неохотно признаться в очевидном. — Эм… На самом деле я не уверен, что вообще знаю… — И часто на полу твоей квартиры оказываются совершенно незнакомые тебе девушки? Пока Эдмунд нервно иронизировал у него за плечом, Каспиан нащупал пульс на шее девушки. Живая, просто, видимо, крепко спит. И, судя по развевающемуся вокруг запаху алкоголя, ещё и пьяная. Ну, всё равно уже хорошо. Он случайно коснулся её длинных тёмных волос, и что-то как будто промелькнуло в его памяти в ответ на это ощущение. Что-то такое смутно узнаваемое, как из сна во сне, и Каспиан нахмурился, не находя креативного сарказма для ответа Эдмунду. — Если честно, такое впервые. — Вдруг ослепительная догадка мелькнула у него в сознании, всплывшая из глубин памяти. — И нет, погоди, я её знаю, это… Ровно в эту секунду тело девушки вздрогнуло и зашевелилось. Плохая координация из-за высокого градуса не давала ей сделать что-то сложное, и она издала негодующий низкий звук, похожий на недовольное рычание. Каспиан немного улыбнулся. Теперь, когда он вспомнил, кто именно это такая, тревога его значительно поубавилась, и он смог как минимум попытаться помочь знакомой откинуть с лица волосы. Как только девушка смогла нормально видеть, она расплылась в пьяной ухмылке, глядя на Каспиана снизу вверх. — О, Кас, приве-е-ет… Тебе так идёт этот гл… гил… глиттер, да! Ты светишься, как ангел с небес… Она захихикала, пока Каспиан слегка покраснел от осознания, о чём именно она говорит. Видимо, его маленькая мечта о том, чтобы блёстки со скул Эда перекочевали и к нему тоже, всё же и правда исполнилась. От этого резко нагрелись щёки и уши. Стало ещё лишь теплее, когда Эдмунд собственнически закинул ему со спины руку на плечи и сам придвинулся ещё ближе, словно защищая от чужих нападок. — Только мой персональный ангел на сегодня… — начал он в приступе ненавязчивой ревности, но вдруг запнулся на полуслове. — Стоп, погоди. Сьюзен? Это правда ты? Каспиан обернулся к нему так быстро, как только позволила ему его шея. — Вы знакомы? — Эд? — так же удивлённо и всё ещё полупьяно признала его в ответ по-прежнему лежащая девушка. — Что ты тут..? Она продолжала бормотать что-то дальше, но Каспиан уже не мог разобрать слов и слышал только другой, звучащий совсем близко над его ухом голос, смешивающий удивление и насмешку ровно пополам. — Помнишь, я говорил, что у меня две сестры? Ну вот. Вторая. Сьюзен Пэвенси. Сомневаюсь, что она представлялась тебе с фамилией. Милое совпадение, да? Так откуда она здесь, ещё раз? Едкостью улыбки Эда можно было плавить золото. Каспиан мог только в полном шоке моргать и стараться удержать на месте челюсть. А ещё мог попытаться придумать, как бы ему помягче изложить собственную историю того, как именно он сам познакомился со Сьюзен некоторое время назад. Что привело к неминуемому разговору в сторонке от так и распростёртой на полу девушке, которой там, казалось, было вполне комфортно. Честно говоря, она сейчас беспокоила Каспиана в последнюю очередь. — Так значит, ты переспал с моей старшей сестрой? — ещё раз переспросил Эдмунд. Каспиан уклончиво кивнул. — Это было давно?.. — Два месяца назад! — подсказало ему пьяное тело с пола, и Кас мог только устало улыбнуться в ответ. — Месяц и три недели, почти, да, — исправился он, вызывая у Эдмунда недоверчивый взгляд. — Ты помнишь, с кем спал больше месяца назад? Что, вплоть до дня? Вообще-то, да. Каспиан и правда помнил всё довольно хорошо. О чём и рассказал Эдмунду вкратце. Про похожее знакомство в ночном клубе, совершенно обворожительную девушку, лёгкое ощущение гордости из-за того, что она выбрала именно его из всех других. Потом короткая дорога до его дома, начисто лишённая остановок по пути, и вполне удовлетворяющая совместная ночь на его кровати. Без подробностей. А ещё то, как Сьюзен не собралась и не ушла тут же, а в удивительно меланхоличном состоянии после оргазма разговорилась про свою жизнь. Про довольно унылую работу, почти не приносящую радости, про отсутствие настоящих друзей, кроме коллег-сплетниц, и про большую шумную семью, которая её совсем не понимает и редко умеет выслушать и правильно поддержать. Как иногда её просто душит рутина и знакомые места и лица и хочется просто бросить всё и хотя бы на время сбежать к чему-то совсем другому. Каспиан всегда был довольно сочувственным человеком. Он тогда даже не подумал дважды, прежде чем предложить красивой, приятной и печальной девушке приходить к нему домой и оставаться на ночь, если ей вдруг понадобится. Это, конечно, не то чтобы полноценная смена обстановки, но как будто всё равно лучше, чем то бесконечное беличье колесо, которое составляла её повседневная жизнь. Да, Каспиан был из тех людей, которые хранят ключ под входным ковриком снаружи. Ну а что, если из его квартиры и так было нечего красть. А так он хотя бы вызвал улыбку на лице милой девушки, которая правда ему понравилась, и дал ей столь необходимую возможность сбежать. Даже если она ей никогда не воспользуется, всё равно. Это предложение было озвучено почти два месяца назад, и Каспиан, если честно, сам был удивлён, что Сьюзен вообще это запомнила, запомнила его. Она с тех пор ни разу не выходила на связь. Кас и не сильно надеялся, на самом деле. Ну и да. Конечно, сейчас она пришла именно в эту ночь, из всех других возможных вариантов. Это уже даже совпадением назвать было сложно. — …У меня просто довольно хорошая память на лица, — наконец оправдался Каспиан и спустя паузу добавил: — И есть совесть. — Ну разумеется. Жаль, что я походу утерял шанс попасть в этот совестливый список особо запомнившихся лиц, — с лишь слегка наигранной досадой пожаловался Эд, мгновенно вызывая у Каспиана желание ответить что-нибудь, что угодно. — Я бы и так тебя запомнил! Знаешь, ты же такой… — он не мог подобрать слов. Мог только надеяться, что выражение лица скажет всё за него. И, судя по смягчившемуся взгляду Эда, это и правда отчасти сработало. — О, я знаю, — дерзко и многозначительно ухмыльнулся он. — Но спасибо. Итак, что мы будем делать с этой незваной проблемой, которая походу для нас обоих не чужая? Не бросим же так вот посреди коридора. Даже если в глубине души немного и хочется. Взгляды обоих парней вернулись к Сьюзен, которая уже умудрилась снова задремать на жёстком, продуваемом всеми сквозняками полу. Такая взъерошенная и потрёпанная, она вызывала почти семейную жалость, и Каспиан был рад, что именно это теперь чувствует к бывшей любовнице. Ничего такое между ними в любом случае не могло бы иметь продолжение. — Надо на кровать переложить, наверное, — отвернулся он в сторону спальни, прикидывая, насколько сложно будет оттащить туда безвольное тело. — А ты сам тогда где спать планируешь? Неожиданный вопрос Эдмунда сбил Каса с мысли, и он ненадолго затормозил, ищуще оглядываясь по сторонам. И правда, вряд ли уместно будет делить кровать с пьяной девушкой, пришедшей сюда за убежищем и простой ночёвкой, да и желания к такому он сейчас вообще не испытывал. Решение всё же нашлось, когда Каспиан внимательнее осмотрел знакомый коридор. — Вон тот диван раскладывается, — кивнул он в угол на старый предмет мебели и слегка поморщился. — Ну, вроде бы. Я давно его не проверял. Кажется, Эд совсем не был впечатлён таким ответом. Он только бровь приподнял. — М-да… Твоё благородство не знает границ, Кас. Очень жертвенно. — Она пришла сюда за помощью и ночлегом — не могу же я уложить гостью на каком-то старом протёртом диване. Это элементарная вежливость, Эд. — Ну да, ведь врываться без предупреждения в чужой дом посреди ночи, прерывая кое-что очень важное, и по пьяни требовать ночлег — это пик ответной вежливости… С этими словами, которые Эд продолжал угрюмо ворчать, они вместе, в четыре руки, и перенесли Сьюзен в спальню. Если это ворчание было его способом утешить Каспиана и каким-то образом защитить его, то сработало просто прекрасно, смущённое тепло снова разгоралось у него в груди. Даже не сговариваясь, девушку они решили не раздевать, а оставить спать так. Явно настрадавшаяся за вечер одежда Сьюзен сама по себе выглядела так, будто её было совсем не жалко, а постельное бельё Каспиан и так собирался стирать, так что никто ничего не терял. — Это всё вообще уже даже не смешно! Нас что, прокляли? — между делом фыркнул от смеха Эд, поправляя подушку под головой сестры. — Разве что за нарушение общественного порядка. Есть знакомые ведьмы? — охотно поддержал его шутку Каспиан, пока накидывал на Сьюзен одеяло. — О, ты даже не представляешь… Знаешь, в клинике, где я стажируюсь, есть глава хирургического отдела — я точно лучше ведьмы её никак не назову. Эта мегера определённо меня ненавидит, и это невероятно взаимно. Думаешь, она могла бы устроить всё это, чтобы я даже вне работы не мог отдохнуть от её вечного давления? — Разве что тогда ей помогал мой дядя, — улыбка Каспиана дрогнула, но он всё же продолжил. — Он тоже… вполне возможно, имеет на меня зуб. Долгая история. Наверное, все эмоции читались у него на лице, подсвечиваясь тусклым светом из коридора. Каспиан не планировал показывать так много намёков на свои слабости человеку, которого знал едва ли час с небольшим, но просто не мог остановиться. Тем более что Эдмунд, кажется, хотел поддержать его. Примерно так Каспиан интерпретировал то, как Эд несильно подтолкнул его плечо в дружеской манере. — Оу, а ты более бэдбой, чем я думал! Выбесить чем-то свою родню настолько, чтобы та захотела тебя проклясть? У нас с тобой определённо много общего. Каспиан умел ценить сочувствие даже в такой форме. Это было мило. Они вернулись обратно в коридор, как только закончили устраивать давно и крепко спящую Сьюзен, и Кас просто не мог не высказать одну мысль, которая крутилась у него в сознании всё последнее время. — Знаешь, ты можешь перестать безостановочно меня хвалить. — Он немного неловко сцепил пальцы, чтобы руки от смущения и усталости дрожали меньше. — Теперь это выглядит странно. В смысле… Очевидно, что сегодня у нас ничего не получится. Ты ничего мне не должен. — М-м, но я хочу, — не согласился Эд, пока его ладони успокаивающе накрыли ладони Каспиана. Они так и остановились лицом к лицу напротив входной двери, держась за руки. — Что правда странно, так это твоя реакция, тебе будто редко делают комплименты — во что я просто критически не могу поверить. С твоей внешностью, твоим характером, твоей личностью — где-то уже точно должны были основать секту для поклонения. — Я не… — Каспиан снова недоуменно замер и чуть нахмурился. — Это вообще точно комплимент? По лицу Эдмунда расплылась какая-то полузнакомая, до одури довольная кошачья улыбка. Такая, будто в ней было что-то более глубокое, чем простое самодовольство. Вместе с ней Эдмунд отпустил руки Каспиана — но прежде чем он успел осознать острую тоску по этим прикосновениям, он почувствовал обвивающие его пояс ладони. Отвечая, Эд продолжал подтягивать его ближе к себе, пока пространство между ними совсем не закончилось. — Из моих уст — определённо комплимент. Из чьих-нибудь чужих — я, наверное, посоветовал бы тебе сразу звонить в полицию и в дурку, на всякий случай. — Это звучит слишком самокритично, даже для тебя! — рассмеялся Кас. — Возможно. Дашь мне возможность списать это всё на усталость? Мягкий, доверчивый голос Эдмунда так сильно отличался от того саркастичного, озорного и дерзкого, что Каспиан слышал всё время до этого. В ответ он мог только тяжело выдохнуть, немного наклоняясь, чтобы уткнуться ему в плечо, будто так и должно быть и обнимающиеся незнакомцы, изначально встретившиеся только ради секса, — это нечто совершенно нормальное, случающееся в его жизни каждую пятницу, а не только сегодня, в первый и наверняка последний раз. — Конечно. Ты… ты сейчас собираешься вернуться обратно к себе домой, да? Передай Люси и её подругам привет от меня. Говорить это было немного горько. Каспиан чувствовал неприятный, печальный привкус на языке, но в то же время никак не мог найти поводов задержать Эдмунда у себя ещё дольше. Тот и так проявил редкостные понимание и снисхождение, когда помог ему уложить Сьюзен в кровать, а просить о чём-то большем было бы невежливо. Особенно о том, на что они изначально не договаривались. Каспиан совсем не ожидал, что в следующую секунду его немного оттолкнут, чтобы заглянуть пристально в глаза. — А что, ты меня выгоняешь? — нечитаемо уточнил Эд, с бледным намёком улыбки на губах. — Я думал, у тебя тут и так приют для всех сирых и убогих, я как раз отлично впишусь. Что-то внутри груди Каспиана затрепетало, как крылья неуверенной, робкой птицы. Даже если Эдмунд и пытался выглядеть бесстрастным или отстранённым, на таком близком расстоянии это явно не работало. — Ты хочешь остаться у меня? — переспросил Каспиан. — Вынудишь меня сказать это полностью или так дойдёт? Такой, острый на язык Эдмунд был ему куда как более знаком, чем та уязвимая его версия, которую он видел полминуты назад. — Эм-м, хорошо, ладно… И спать ты будешь?.. — попытался собраться с мыслями Каспиан. — Точно не в обнимку с сестрой. Не то чтобы у нас были какие-то плохие отношения, просто… Нет, — поморщился он. — Я не спал в одной кровати с кем-то из своей семьи ни разу с тех пор, как Люси исполнилось шесть. — Но тогда… — Если ты меня не прогонишь? — склонил голову набок Эдмунд. — Диван кажется всё же вполне терпимым. Он будто дочитывал те мысли, которые Каспиан не успевал произнести. Удивительно. Как и то, что он был готов пойти на такой компромисс. — А, да, конечно, устраивайся… Но в тот же момент и немного больно. Ведь если Эдмунд сейчас займёт этот едва ли полутораспальный диван, то Каспиану останется только ютиться на полу каким-то образом. В конце концов, между ними ничего не было, то есть не было и причин разделить спальное место — самое время глубоко жалеть обо всех упущенных возможностях. Отгораживаясь от этих слишком тоскливых мыслей, Каспиан отвлёкся на поиск лишнего комплекта постельного белья, который он должен Эду. После этого он немного подумал — и пошёл на кухню, где в аптечке можно было найти аспирин. С утра головная боль будет к Сьюзен точно далеко не милосердна, об этом надо позаботиться заранее. Возможно, где-то между всеми этими пунктами Каспиан нашёл время ненадолго зайти в ванную и сполоснуть лицо прохладной водой. Это ненадолго разогнало усталый, сонный туман в сознании, пока тело настойчиво пыталось ему напомнить, что на улице — глубокая ночь, а он сегодня и работал днём, и потом много ходил, и переживал слишком много эмоций. Как хороших, так и… не очень. Видеть собственное отражение в зеркале над раковиной после этого всего было определённо угнетающе. Каспиан почти не смотрел, опустив взгляд. Но даже так он успел заметить немного оставшихся серебристых блёсток у себя на щеках. Почему-то от этого теперь тоже было не так радостно, как он ожидал. Так что он подхватил временно брошенные у раковины таблетки обезболивающего и продолжил свой путь к Сьюзен, которая завтра с утра точно скажет ему спасибо, как только проснётся совершенно разбитой в сильнейшем похмелье. И после этого Каспиан правда не хотел задерживаться. В конце концов, ему правда нужно было и самому подумать о собственном ночлеге, для которого ещё ничего не было готово. Но по дороге он невольно отвлёкся. Разумеется, на Эдмунда, только что окончившего застилать раздвинутый диван. Он раздевался перед сном и, кажется, был не против того, чтобы Каспиан немного посмотрел. Километры светлой, по-лондонски не тронутой солнцем кожи открывались плавно, продуманно, с намерением. У Каса зудели кончики пальцев от желания прикоснуться, почувствовать жёсткость всех выпирающих позвонков, пересчитать симметричные дуги рёбер. Проследить линии слегка подтянутых мышц и обхватить обеими руками узкую талию. Поцеловать каждую из немногочисленных родинок, лизнуть пятнышки бурых сосков. Узнать, какие звуки это может вырвать из дрожащего в напряжении горла. Сделать всё то, на что сегодня у него уже не хватит сил. Да и что попросту не позволят, разве что покажут издалека намёком, словно издеваясь. «Ха, смотри, всё это великолепие могло бы быть твоим! Но теперь уже никогда не станет, так что страдай». От этого покалывало и неприятно тянуло что-то под грудиной, пронзительно и тошно, с привкусом безнадёжно упущенного шанса. Но смотреть было всё равно приятно. Лучше, чем вообще ни разу этого не видеть. Поэтому Каспиан не моргал и, наверное, не дышал. А ещё старался не думать о том, каким отчаянно голодным сейчас наверняка выглядел со стороны — с пылающими невыразимой жаждой глазами, дрожащими руками, напряжённой челюстью. По-настоящему жалкое зрелище, должно быть. В отличие от того, которое разворачивалось прямо перед ним. Эдмунд разделся до безлико чёрных боксеров и тут же забрался под контрастно белое одеяло поверх таких же белых простыней, пока усевшись и накинув покрывало себе на плечи. На таком светлом фоне даже его бледная кожа казалась полной яркости и цвета. А потом он… ожидающе посмотрел на Каспиана? — Ну так что, ты идёшь? Каспиан недоуменно смерил взглядом расстояние от себя до полуобнажённого ангела, сидящего у него дома, на его диване. — Э-э… Что? Неужели он предлагал… Неужели… О. Когда Эдмунд спрашивал, может ли он занять диван, он на самом деле спрашивал, может ли он разделить его с Каспианом. Ох. — Кто первый доберётся до кровати, тот и сверху — мы договорились, помнишь? — Эд слегка улыбнулся и кивнул на место рядом с собой. — Я выиграл. Буду теперь спать здесь на тебе. Эдмунд по-хозяйски взмахнул одеялом, как крылом. Даже так что-то приглашающее в его позе оставалось, и Каспиан был не в силах избавиться от уже привычного ощущения лукавого азарта, разлитого в воздухе. Забудьте, что он говорил про ангела раньше. Эд не мог быть никем иным, кроме воплощения демона. — Это не кровать, а диван, — всё ещё отчасти заторможенно поправил его Каспиан, хотя даже не знал, зачем это сделал — придираться к словам в такой момент казалось кощунством. Эд только закатил глаза и невозмутимо улёгся, почти прижимаясь спиной к стене и оставляя рядом с собой ещё немного места на светлых простынях. — А ты не зануда, а моя прекрасная мягкая подушка с подогревом на остаток этой ночи, иди уже сюда! — Будто что-то почувствовав, он с лёгкой улыбкой добавил: — Честное слово, обещаю не приставать. Я слишком устал для таких активных действий, да и ты наверняка тоже. Просто выспимся. Это казалось даже слишком хорошим, чтобы быть правдой. Каспиан немного не верил себе, если честно. Он ожидал чего угодно от сегодняшнего вечера. Тяжёлой от усталости головы, угнетающей поволоки алкоголя, щемящего холода пустой и одинокой квартиры. Или наоборот — дикой порывистой интрижки, смазанного зрения, пьяного смеха и короткого прилива простого, примитивного удовольствия, которое ушло бы так же быстро, как и появилось. Но он точно не ожидал этих саднящих от бесконечных поцелуев губ, этого тихого предложения просто выспаться рядом и этого пробирающего насквозь тепла в груди. Наверное, в попытке осознать и уложить всё это в голове он замер слишком надолго. Эд, кажется, подумал, что он сомневается, и выражение его лица мгновенно изменилось, будто захлопнутая с размаху дверь. — Никакого давления, Каспиан. Я всего лишь предложил, так что если не… — Ладно! — чуть не крикнул он в панике от спешки и тут же смущённо прокашлялся. — Ладно, я… Спасибо? Он сделал неуверенный шаг к дивану. Потом ещё один. Его прекрасный мираж никуда не исчез, и, боже, какое же это было облегчение. Каспиан не был до конца уверен в собственном здравомыслии в этот момент. Хотя даже так — никто бы не смог его остановить от того, чтобы тоже наскоро скинуть часть одежды и залезть под так дружелюбно предложенное одеяло. — Никогда не благодари других людей за возможность пользоваться чем-то в своём собственном доме. — Эдмунд даже нахмурился. — Это тебя твой дядя такому научил? Честно говоря, я уже хочу его убить. Едва ли Каспиан прислушивался к его словам, слишком занятый тем, чтобы устроиться на узком диване рядом с другим парнем. Как бы ему ни хотелось, пока здесь было не слишком удобно, а неровная поверхность с почти что прощупываемыми под обивкой пружинами тем более не внушала доверия. С той стороны, где Каспиан едва умещался на диване без зависания одного бока в пространстве, под край одеяла постоянно задувал прохладный сквозняк, заставляя его непроизвольно ёжиться. Видимо, своим беспокойством он очень быстро надоел Эдмунду. Уже скоро Каспиан почувствовал, как тот тяжело вздохнул, как мать над нерадивым ребёнком, и начал шевелиться сам. Сначала Кас не понял, но вот потом… Руки, уверенные и настойчивые, потянули его за плечо, насильно переворачивая на спину и сдвигая ближе к стене. Каспиан почти не сопротивлялся, что-то в нём замерло в взволнованном ожидании. Эд тем временем перекинул через него одну свою руку, а потом придвинулся и сам. Буквально заполз на него сверху, без капли смущения прижимаясь кожа к коже, устраивая голову чуть правее середины его грудной клетки. Плотно, естественно, перекладывая часть своего веса на Каспиана, будто они уже сотню раз спали так вместе и в этом не было ничего особенного. Каспиан поймал себя на мысли, что на самом деле был бы не против. Довести это число с нынешней единицы до сотни. Когда-нибудь. В очень гипотетическом будущем. Он ощущал давление уютной тяжести на груди, мягкую щекотку коротких тёмных волос и то, как их ноги почти переплетались под одеялом. Потребовалось немного времени, чтобы взять себя под контроль и выкинуть из головы все сексуальные ассоциации, но когда Каспиан это сделал, то… Всё стало просто спокойно. И хорошо. Мерное прохладное дыхание оглаживало чувствительное местечко под его ключицами, скользя по груди, одновременно отвлекая и умиротворяя. Ритм, если в него вслушаться, оказался таким убаюкивающим. Каспиан был не уверен, что сможет вспомнить, когда вообще в последний раз спал с кем-то в одной кровати без сексуального подтекста. Это и должно ощущаться так хорошо? Руки и должны так постоянно, нестерпимо чесаться, не находя себе иного места, кроме просторов чужой обнажённой кожи, от которой не получалось оторваться? И сердце, и разум… На самом деле, Каспиан чувствовал себя так, словно сходит с ума. — Хей, дыши, пожалуйста. Не хочу потом объяснять твоему отвратительному дяде, почему меня нашли в твоём доме возле твоего трупа. Это будет воистину неловкой историей, даже аутоэротическая асфиксия лучше, чем «задохнулся на ровном месте в постели с любовником на одну ночь». Никто из твоей семьи на похоронах точно не оценит, особенно из моих уст. К настоящему позору, Каспиану и правда понадобилось время, чтобы сосредоточиться на смысле слов, а не на том, как ощущался гул речи в груди лежащего на нём парня. Это просто слишком отвлекало. Слишком манило. Однако сразу после осознания он нахмурился. — Почему мы вообще обсуждаем мою семью? Мы знакомы от силы несколько часов. — Ну даже не знаю, ради баланса вселенной, наверное, — хмыкнул Эд, и этот холодный порыв воздуха проскользил уже прямо по шее Каспиана, вызывая дрожь. — А то, может, ты не заметил, но ты уже успел познакомиться с большей частью моей семьи: Питера ты видел в баре, Люси у меня дома, а Сьюзен ты и так знаешь в чём-то даже получше меня. — Тут Каспиан немного закатил глаза, насмешливо выдыхая «ха-ха», что Эд полностью проигнорировал. — Но ты почти не упоминал свою семью, кроме дяди. Я просто делаю выводы. Так я неправ? Его не за что убивать? Каспиан всё ещё не мог поверить, что происходящее вокруг него сегодня реально. С того самого момента, как он встретил Эдмунда этим вечером в клубе, все события казались вышедшими прямиком из какого-то странного, но чертовски приятного сна. И раз этот сон правда приятный и принадлежит Каспиану, то он точно не будет здесь думать о Миразе. О чём угодно, только не о… — Я правда не собираюсь это обсуждать. Я хочу выспаться. — Оу-у, ну вы посмотрите, кто это у нас тут такой чувствительный… — попытался шутливо подколоть его Эд, его голос превратился почти в мурлыканье — лишь для того, чтобы в конце концов оборваться длинным зевком. Каспиан усмехнулся, закрывая глаза и старательно не думая о том порыве тёплого воздуха, который при этом прокатился по его голой коже. — А кто это у нас тут такой сонный? — поддразнил он в тон. — Заткнись. — Ну… Вообще, Каспиан правда достаточно утомился и потерял всякий контроль над собой, увязнув в этом размытом, комфортном оцепенении перед сном, чтобы в реальности отпустить совсем уж примитивную шутку про «тогда заставь меня», — но Эдмунд разбирался в таких шутках уж точно получше, и не открывая глаз Каспиан почувствовал прижатый к своим губам в предупреждении палец. — Нет, у меня не хватит сил сейчас тебя поцеловать, уж прости, — звуча ничуть не виновато, заявил Эд, и это было просто очаровательно. Каспиан старался не сбиваться с дыхания, когда на этот раз рука Эдмунда опустилась не просто где-то рядом с ним, а заняла оставшееся пространство его грудной клетки. Тепло и уверенно. Успокаивающе — и именно так, как Каспиану было нужно всё это время, даже если он об этом даже не догадывался. Он мог только надеяться, что Эд никак не почувствует то, как в этот момент у него сердце колотится бешеной птичкой где-то на уровне кадыка. — Спокойной ночи, Эдмунд, — сглотнув, пожелал он, больше не доверяя своему голосу и собираясь оставить все разговоры надёжно позади. — Спокойной ночи, Каспиан, — Эд снова зевнул — и наверняка только поэтому из него вырвались следующие слова, тихие, на грани шёпота: — Пообещай никуда не пропадать утром. Да сих пор Каспиан честно держал глаза закрытыми. Но теперь он не выдержал. И, не в силах ничего с собой поделать, смотрел теперь в унылый потолок своей квартиры, молясь на то, чтобы его сердце больше не пыталось остановиться за сегодня. — Это моя квартира, куда я денусь, — неуверенно выдохнул он, когда убедился, что голос не будет дрожать. — Лучше ты пообещай… не исчезать без предупреждения. А то я ведь непременно найду тебя. До боли точно перед глазами мелькнула дорога к дому Эдмунда, перемешанная с воспоминаниями о десятках поцелуев, от которых сейчас зудели губы. Каспиан не думал, что вообще когда-нибудь сможет это забыть. Эдмунд в последний раз повозился перед сном, слегка притёрся щекой к чужой тёплой коже, бормоча что-то отдалённо похожее на сонное «обещаю». Засыпающему Каспиану этого было более чем достаточно. … Когда он проснулся, было раннее утро. Глаза немного болели от нехватки сна, но Каспиан уже знал, что больше уснуть не сможет. Глубокое внутреннее беспокойство звало его срочно встать и начать что-то делать. Иногда такое случалось. Болели не только глаза, но и вся голова, отдающаяся тяжестью и эхом на любое движение, но в целом всё было не так уж плохо, по крайней мере согласно персональной шкале Каспиана. И он не забыл обо всём произошедшем прошлыми вечером и ночью. Но всё равно испытал короткий шок, когда проморгался, посмотрел в сторону — и настолько близко увидел чужую полуобнажённую спину, частично укрытую мятым белым одеялом. Видимо, во сне Эдмунд откатился немного в сторону от своей «подушки с подогревом» и теперь был повёрнут к стене, всё ещё достаточно близко к Касу из-за узкого дивана, но так Каспиан уже хотя бы мог попытаться незаметно встать и никого этим не разбудить. Возможно, это не столько везение, сколько тот маленький факт, что вчера перед сном он напрочь забыл задёрнуть все шторы. Из-за этого всю квартиру теперь пронизывали яркие косые солнечные лучи, и даже удивительно, что первым от них проснулся именно он, а не кто-то из его гостей. Эд вот, чтобы ему не светило в глаза, свернулся почти в клубок, во сне уткнувшись носом в стену, где было больше густых теней. Мило. С неумеренной осторожностью и чрезмерно большим количеством времени Каспиан всё же встал, никого при этом не потревожив. Мысленно он немного поблагодарил парочку богов, ни в одного из которых на самом деле не верил, за то, что вчера ему всё же хватило ума сильно не напиваться, иначе сегодня ему было бы намного хуже и ни о какой грации не могло бы идти и речи. Кстати о тех, кому хуже. Каспиан так и не нашёл в себе сил вдоволь наглядеться на спокойно спящего Эдмунда — нет, ему хотелось, но, наверное, так он бы точно не смог отойти от дивана дальше, чем на два шага, поэтому воздержался. Но это лишь значило, что сразу после того, как встал, он отправился проведать Сьюзен. Он не стал заходить в комнату, только огляделся из дверного проёма. Кровать была в значительно большем беспорядке, чем то, что Каспиан ожидал от девушки, но не считая этого она пока была в порядке. Голова, едва виднеющаяся над одеялом, больше походила на растрёпанное воронье гнездо, в котором издалека было не разобрать каких-либо черт лица, и он уже заранее знал, что Сьюзен точно будет ему жаловаться, когда проснётся, ведь было очевидно, что она очень следит за своими волосами. Сам Каспиан молча отпустил одинокий невесёлый вздох о своей подушке, от которой теперь точно придётся отмывать следы косметики: потёкшей туши, теней, тональника, остатков помады, ведь вчера Сьюзен точно и не подумала умыться перед тем, как отрубилась у него на полу, а потом и на кровати. А отмывать теперь всё это с ткани так долго, сложно, неудобно и вообще… Почему-то от мысли об оставшемся на щеках Эда глиттере, теперь наверняка поровну рассеявшимся по наволочке, одеялу и простыне на диване, такого негатива не вызывали даже близко. Ноги сами привели на кухню, также залитую солнечным светом, от которого щипало глаза. Вспоминая собственные вчерашние мысли, Каспиан собирался приготовить завтрак — только теперь уже не на двоих, получается, а на троих, ведь оставлять Сьюзен без еды казалось форменным преступлением. И вообще-то, Каспиан ещё вчера (или, формально, уже сегодня?) обещал сам себе, что приготовит что-то особенное. Вот только продукты в собственном холодильнике быстро убедили его сменить мнение в сторону простой яичницы и тостов, без лишних кулинарных изысков. Примерно этим он и занимался в течение следующего получаса, совсем не замечая времени. Не считая шипения масла на сковороде, в остальном доме царила тишина, а город за окном просыпался в выходной совсем медленно. Правда, как только прошла туманящая разум тяжесть, так сразу голову заняли мысли о произошедшем. Это ведь было так странно, будто всё прошло под каким-то затянувшимся заклинанием. Каспиан невольно рассказал этому парню так много о себе — пусть не всё, но он упоминал свою работу, сложные отношения с семьёй и при этом услышал столько же в ответ, будто в безусловном равноценном обмене. У них было слишком много времени вместе, наверное, обычно Каспиан не так болтлив со своей парой на один вечер — хотя обычно он и не блуждает с кем-то почти час по улицам Лондона, всё всегда проходит куда быстрее. Но хочет ли он, чтобы это было всего на один вечер? Разумеется, вчера всё казалось почти сказочным, немного окрашенным через розовое стекло. Рассеется ли это сегодня, когда все проснутся, заново взглянут на вещи и оценят их более трезво? Даже сам Каспиан до конца не мог понять, как теперь относится к ситуации. Что уж говорить об Эдмунде и том, что происходит у него в его совершенно непредсказуемой голове. — Задумался о чём-то? Немного хрипловатый спросонья женский голос чуть не заставил Каспиана дёрнуться и испортить всё приготовленное. К дверному косяку прислонялась Сьюзен — медленно моргающая и неприязненно щурящаяся на солнце. Её чувствительной голове сегодня точно было хуже, и Каспиану было её почти жалко. — А? — Не верю, что эта яичница и впрямь настолько интересная, чтобы смотреть на неё не моргая десять минут подряд, — девушка усмехнулась немного кривовато, и теперь Каспиан определённо мог отметить фамильное сходство всех Пэвенси. — Прости… — Он выключил плиту под готовым завтраком и отошёл к столу. — Как себя чувствуешь? — Бывало и хуже. Спасибо, что приютил, кстати. Я размыто помню вчерашний вечер, но точно знаю, что ты решил не выставлять меня на улицу. Очень мило с твоей стороны. — А, да, конечно, без проблем, — Каспиан только отмахнулся, но потом с осторожностью продолжил: — Я могу спросить, почему ты ко мне пришла? Сьюзен уже устроилась за столом, в более тёмном углу, где было больше теней, и приложила руку к виску, слегка массируя. Видимо, мигрени и правда мучили её нешуточные. Но она всё равно нашла в себе силы улыбнуться, и красота этой улыбки легко покрыла и помятую со вчерашнего дня одежду, и усталое, до сих пор полусонное лицо, проснутся которому не помогло даже утреннее умывание. — Почему пришла… Просто небольшой приступ экзистенциальной тоски и парочка опрометчивых решений, — легкомысленно ответила Сьюзен, расплывчато помахав свободной рукой в воздухе. — Иногда случается. Вот только обычно идти мне некуда, кроме как к себе домой, а тут… Наверное, твой дом был ближе. И это намного приятнее, чем знакомые пустые стены. Это Каспиан мог понять. Самого часто посещали подобные мысли — он и в первый раз почувствовал, что у нас со Сьюзен достаточно много общего, а теперь лишь убеждался в этом. Возможно, раз судьба так настойчиво их сводит, он хотел бы попытаться построить с ней что-то вроде ни к чему не обязывающей дружбы. — Удивительно, как ты умудрилась потом ещё и дверь за собой запереть, в таком-то состоянии, — шуточно отметил он, и девушка поддержала, широко разведя руками. — Что я могу сказать, иногда сама себя удивляю! Считай, это всё моя таинственная женская магия. Получив снисходительный кивок на своей вопросительный взгляд, она забрала себе чашку кофе, которую Каспиан вообще-то приготовил для себя, но был не против поделиться. Кажется, и здесь их вкусы примерно сходились, потому что со стороны Сьюзен раздалось одобрительное ворчание, на что Каспиан не мог не улыбнуться. Видеть людей такими, только проснувшимися и самыми естественными за весь день, и правда было чем-то особенным. Мысли сами собой вернулись к тому единственному человеку, который тут ещё спал. Когда Сьюзен встала, она наверняка проходила мимо дивана, где оставался Эдмунд, и она скорее всего сказала бы Каспиану, если бы он уже проснулся. Очевидно, этого пока не произошло. И хотя обычно Каспиан не любил обсуждать людей за глаза, этот случай был особенным. Нерешительно он замялся, скрестив руки на груди и уткнув взгляд в пол, но всё же нашёл в себе силы начать эту тему. — Так значит… Ты не против? — Наконец поговорим про слона в комнате, да? — хитрые игривые нотки в её голосе промелькнули так знакомо, что Каспиан на мгновение зажмурился, прогоняя ассоциации. — Это не ответ. — Извини, просто всё ещё немного не могу поверить в такие совпадения! Ну какова вероятность, верно? — Сьюзен, — укоряюще позвал он, на этот раз посмотрев ей прямо в глаза, и тогда девушка наконец всплеснула руками. — Ладно-ладно! Конечно я не против. Между мной и тобой не было ничего такого, что давало бы мне право ревновать. И хотя ты очень симпатичный, ну и добрый тоже, я всё-таки… не думаю, что у нас могло бы что-то получиться. Никаких претензий. Её живые, подвижные жесты чем-то были похожи на то, что Каспиан видел у Люси. Интересно, Сьюзен когда-нибудь собиралась на ночёвки вместе с её подругами? И не завалялся ли где-то в её шкафу тоже собственный ободок с розовыми кошачьими ушками? Каспиану было очень сложно сохранять серьёзное лицо от этих воспоминаний, но он постарался кивнуть как можно искреннее. — Спасибо. Пока они говорили, Сьюзен успела продефилировать по всей кухне, допить кофе, с разрешения хозяина отрезать себе часть яичницы, и теперь она радостно уплетала её с тарелки, опираясь поясницей на столешницу недалеко от плиты. — Кстати, если посмеешь предложить ему кофе, он тебя убьёт, — вдруг отметила она без контекста, отставляя опустевшую чашку подальше от себя, — поэтому я очень надеюсь, что у тебя дома есть чай. — Что? — сбился с мысли Каспиан. — Ну, ты же хочешь впечатлить моего брата, — будто это нечто совершенно очевидное, кивнула Сьюзен. — Так вот, совет. А если у тебя есть ещё какой-то особо вкусный чай, то он вообще тебя поцеловать может — или сделать что-то ещё более весёлое, к моменту чего мне точно не следует тут находиться. Ну да ты наверняка уже и сам знаешь! Её намекающая лисья ухмылка совсем не внушала доверия, и Каспиан уже чувствовал, как краска заливает его лицо, пока сам он от неожиданности полностью потерялся в словах. — Я… Ты не… — Хей, это привилегии бисексуалов Пэвенси! — торжественно взмахнула вилкой Сьюзен. — Мы вдвоём с Эдом всегда друг друга поддерживали — даже когда пытались соревноваться друг с другом в количестве «жертв», всё равно. Я всё о нём знаю, как и он обо мне. В самых интимных подробностях. Так что не стесняйся, если вдруг однажды захочется пообсуждать, как трахается мой младший брат, а за символическую плату я даже могу попытаться потом ничего не говорить ему о том, что ты… — У нас не было секса. Каспиан сказал это буднично, совершенно нормально, чтобы исправить обычное недопонимание, — но вот на Сьюзен это почему-то оказало ошеломляющий эффект. Её речь замерла, глаза широко распахнулись, и вот теперь Кас резко понял, что, возможно, ему стоило бы молчать. — Что? — удивлённо переспросила девушка, и Каспиану не оставили выбора, так что он принялся пояснять. — У нас не было секса. В смысле, вчера, или уже сегодня, не уверен, — он нервно посмеялся, прекрасно осознавая, что снова начинает путаться в словах. Сосредоточиться было сложно. — Между нами ничего не было. Мы только целовались, а потом, ну, была очень долгая и запутанная дорога сюда, так что мы сильно устали… И просто спали на одном диване, рядом, потому что, знаешь, кровать была занята тобой. И мы решили, что у нас нет сил и лучше не стоит. Вот и всё. Не хочу, чтобы ты подумала что-то не то. Он не знал, почему это похоже на какое-то оправдание, на признание вины или что-то вроде того. Они все здесь взрослые люди и не делают ничего плохого — но тогда почему под тяжёлым, неморгающим взглядом Сьюзен Каспиану хотелось провалиться сквозь землю? — Кас. — Что? — Если ты разобьёшь ему сердце, я разобью тебе нос. — Что?! — Ну или не я, но Питер точно, — исправилась Сьюзен, и её тон превратился в задумчивый и недоверчивый. — Думаю, мы с ним ещё поборемся за это право. Просто… Эд вообще не остаётся на ночь с кем попало. Никогда. Это значит, что ты особенный или вроде того. И если для тебя это не так серьёзно… — О чём ты вообще? — Каспиан уже вообще ничего не понимал, но Сьюзен продолжала серьёзно говорить так, будто он ничего не сказал. — …то лучше оборви всё прямо сейчас. Не давай ему пустой надежды на что-то большее, если не планируешь потом сдерживать эти обещания. — Ты правда хочешь устроить мне такой разговор после всего одной совместной ночи, в которую мы с ним даже ничего не делали? Уверен, Эд не чувствует ко мне совершенно ничего. Даже если, может быть, Каспиану и хотелось бы, чтобы это было не так. Но Сьюзен просто звучала глупо — как ей вообще такое пришло в голову? Никогда ещё случайные встречи ради секса, которые к тому же не справлялись со своей главной целью, не вели дальше ни к чему хорошему и надёжному, Каспиан уверен. Хотя он уже начинал сомневаться под этим взглядом Сьюзен, который из арктически-строгого стал более мягким и почти ласковым, как у настоящей старшей сестры. — Ты не понимаешь. Но надеюсь, что однажды всё же поймёшь. Только… не воспринимай это поверхностно, ладно? Если Эдмунд остался у тебя на ночь без секса, то это серьёзно. Поверь его ближайшей подруге и самому доверенному лицу. — Даже более доверенному, чем Люси? — не смог удержаться от подкола Каспиан, и Сьюзен тут же вспыхнула возмущением. — Ну, вообще-то!.. — Она вдруг резко оборвала себя и подозрительно прищурилась. — Так, постой. Откуда ты знаешь про Люси? Эдмунд тебе про неё рассказывал? Это же надо было так проколоться. Каспиан почувствовал, как рука сама собой нервно тянется к затылку, чтобы тот почесать пополам в тревоге и смутной вине. — Ох, знаешь, это немного долгая история… И он рассказал её как можно короче. В общих чертах. Просто упрощённый пересказ того, насколько безумной успела стать его жизнь на один вечер. А если за всем этим рассказом он постепенно, ненавязчиво подталкивал Сьюзен к прихожей и выходу из квартиры, то это только его дело. Тем более что девушка и не сопротивлялась, слишком захваченная удивлением и недоверием каждому его слову. Уже на пороге она подвела флегматичный, полностью уверенный итог: — Ну, я поняла. Это точно судьба, без вариантов, — серьёзно кивнула она. — Что ж, значит, ещё точно встретимся, Каспиан, и запомни — чай. Пока и ещё раз спасибо! На последних словах она улыбнулась, искренне и сияюще, снова чем-то неуловимо напоминая Люси, и у Каспиана уже с самого утра глаза двоились от всех этих Пэвенси, ураганом появившихся в его жизни. Он надеялся, что это задержится ещё на какое-то время. Желательно, на подольше. Хлопок входной двери, кажется, всё ещё не разбудил Эдмунда, и в прежней тишине Каспиан вернулся на кухню. Закончил готовить тосты, разложил яичницу, нашёл и заварил чай — спасибо Сьюзен, а то он не догадался, вспоминая коллекцию самого Эдмунда. В конце концов он просто устроился на самом солнечном месте, продолжив читать оставленный им здесь недавно сборник произведений Уайльда. Он дошёл примерно до середины «Идеального мужа», когда краем глаза заметил какое-то почти бесшумное движение в коридоре. Эдмунд. Не постеснявшийся без разрешения залезть в шкаф Каспиана и украсть оттуда удобные домашние штаны и футболку — Каспиан, в общем-то, даже не был удивлён. Тёплое, полное света и надежды ощущение у него в груди — это точно не удивление, во всяком случае. Какое-то время они просто смотрели друг на друга — в остатках утреннего солнца, пока город снаружи проснулся только наполовину и никто пока не думал искать их и пытаться вырвать из того прекрасного, личного и изолированного мира, который они нечаянно выстроили на двоих за одну ночь. Что ж, сегодня у них был шанс продолжить. Или, может, создать нечто совсем иное. Как они захотят. Эдмунд улыбнулся первым. Каспиан ответил тем же.