Drag Path

Город К. – город контрастов, где многовековые соборы соседствуют с громадными многоэтажками спальных районов, а по оживленным проспектам течёт жизнь. Жизнь, в которой будто уже каждый смирился с мраком, идущим бок о бок с тобой.  Никто точно не помнит, откуда пришли в город гули, как появились в целом. Бытовало мнение, что на одном из торговых кораблей. В разных источниках по-разному. Где-то говорилось, что вообще они – неудачный эксперимент каких-то ученых, сбежавший из лаборатории, и распространяющийся как ковид по всему миру. Возвращаясь к этой же теории, некоторые думали, что это опять проделки «китаёз». В общем, та часть истории, которую в учебниках разных стран будут коверкать только так. Факт остается фактом: проблема есть, с этим ничего не поделать.  Гули растворялись в толпе, сливаясь с людьми. Главное оружие – обыденность. Поначалу их появление списывали на маньяков-каннибалов, пока не перестали держать людей за идиотов. Всё-таки обманывать многомиллионную страну и такой же город миллионник долго бы не удалось. Позже, когда правда вскрылась, врать было бессмысленно. Но до сих пор в новостях рассказывают не про все случаи, а некоторые нападения нарочито маскирует под маньяков, будто у тех и без гулей забот мало. В мире, скрытым от глаз обывателей, было несколько простых правил, для успешного выживания. Первое – анонимность. Никаких свидетелей и лишнего шума. Любое привлечение внимание чревато смертью или чем похуже (в зависимости от того, что в голову придет органам). Второе – территории. В зависимости от опыта и сил, каждый охотился на своей территории. Те, кто уступал по способностям, обычно охотились на окраинах, где в случае чего было проще скрыться.  Третье – маска нормальности. Хочешь влиться в общество – будь добр всю жизнь подстраиваться под людей. Учеба, работа и друзья были частью необходимого камуфляжа. Да, немалая часть гулей придерживались относительно пацифистических взглядов – насколько позволяли особенности организма, жизни. Не каждому хотелось сломя голову убивать и пожирать людей, но это было частью природы, против которой не попрёшь. Жить на одном кофе тоже было невозможно. За годы адаптации в городе, где подавляющее большинство – люди, гули настолько умело проникли в разные сферы деятельности, что, если знать, где искать, можно было найти целые заведения, управляемые исключительно гулями. Обычно мирняком, само собой. Но даже так «убийцы» там могли быть гостями, сдерживающими себя ради безопасности всех. Таким образом, по всему городу в разных районах были расположены кофейни, магазины и даже больницы.  Естественно, в одиночку, не имея власти (если так можно говорить в положении, где ты объективно имеешь преимущество над большинством) такое не организуешь. Поэтому, ещё один момент, который был скрыт от глаз обычных обывателей – гули проникли куда глубже, чем может показаться. Неудивительно, что под покровительством некоторых из верхушек до сих пор существуют «особые» заведения. — Официа-ант! — нахально протягивает парень, вошедший в кафе несколько минут назад и уже вовсю барабанящий пальцами по круглому столику.   Но ни у кого (кроме гостей) его поведение не вызвало вопросов или раздражения. Работники Антейку давно привыкли к тому, что раза три в неделю, а иногда и в день, Кир приходит к ним то ли побесить брата, то ли просто побыть в месте, где он будет безоговорочно принят, будет своим. — Офици…  — Прекрати выть как кот, которому яйца выкручивают. — вдруг прерывает тираду знакомый родной голос, отвешивая слабый удар по затылку. —  Не кошмарь людей, пожалуйста. И не позорься. — Или тебя не позорить? — Кир ставит руку на стол, опираясь головой о ладонь. В их общении не было место злобе или возмущению друг на друга. Ну, крайнее редко, не сейчас. Скорее выученный обоими комфортный язык, где за толщей плотно застывших подколов и сарказма скрывается то, что понятно только им. Максим тяжело вздыхает – в этом споре он явно проиграл, либо не изъявлял желания его продолжать. Тут же, наклонившись чуть ближе, парень тихо спрашивает: — Зайдёшь в помещение для персонала?  Кир довольно кивает – знает, что ни один из присутствующих зевак в зале не удостоен такой чести. — Иди, у меня обеденный перерыв через пятнадцать минут, пока с другими пообщаешься. В своей сущности Антейку из себя представляло двухэтажное кафе. Первый этаж – зал и кухня, второй больше походил на коммуналку. Избирательную коммуналку. Владелец заведения – Акаши – выхаживал там гулей, попавших в трудную ситуацию. Как орнитолог лечил крылья птицам, пока те не смогут их расправить самостоятельно. Естественно Акаши – лишь прозвище, но Кир и не особо вдавался в подробности. Простые работники здесь – тоже гули, которые могли иногда оставаться на ночевку, некоторые вообще жили.  Стоит отдать должное искусной работе всех этих… существ? За годы работы никто из «нормального», людского мира не заподозрил ничего. Особенно стоит брать во внимание тот факт, что даже следователи приходили сюда на чашечку кофе! Под сопровождение Максима Кир проходит через стойку и удаляется в дверь для персонала. Она вела в небольшую каморку, в которой было две двери: на кухню (куда, очевидно, ему было незачем) и к лестнице, ведущей на второй этаж. До боли знакомый длинный коридор, пестрящий дверьми по обе стороны, встречает Кира. Можно было подумать, что это не кафе, а какой-то маленький придорожный отель. На стенах меж помещениями картины, на полу тумбочки с цветами в вазах. И не лень же работникам заниматься всем этим? Оказавшись в комнате под номером 7, почти в самом конце коридора, Кира встречает знакомое ему лицо. Девушка, старше его года на три, чьи блондинистые волосы аккуратными волнами стекали на плечи, услышав звук открывающейся двери, тут же оторвалась от местной новостной газеты. — Кир! — радостный возглас донесся, кажется, даже до первого этажа. — Марина! — следующий, но уже иронизирующий крик. — Будто мы с тобой не каждый день видимся. В следующую минуту на него налетели с объятиями. Обычное её поведение. — Тем не менее. Как ты? — чуть подуспокоившись, девушка любезно указала рукой в сторону диванчика, с которого соскочила минутой ранее. — А как должен быть? Всё нормально, ты же знаешь. Марину Кир любил. Чего уж там, они семья. Но эти расспросы ни о чём бесили его вне зависимости от спрашивающегося. Его взгляд упал на газету в заголовках которой как обычно большими буквами было напечатано «Следователи…», «Гули…», «Пропажа сумочек Гермес у…».  — Ну, что-нибудь положительное вычитала? — Ага, тысячу раз. — недовольно фыркнула Марина, отложив газету в сторону. — Я тебя, вообще-то, про учёбу хотела спросить. Выпускной класс все дела… — Готов? Нет. Хочу? Нет. Есть ожидания? Нет. Придётся? Да. Девушка лишь усмехается на такой ответ – это было в его стиле. Особенно на «бытовые» вопросы.  Они без того живут в пространстве, которое одновременно является и домом, и полем боя. Плакаты, кричащие об их «опасности», новости, прославляющие их уничтожение, законы, по которым их существование – сплошное преступление. Они вынуждены ежедневно потреблять нарратив, в котором они – монстры. А в случае с Киром, которому минимум девять месяцев в году приходилось каждый день контактировать с людьми, нельзя было не волноваться. Неверный шаг и ты труп. Хотя Марине стоило отдать ему должное: за почти восемнадцать лет жизни парня, на волоске от смерти (от человеческой руки) он был только раз, в детстве. — Не будь так категоричен к моему беспокойству, а? — девушка положила свою руку поверх чужой, сжатой в кулак. — Мы – семья, помнишь? Мне свойственно волноваться за… младших братьев всяких. Особенно когда они с шилом в жопе. — Ты убиваешь во мне всё суровое и мужское. — Оно в тебе было? Комната заполняется звонким смехом и настоящей войной рук и локтей. Кир атаковал первым, не мог терпеть такую наглость! Марина не отставала и ловко отражала чужие удары.  Приятно было снова почувствовать себя ребенком в мире, где пришлось повзрослеть несправедливо рано. — Сдаюсь! Сдаюсь! — щебечет девушка, сгибаясь пополам от хохота. Они дурачились минуты три, не более. Но этого хватило, чтобы перевести дух и отдохнуть (вместе с тем и запыхаться, да).  — То-то же. — самодовольно тянет улыбку Кир, откидываясь на мягкую спинку дивана. — Всё будет хорошо. Я обещаю. — У меня нет причин тебе не верить. Цветы хоть купи учительнице для приличия, если пойдешь на классный час. Женщинам такое нравится. Особенно преподавателям.  — Не учи меня, а.  Не успели они замолчать на пару секунд, как дверь распахнулась и на пороге закрасовался Максим, который явно был чем-то не доволен. — Клянусь, блять, я когда-нибудь уволюсь из этой шарашкиной конторы! Ненавижу общепит и безмозглых клиентов. — его слова ощущаются как гром среди ясного неба глупых игр и перепалок. Он падает на диван между Мариной и Киром, шумно вздыхая и, чуть успокаиваясь, кладет голову на плечо девушки. Та аккуратно приобнимает его, поглаживая рукой по плечу в успокаивающем жесте. Это всегда работало. Курсед не может сдержать лёгкой улыбки, будто последние пару лет не наблюдает эту картину почти каждый день.  Они сидят несколько минут в тишине, бесстыдно воруя драгоценное время чужого обеденного перерыва. Никто не решался нарушить эту идиллию первым. Им всем порой так невыносимо не хватало простой тишины, в которой ты можешь забыть обо всём вокруг: о выживании, о своих потребностях, о нужде маскироваться, о том, что ты не такой. — Завтра, — повернув голову в сторону Кира начал Максим. — пожалуйста, скажи, как всё пройдёт. Парень тяжело вздыхает. Ну вот опять. — Десять лет ничего страшного не происходило, а завтра должно? Конечно, скажу.  — Марку привет передавай, пусть тоже к нам хоть иногда забегает. Марк был одноклассником Кира. Тоже «необычным». Именно это их и сблизило в средней школе. Рыбак рыбака, или как там говорится? У них была одна тайна на двоих, раскрытие которой повлекло бы гибель обоих.  Но, в отличие от него, Кир посещал школу реже: удалось в своё время через знакомых врачей подделать справки об инвалидности на основе «проблем с ЖКТ». Теоретически, врачи не соврали. Поэтому он числился на домашнем обучении, пусть и всё равно по своему желанию ходил в школу достаточно часто. Опыт социализации лишним не бывает. Если бы не первое сентября, наступавшее через пару часов, Курсед бы просидел здесь до самого закрытия, наслаждаясь компанией таких же, как он. Прошелся бы по другим комнатам, поздоровался с Акаши и другими. Он знал, что ему здесь всегда рады.  Но одиннадцатый класс и беспощадно бегущее время вносили в его планы свои коррективы.  Завтра девятимесячный отчёт новой игры в человека: выглаженная рубашка, галстук и брюки, попытки разговаривать с одноклассниками на «обычные темы» и, не снимая маску, участвовать в жизни школы. Справлялся раньше – справится и сейчас. — Твоя школа опасно близко с центром находится. — Как и наш, восьмой район. — Кир склоняет голову на бок, нахмурив брови. Слушать это было как слушать каждый учебный год речь директрисы. Город К. был условно поделен на десять районов: Первый – один из центральных районов. В нём расположился штаб следователей, «Управление по борьбе с гулями», или же CCG (от английского Commission of Counter Ghoul). Куча промышленных предприятий, учебных заведений и культурных достопремечательностей.  Второй – находился на другом, левом берегу реки. По площади он значительно привосходил первый. Впрочем, как и любой другой район. Первый был маленьким, но пестрящим наличием всего, начиная школами, заканчивая военным госпиталем.  Во втором как раз располагалась школа – престижный лицей, в котором и обучался Кир.  Третий – северо-восточный район К., расположился (очевидно) выше второго, к северу. Отличался сочитанием плотной городской застройкой и значительных природных массивов.   Четвертый район расположился южнее второго (ниже, если смотреть на карту города). Но для гулей они особой роли не играли. Больший интерес для них представлял правый берег, а именно: первый, пятый, шестой, седьмой, восьмой, девятый и десятый районы. Первый по понятным причинам, в пятом, на самом севере города, расположился их импровизированный штаб - кафе "Антейку". Южнее от него, минуя восьмой, в девятом, уже жили Марина с Максимом и неподалёку от них (в том же районе) сам Кир. До учёбы добираться Киру было далековато, но местоположение обусловлено просто идеей: если нападут в одном из мест, не найдут другие, где ты можешь быть. Седьмой район находился прямо под первым, на юге, и тоже был небезопасным для гулей. Хотя, для них разве может быть хоть что-то в этом городе безопасным?  Про десятый и шестой особо нечего было сказать - районы как районы. За исключением того, что десятый всё ещё был опасно близок к центру. Однако город К. сам по себе был не маленьким. Имел даже развитый метрополитен, для более быстрого и удобного перемещения меж нужными точками. Поэтому, если приспособиться к "нормальной" жизни, бояться было нечего. Со временем все твои способности подражать доходят до автоматизма, и шанс быть замеченным снижается.  — Ладно, — выдыхает Максим, опуская руку на плечо Кира. — В любом случае, мы сотню раз все детали обсуждали. Я в тебя верю, всё будет хорошо. Кир ничего не отвечает. Его губы снова плотно сомкнулись и все его действия ограничились простым усталым кивком.  \\\ Серёжа сегодня просыпается не от хлопот матери по дому, не от панических скитаний её по комнатам и даже не от открытой двери в его комнату со словами "Серёж, вставай!". В этом учебному году всё немного иначе: матери предложили работу получше и в другом районе, из-за чего пришлось внепланово переехать, оставляя и друзей, и бывших одноклассников позади. Сколько бы Серёжа не возмущался и не злился на мать летом, потому что приходить в незнакомый коллектив уже на последнем году обучения - мучение. Заводить новых друзей, так как вечно мучать лучшую подругу встречами, где каждому из них нужно было добираться до места встречи не менее получаса, было бы слишком нагло. Серёже остатки совести не позволят. Сколько бы не боялся неизвестности, она была неизбежной, а за мать был рад. Она всегда хотела для него лучшего, для них. Не всегда получалось, но если ей самой будет так лучше - Серёжа готов терпеть. Так вот. Будит его сообщение его подруги – Кристины, одноклассницы с прошлой школы –, обычное «доброе утро». Всё-таки класть телефон под подушку, когда единственный не заглушенный контакт в телеграме – Крис, было ошибкой.  Потому что зная девушку, она могла разрозиться тирадой на пятьдесят сообщений в три часа ночи. Или просто начать спамить ему одним и тем же стикером, лишь бы тот зашёл сеть. И обычно их режимы «несна» летом совпадали, и иногда у Серёжи хватало мозгов отключать все уведомления в целом. Но, видимо, не перед учебой. «Ты ебанулась? Время шесть утра. Кто встает на линейку в такое время?» «Очевидно я, дурень» «и из-за тебя очевидно я тоже» «ну можешь вздремнуть ещё пару часов, разрешаю. ток в первый раз в первый класс не опоздай, а то будешь ныть мне потом что оказался изгоем лошня» Серёжа фыркает, реагируя на её сообщение блюющим смайликом. Она всегда любила преувеличить, намеренно выставив его дураком. Это был их стиль общения – язвительный до ужаса, но в равной степени и понимающий. Никто взаправду не недооценивал друг друга.  Её слова всё же не были лишены смысла. Не зря же его мать боролась с приёмной комиссией лицея, чтобы Серёжу приняли. Вся параллель одиннадцатых классов там была практически забита, кроме универсального 11А. Да и справедливости ради, на физмат он бы не потянул, даже если бы там были места.  Сама линейка начиналась в десять, что значило у него в запасе еще четыре, нет, два с половиной часа. Потому что часть времени он потратит, чтобы встать с кровати, два с половиной на то, чтобы привести себя в порядок, и чуть меньше часа, чтобы понять, как добираться до школы. Пешим или на транспорте – тоже вопрос. Пока единственный минус, который Серёжа нашел в переезде – расстояние. И до Крис, и до школы. Первое его волновало больше. Второе – всего минут тридцать ходьбы. Что в длительной перспективе просто отвратительно, и он обязательно потом поноет насчет этого той же Кристине. /// — Ты был бы просто отвратительным ребенком, ты знаешь это? — ворчит Максим, когда Кир вырубает уже третий будильник подряд.  Сегодня Кир ночевал у них в квартире, потому что не хотел возвращаться в свою пустую двушку. Потому что иначе он не заставил бы себя встать первого сентября рано утром ради какой-то вонючей линейки. Нет, он не соскучился по одноклассникам и школе. Кто вообще променяет три месяца свободы на девять месяцев каторги? И в принципе, у него есть все основания законно прогуливать учёбу – родители Максима в своё время подсуетились с этим. Но Кир, вроде как, ученик одного из лучших лицеев К., и им нужно подавать всем пример. Тем более первого сентября. — Да… да… отвали уже, Макс. Не опоздаю. — отвечает Кир и половину сказанного уходит в подушку. — Уверен? Время девять. — Ну, или опоздаю. — сдаётся он, нехотя поднимаясь с дивана. Максим только усмехается и уходит на кухню. Поскольку рацион гулей очень однообразен, единственное, что он утром может предложить своему брату – кофе. А кухня для них давно не место для готовки. Скорее место переговоров. Та же самая рутина, только без еды. Особенно когда Кир, находясь в их квартире, занимает целый зал, не было особо выбора куда идти.  Потребовалось минут десять беспрерывного втыкания в небольшой раскладной стол, чтобы окончательно проснуться. Ну, или проснуться настолько, чтобы хватило сил взять в руки телефон и отписать однокласснику (а по совместительству и лучшему другу), чтобы выловил его у выхода из метро. Ему даже не нужно дожидаться ответа, Кир наверняка знает, что кто-то, а Марк точно не откажет. Потому что у них один секрет на двоих. Если бы не этот факт, Кир, вероятно, не завёл бы с кем-то из школы настолько крепкую дружбу.  «моазь» «мы опоздаем» «буду ждать» Кир ухмыляется, глядя на всплывшие на экране блокировки уведомления. Это было очевидно. У него занимает меньше двадцати минут, чтобы привести себя в порядок. Приходилось делать несколько дел находу: отпивать кофе, пока Максим возится с его черным галстуком. Нет, Кир мог бы сделать это и сам, вопрос лишь во времени. Ещё около десяти минут занимает, чтобы проскользнуть до метро. Если бы ему нужно было передвигаться ночью, он был бы на месте встрече давно. Дневное время суток, будни, а уж тем более такой длинный путь – из восьмого района во второй – сильно ограничивал его по возможностям… воспользоваться своей «особенностью». Но в этом есть и свои плюсы: кажется, за время притворства нормальным, он умело прокачал навыки обмана в любых сферах деятельности. К примеру, разве не должны RC-сканеры на входе в метро пищать, когда через них проходит гуль? Они этого не делали. Хотя до конца неизвестно, это его мастерство или нежелание правительства выделить больше денег из бюджета на нормальные меры предостережения.  Так странно было осознавать, стоя в заполненном вагоне метро, что ты, вроде как, чужой среди других, но там, поодаль, стоит такой же, как ты. Это было чем-то вроде чуйки. Кир более чем уверен, что если пройтись дальше по вагонам, можно будет найти ещё не меньше десятка гулей, которые так же пытаются просто выжить. И это было чертовски тяжело морально. Первое время. Когда повсюду, куда бы ты ни пошёл, висят постеры о твоей «опасности».  Со временем ты привыкаешь к любым… трудностям? Тебе приходится.   Но Кир лично предпочитал не забивать голову негативом. Чего-чего, а его в их непростое время точно хватает. Если будешь фокусироваться только на плохом, сам не заметишь, как окружишь себя мраком и падёшь духом. Разве это кому-то надо было? Конечно нет. Из-за раздумий о «вечном», парень чуть не пропустил свою остановку, в последний момент выскочив из вагона, чудом не зацепившись краем пиджака за закрывающиеся двери. «ты где» «ишак крашеный» Минута в минуту вибрирует телефон, стоит Киру толкнуть тяжелую дверь выхода из метрополитена. Вместе с ним выходит целый поток людей, который чуть не сбивает его с ног, унося куда-то вперёд. Как ни странно, течение человеческой реки прибивает его прямо к нужному берегу. — Блять, я президент лицея! Лицо этой шарашкиной конторы! — вместо приветствия ворчит Марк, неудовлетворенно тыча пальцем в чужую грудь. — А ты – мой зам. Я не могу опаздывать на эту тупорылую линейку, ты понимаешь, а? — Твой зам по хуям, ага. Ты как всегда, Сименс, ни привета, ни минета. — Боже упаси тебе такие услуги оказывать. — фыркает парень, убирая спавшие на глаза пряди. — Пошли быстрее! Может, успеем до начала речи этой старой манды. Кир лишь усмехается, хвостиком устремляясь за другом. Кто бы мог подумать, что эти два придурка – активисты престижного лицея, правда?  — По пути в цветочный заскочим, Катеринке букетик куплю ради приличия. — задумчиво бросает Кир. — У Христа было больше пришествий, чем у тебя появлений во время учебного года, домашник. Думаю, она точно обрадуется. Как минимум присутствию. — А получать цветы – всегда приятно. — Именно.  /// Серёжа, конечно, был рад, что он теперь учится в престижном лицее. Куда к тому же поступил чудом сдав вступительные экзамены. Его 11А класс хоть и был универсальным (по сравнению с 11Б, который являлся больше соцгумом), но деление на профили всё равно были. Успешно написав математику с информатикой, ещё по оглашению результатов, в начале августа, матери пришло сообщение о готовности принять её сына в 44-ый лицей. Но вот обязательная форма, состоящая из белой рубашки, черных брюк, и такого же цвета пиджака с галстуком, его не радовала. Серёжа чувствовал себя депутатом, не меньше.  Крис даже подшучивая над ним, говоря, мол, вот, теперь тот зазвездится, будет тусоваться с компашкой ребят-задротов и дочками богатых родителей. На что справедливо получала: «Куда я тебя, дуру, брошу». Это было своеобразной мечтой Серёжи доказать и маме, и самому себе, что он на что-то способен. Способен быть в числе лучших. Да и к тому же, этот лицей славился хорошей подготовкой к экзаменам и отличными выпускниками. Парень даже пробовал поступить туда после девятого класса, но не смог. Не хватило буквально пару баллов. Зато теперь он, с гордо поднятой головой, шёл, ориентируясь по картам, на первую (и последнюю, 11 класс, как никак) линейку в новом месте. Страшно? Конечно. Неизбежно? Несомненно. Ну, в крайнем случае, просидит все девять месяцев в гордой тишине, зато к экзаменам и поступлению лучше подготовится. К тому же у него была Крис, что означало «о тотальном одиночестве не может идти и речи». Да, они сейчас чуть ли не на разных концах города, но когда это являлось преградой для дружбы? Завести друзей в новом коллективе, где все знали друг друга по меньшей мере год (а то и больше) – крайне сложно. Прибиваться в чью-то сформированную компанию было бы нагло и неловко. Поэтому Серёжа ни на что такое даже не рассчитывал. Заплутав немного во дворах, которые отделяли его от лицея, у парня всё же получилось найти выход по характерному звуку школьных песен и компашкам родителей, ведущим своих детей на учёбу с пышными букетами цветов. Черт! Может тоже стоило купить небольшой подарок? Хотя бы для того, чтобы сразу показать себя перед новой классной руководительницей с хорошей стороны.  Беспокоиться об этом следовало бы не когда ты входишь на территорию гимназии. Сейчас стоило беспокоиться лишь о том, как найти твой класс. Он помнил только то, как выглядит учительница, и то отдаленно: мелирование на короткие волосы и… больше ничего. Серьёзно! Лишь фотография лица, обработанного в каком-то приложении, которое наложило идиотский фильтр сглаживания, добрая улыбка и больше ничего. Ничего, что могло бы помочь, стой она перед ним спиной. Но сегодня, видимо, все звёзды сошлись, а завтра будет снег. Потому что Серёжа видит Катерину Александровну сразу же, стоит подойти чуть ближе к ступеням школы. По правую сторону от них можно было увидеть кучку подростков (все как с журналов образцовых ребят) и крошечную на их фоне классную руководительницу. Она была учительницей физкультуры, поэтому ещё одно её отличие от остальных – спортивная форма, состоящая из свободных штанов и олимпийки поверх белой футболки. Серёжа делает уже более уверенные шаги в сторону своих будущих одноклассников, как вдруг… — Куда ты несёшься, блять, чучело! — матом раздаётся по всему школьному двору. Следом Серёжу почти сбивают с ног. И только чья-то рука не даёт ему упасть, удачно подхватывая под локоть и подтягивая за собой наверх. Сильная хватка. Он чудом остаётся на ногах , а когда приходит осознание случившегося – его уже не держали, виновники были в нескольких шагах спереди. — Э-э, здрасьте, Катерина Александровна. Это вам! — довольно лыбясь, парень с изрисованной кистью протягивает женщине цветы. «И это элитный лицей?» — Марк, Кир, что за выражения были?! Вы что, забыли где вы учитесь? — злость, впрочем, длилась недолго. — Кир… Спасибо, не стоило… — смущенно улыбнулась учительница. — Вы стоите всех цветов мира! — бордо отвечает ей, судя по всему, будущий Серёжин одноклассник. — Вот-вот! — поддакивает ему друг. Катерина Александровна цокает, закатывая глаза. К этому времени Серёжа подходит чуть ближе, стараясь сохранить дистанцию. Слишком колоритное зрелище, которое нарушать было боязно.  — Вы вообще мне чуть новенького не снесли!  — А? Кого? — оба устремили свой взгляд на Серёжу, от чего тот аж весь сжался. Марк продолжал мять в руках букет для директрисы и, поразмыслив, в шутку спросил: — Букет загладит вину за этого у… успешного и тупого оленя?  — Да заткнись ты, а. Светланка не оценит. — Да что она вообще ценит?! — Всё в порядке парни, мне норм. — смутившись от такого внимания ответил Серёжа. — Так, всё, мальчики, потише! Начинается. — приложив палец к губам проговорила классная руководительница.  Все трое тут же замолчали, устремив взгляд на порог лицея. Директриса – бабулечка лет шестидесяти с белыми волосами – держала в руках микрофон, прося чуточку внимания.  Серёжа внимательно не слушал, сделав пару шагов назад, к остальной части класса, чтобы никто из учителей не увидел его безразличия к происходящему. Ну, а что? Он последние десять лет слушал одни и те же зазубренные банальные речи, и вряд ли этот раз будет исключением. Всё по классике: день знаний, круто, классно, у вас скоро экзамены. Когда он уже достаточно спрятался за другими ребятами, кто-то вдруг похлопал ему по плечу.  — Привет! Ты новенький? — звонкий женский голос раздался из-за спины. Серёжа обернулся, чуть растерянно вскинув брови. — А, я? Да… Тип того. — Я – Алина. Будем знакомы! — блондинка мило улыбнулась ему, протягивая руку. — Серёжа. — он пожал Алине руку в ответ, заражаясь её очаровательной улыбкой.  Она буквально светилась перед ним, настолько непривычно яркой вспышкой выделяясь из толпы скучающих школьников. — Давай сядем вместе на классном часе? Расскажу тебе про всех! И не было причин ей отказывать.  /// Когда все уже были в кабинете, Серёжа огляделся по сторонам, оценивая новых одноклассников. Они были такие… разные? Совершенно не соответствующие стереотипам о прилежных учениках. У кого волосы крашены, у кого непонятная прическа, кто вообще с татуировками. А кто-то всё это в себе собрал. Единственное, что всех объединяло – форма. Катерина Александровна рассказывала про планы на учебный год, что-то про экзамены и с интересом (что для Серёжи было непривычно) спрашивала ребят о прошедшем лете. Было так… спокойно? Класс ощущался действительно дружным. — Та-а-ак, с чего бы начать… — задумчиво протянула Алина, чуть нахмурив брови. — Короче, расскажу кто тут кем по масти является. Серёжа усмехнулся и стал внимательно впитывать весь поток информации от соседки по парте. — Девчонки у нас все хорошенькие! И списать дадут, и накормят в столовой за свой счёт. Ирка, например, — Алина указала пальцем на русую девушку, сидящую за четвертой партой третьего ряда. — у нас главный оператор класса. Если где-то что-то происходит, вероятно, она уже там стоит с телефоном. Мы часто у неё на выходных в гостях собираемся. Настя, сидящая рядом с ней, человек просто с каким-то невероятным зарядом позитива! Очень энергичная. Из тех, кто и пизды даст, и поддержку окажет.   За минут десять Алина бегло рассказала обо всех девочках класса. Ей бы на рекламщика поступать, уж очень она зарекомендовала каждую отсюда! — О парнях… Все поголовно дураки. Но такие, знаешь, наши дураки. Кирилл вечно с кем-то срётся – местный организатор цирковых представлений в беседе. Макс с Мишей – его кенты. Поспокойней, честно, чем он сам. Оба, кстати, тащатся по дизайну шмоток и состоят в спортивной команде нашей школы. — У вас как к татуировкам относятся? — обратив внимание на Мишу и Макса, Серёжа не удержался от вопроса, который волновал его уже последний час. — Ну… так себе. Директриса че-то вечно бубнит, но оценки не занижают. Короче. Нельзя, но кого волнует, да? Так вот! О татуированных. Вон за пятой партой первого ряда парнишку с красно-черным сплитом видишь? Это Кир. Наш легальный прогульщик, поскольку фактически числится на домашнем обучении, но довольно часто всё равно ходит на занятия. Зам президента школы. Рядом с ним – Марк. Собственно, вот и сам президент школы. Если вдруг во время урока на кого-то орут, так это на них. Несмотря на это, Кир, так-то, не дурак. На красный аттестат идёт. Они иногда могут бесить, но без них скучно.  — С ними я уже познакомился, когда меня чуть с ног не сбили под матерные крики. — Не удивлена, вот честно. — захохотала девушка. — Но, думаю, это впечатление не попортило. — Бля, да я в восторге был! — они оба рассмеялись. — Короче, они из тех, кто всегда друг с дружкой ходят. В целом у нас все со всеми в классе хорошо общаются. Особенно когда Кирилл ни на кого не выёбывается. Не без конфликтов, сам понимаешь, но они везде бывают, че уж там. Серёжа согласно кивает. В голове правда до сих пор не укладывается разношерстность всех одноклассников. Будто по объявлению каждого сюда привели, а после назвали это 11А, учащимся в престижном лицее города К. — Параллель у нас тоже, кста, нормальная. Не тянет до нашего уровня, но ребята норм там есть. Сам, если захочешь, познакомишься.  /// Долгий рассказ Алины подошел к концу аккурат с окончанием классного часа. Признаться честно, Серёжу эта болтовня даже малость утомила. Зато теперь у него есть примерное представление (со слов Алины, конечно же, о каждом). Он уже даже был добавлен в их чат без Катерины Александровны! Так что пустой тратой времени это назвать тоже было нельзя. — Там наши собираются прогуляться. Ты с нами? — Алина со сверкающе-умоляющими глазками посмотрела на парня. И пусть Серёжа не планировал ничего такого, отказать ей не получилось. Когда они вышли из здания, на крыльце уже стояла компания из человек десяти. Они бурно обсуждали прошедшее лето и предстоящий учебный год. Куча каких-то локальных шуток, предыстории которых Серёжа не знал, из-за чего чувствовал себя несколько отрешённо.  — Так мы идём до АТБ или нет? Я б че-то похавать взяла. — спросила Настя, спускаясь по ступенькам. — Долго стоять будете, а? — АТБ не разоряется только потому, что ты туда после уроков ходишь. — послышался насмешливый голос из-за Серёжиной спины. И тут же, придерживая за плечи, его чуть подвинули в сторону. — Да идём, идём. Серёжа оглянулся назад и хотел было возмутиться такой наглости, но тут же обратил внимание на знакомый цвет волос и всё встало на свои места. Так что он просто слегка недовольно приподнял бровь и пристально взглянул в чужие глаза. — Серёг, ты с нами? — как ни в чём не бывало поинтересовался Кир, убирая руки с плеч. Эта беззаботность мигом стирает недовольство с лица, странным образом заставляя ощущать себя на своём месте, а не лишним.  — Ты меня сегодня чуть не убил. Конечно с вами, че за вопросы? — иронизирует над произошедшим Серёжа. — Сорян, к знаниям спешил. — Кир пожимает плечами и, усмехнувшись, спускается вслед за Настей. Серёжа ещё раз наблюдает за всей этой картиной, где куча незнакомых ему людей ведут себя как семья и его присутствие никого не смущает. Не нарушает их общепринятый порядок.  На улице светило солнце и прохладный ветер разгонял облака под мелодичный шум листвы, ещё не успевшей опасть с деревьев.  «Может, из этого выйдет что-то хорошее…» — улыбнувшись про себя, отметил Серёжа и пошёл вслед за ребятами. /// Находясь в компании своего нового класса, Серёжа даже не думал насчёт обстановки вокруг. Хотя это неотъемлемая часть жизни каждого и нельзя было терять бдительность ни на секунду. — Слышал, в третьем районе вчера нашли мертвое тело женщины с маленьким ребёнком. — между делом упомянул Кирилл, затягиваясь сигаретой. — Ага, как и позавчера, и поза-позавчера. — безразлично парировал Кир, вытаскивая из Кириллиной пачки ещё одну. — Да бля, смысл это мусолить. — От того, что ты будешь игнорировать это, ниче не поменяется. Кто знает, может завтра на их месте окажешься ты? — А можешь и ты. Какая разница?  — А может вы оба заносчивые придурки и хватит обсуждать этих тварей? — вклинилась в разговор Ира, отмахиваясь от сигаретного дыма. — Ладно-ладно, проехали. — закидывая ногу на ногу, фыркнул Кир.  Они сидели на лавочке в общественном парке близь лицея и уже час безостановочно болтали обо всём. Вернее сидели Кир, Марк, Кирилл и Ира, а остальные стояли напротив, жадно выжидая, когда кто-то из них наконец встанет, чтобы занять место. — Марк, что у нас по планам на этой неделе? Че-то интересное будет или? — заминая неудобный разговор, Алина задает вопрос. — Для меня – возможно, для вас – хуй знает. — Сименс пожимает плечами. — Я пока с завучем даж не беседовал. Да и в сентябре не много прям праздников. А что, ищешь повод легально прогуливать уроки? — Куда уж мне до Кира.  — Эй! — Инвалид-рецидивист, не бурчи. Чудо будет, если завтра ты появишься в школе. — Тебе назло приду. — Кир подмигнул девушке, откидывая сигарету в мусорку. Честно, Серёжа даже начал малость завидовать Киру. Ему тоже хотелось иметь возможность не добираться до лицея по тридцать минут, а просто сидеть дома, имея возможность учиться оттуда. Особенно в 11-ом классе, где помимо профильных предметов будет ещё куча ненужных.  — Ладно, че, пацаны и дамы, расход? Мне домой пора, не хочу тут до вечера торчать. — предлагает Макс, зевая и откидываясь на спинку лавочки. — Можно. Если мой батя опять начнёт ворчать, что я задерживаюсь, ближайший месяц у меня никаких вечеринок. — соглашается Ира. — Если мы от него избавимся, никто ничего тебе не запретит. — подбодрил её Кир, вставая с места. — Было бы славно. Все стали понемногу расходиться и прощаться друг с другом. Удивительно, но с Серёжей прощались тоже: парни жали руку, а девушки приобнимали на прощание. Ему прошлому от этом можно было только мечтать. Хоть и предыдущий коллектив не был совсем плох, но был куда менее дружелюбен и открыт друг с другом. Они общались исключительно в стенах школы, а гулял он после занятий лишь с Крис. Она единственная оттуда, кого Серёжа мог назвать другом. Единственная, кто был с ним открыт и не боялся проявлять инициативу. Поэтому, когда его здесь окружили вниманием, это было… непривычно. Пусть в этом ничего плохого не было, Серёжа всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Может, вопрос привычки. Парень не заметил, как остались на аллее трое: он, Кир и Алина. — Ну, куда тебе, Серёж? — сверкнув ярко-зелёными глазами, блондинка вопросительно взглянула на него. — А… э… Ну, мне, на самом деле, в четвертый район… — почему-то признаваться в том, что ты живёшь так далеко от школы, было несколько стыдно. Они все тут, наверняка, были из домов в округе, а Серёже до дома пешком минут тридцать-сорок идти. — Ох, а мне вон в ту сторону! — пролепетала Алина, указывая пальцем на пятиэтажку в противоположном направлении. — Думала, может, нам по пути. Ну ничего. До завтра, парни! Кир с Серёжей в унисон бросили вслед убегающей девушке: «Пока!», и та скрылась за поворотом. С минуту-две оба стояли молча, рассматривая друг друга. Точнее Кир рассматривал, взгляд Серёжи же бегал повсюду, без возможности задержаться на чём-то конкретном. Если с Алиной он почти всё время, проведенное здесь, проболтал, то о Кире он знал лишь из её рассказов и небольшого столкновения утром на линейке. И понятия не имел, о чём с ним можно поговорить. В свою очередь Кир не стеснялся изучать Серёжу, точно пытаясь пролезть в его голову. Взгляд карих глаз был тяжелым и имей он материальную оболочку, лежал бы на Серёжиных плечах сильными руками, сжимая их. — Тебя проводить? — максимально заряжено произнес Кир, прищуриваясь и дружелюбно улыбаясь. Серёжа моргает и в кои-то веке находит в себе силы взглянуть однокласснику в глаза. Проверка на поиск скрытых мотивов не нашла ничего подобного. Потому он активно согласился, кивая. Ну, раз кому-то охота переться в другой район просто чтобы проводить, кто он такой, чтобы запрещать? Кир вполне похож на человека, у которого куча свободного времени. — Давай. /// Как выяснилось, собеседник из Кира неплохой – инициативный и чуткий. Именно благодаря его расспросам о Серёжиной жизни, у них завязался неплохой диалог. Не сказать, что Серёже моментально стало комфортно, но он ценил попытки наладить связь. — Почему именно сюда решил перевестись? Наверняка были варианты и получше.  — Не знаю… Просто о вашем лицее был хорошо наслышан, многие знакомые мамины рекомендовали. Я и после девятого пытался, но… — протянул парень, закатывая глаза. — Не срослось короче. — А, так ты именно по экзаменам поступал? — Ну да. Не то чтобы у нас в семье возможность отвешивать лицею каждый месяц бабки. — признаваться в собственном достатке было стыдно, особенно вспоминая о том, что многие из ребят здесь были из богатых семеек. Вопреки страхам лицо Кира не отражало отвращения, скорее наоборот молчаливое понимание. — А ты? — Что я?  — Ну, как тут оказался.  Кир замолчал на пару секунд, что Серёже показались вечностью. Может, это какой-то слишком личный вопрос и не стоило его задавать? В действительности же тот просто думал, как бы правильней сформулировать ответ, не выдавая лишних подробностей о своей жизни. И чтобы его ответ пересекался с рассказами другим, во избежание неловких ситуаций в будущем. Когда Серёжа уже не рассчитывал на ответ, Кир неожиданно выдал: — Да там всё и сразу, если честно. И учёба хорошая, и, конечно, деньги родителей помогли. Я тоже тут не с самого начала. Класса с пятого, наверное. — он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжил. — По семейным обстоятельствам сюда перевёлся. — Мы с тобой в этом похожи. — горько усмехнувшись, добавил Серёжа. — Моя мать получила повышение на работе и пришлось переехать в другой район. Не совсем близко к лицею, но это так, издержки. Кир согласно кивает, одарив парня понимающей слабой улыбкой. — А, кстати… Ты же на домашнем, да? Как так вообще вышло… И зачем тогда в школу ходишь? Как удачно совпало, что ответ на этот вопрос был давно заучен. — Проблемы со здоровьем сильные у меня. А хожу потому что дома тухнуть не хочу. Да и Марк бы без меня заскучал.  — Ты не похож на человека, у которого проблемы со здоровьем. — Серёжа остановился, награждая Кира недоверчиво-иронизирующим взглядом.  — А ты на человека, что поступил сюда благодаря ахуительным знаниям. — хохочет он, так же останавливаясь напротив. — Один один, Серёжа. В воздухе веяло такой безмятежностью, что на миг удалось вернуться в детство (будто они были сейчас взрослыми), где и солнце было ярче, и трава зеленее и дешевле. В моменте Серёжа испытал странное чувство спокойствия от их беседы. Точно они старые знакомые, которые не виделись долгое время и наконец подвернулся момент перекинуться парой словечек. Солнце игралось с чужими волосами, добавляя яркости красным прядям. Контраст делового костюма и неформальной небрежности его обладателя поражал.  На остаток пути у них тоже нашлись темы. Всё в лучших традициях парней их возраста – игры, музыка, фильмы с сериалами. Короче, обо всём и ни о чём одновременно. /// Обратный путь у Кира лежал чуть не через полгорода. Можно было сократить и через метро, но хотелось как можно сильнее оттянуть момент возвращения домой. Находиться он там не любил по многим причинам, но одиночество, пожалуй, являлось главной из них. И дело не в отсутствии друзей и близких – с этим у парня относительно проблем не было, – а в чём-то более глубоком. В чём-то, что Кир пока не был готов проговаривать даже самому себе.  У него была возможность жить вместе с Максимом и Мариной, те его компании всегда рады, да и живут в минутах пятнадцати ходьбы, но это не то. Наличие людей рядом едва решало проблему систематического чувства одиночества.  Хотя неплохо скрашивало его. Поэтому, за неимением возможности полностью избавиться от него, Кир предпочитал просто жить, как живётся. У него проблемы и посерьёзней есть. Например, черт с ней – с учебой, и черт со своими чувствами, помимо этого дерьма приходилось думать о политике. Гражданин любой страны, хочет он того или нет, вовлечен в это пугающее слово из восьми букв. Его игнорировать не получается, сколько бы ты не закрывал глаза, стараясь избегать слона в комнате. У Кира это особенно не получалось. Он – часть системы. Часть того класса, что физически намного привилегированней, но, юридически, незаконен. Само его существование противоречит правилам страны, правилам его родного города. Самым паршивым было то, что ты вынужден всю жизнь подстраиваться, перекраивать себя заново, чтобы иметь право просто ходить по знакомым тебе улицам без угрозы жизни.  Каждый проходящий мимо человек в форме, каждый звонок в дверь и косой взгляд выворачивал наружу, награждая таким уровнем паранойи, что хотелось исчезнуть. Перестать существовать, лишь бы не подозревать каждого в злом умысле в отношении тебя, в целом, иногда казалось не такой уж глупой идеей.  Но сделать это – признать своё поражение. Обесценить старания и муки всех гулей, что годами борются за право просто жить. Подставить Максима, Марину, а с ними и весь Антейку, любезно выхаживающий попавших в передрягу. И, главным образом, забыть о  родителях.  Нет. Пока его держат ноги, он будет оставаться в этом городе столько, сколько потребуется. Ни одна минутная слабость не сломает эту стоическую волю к жизни. /// — И, как тебе первый день в новом месте? — звонкий голос Крис слышался по ту сторону провода. — Как там девчонки? Красивые? Познакомился уже с кем-нибудь? Она не может видеть, какую эмоцию испытал Серёжа от её допроса, но знала наверняка, что тот недовольно закатил глаза. — Скорее со мной познакомились. Алина её зовут.  — Мгм, так, записываю. Помни, что любые женщины в твоей жизни должны будут пройти строгий контроль и допрос от меня! — Боже блять, когда ты уже отвяжешься от меня… — Я твоя сучка пожизненно, Серёж. Так, что там дальше? — Она сама подошла ко мне и мы сидели за одной партой. Честно? Очень приятное впечатление произвела… Энергичная и будто светится вся во время общения! Вкратце рассказала мне про всех одноклассников. Я даже погулял потом с некоторыми ребятами после классного часа. — воспоминания о прошедшем дне теплом отдавались в грудной клетке, прокручиваясь одно за другим. — Ты? Не верю! — с нескрываемым смешком воскликнула девушка. — Эй, ты там не зазнавайся слишком сильно только. Не забывай, с кем ползал!   — Тебя попробуй забыть… Ты меня во всех жизнях преследовать будешь. Разговор длился в лучших традициях не меньше двух часов, хотя долгую болтовню по телефону Серёжа на дух не переносил! Если звонок с кем-то из родственников длился дольше двух минут, на него накатывала такая волна раздражения, что приходилось лишний раз выключать микрофон, дабы не сказануть чего лишнего. Пусть отличия Кристины от какой-нибудь бабушки, что хочет сосватать своего внучка с каждой встречной, были минимальны, Серёжа знал – та делает это из большой любви и такой же огромной иронии. Спустя несколько лет такой дружбы представить жизнь без каждодневных подколов являлось чем-то за гранью возможного. Не посади их за одну парту в пятом классе, Серёжа наверняка бы сгнил один в четырёх стенах собственной комнаты. Он никогда не был частью больших компаний, которые тусуются каждую ночь. Банально потому что новые знакомства всегда давались ему с трудом, тем более какие-то вынужденные.  Крис в этом плане была лучом света, что своевременно не дал застрять в пучине собственных мыслей и подарил прекрасный опыт настоящей дружбы. Серёжа никогда не благодарил её напрямую, им это не нужно было. Каждый ценил друг друга и дорожил без слов – яркий показатель их близкой связи. «Я сегодня задержусь сильно на работе. Еда в холодильнике, разогреешь. Люблю тебя.» — приходит на телефон в восьмом часу вечера. Ну конечно. Когда его мать вообще с ним виделась, кроме как на выходных? Она на прошлой работе приходила поздно и виделись они от силы часа три-четыре в день. На этой, кажется, будут видеться по праздникам. Серёжа печатает в ответ безэмоциональное «ок», блокируя телефон и откидываясь назад на кровать. Бесило, что, похоже, единственный человек в жизни, которому есть до него дело – Кристина. За весь день мать ни разу не написала с вопросом «как всё прошло?», не поинтересовалась даже кушал он сегодня или нет.  Конечно, она была занята. Но разве можно не найти время на своего ребёнка? Ну и чёрт с ней. Трещины на потолке всё равно выражали больше беспокойства, чем она.