На глубине дыхания

Солнце клонилось к закату, разливая по поверхности бассейна расплавленное золото. Отель был почти пуст — азиатские туристы разбрелись по ужинам и спа-процедурам, оставив шезлонги сиротливо пустовать в тени пальм. Йеджи стояла по пояс в воде, наблюдая, как Рюджин неуверенно держится за бортик, намочив только ноги. Рюджин выглядела... съедобно. Её раздельный купальник нежно-голубого цвета обтягивал ладную фигуру, подчеркивая тонкую талию и округлость бедер. Она всегда была доминантной, даже в запахе — терпкий, сладковатый омежий феромон с нотками дерзости. Но сейчас, оставшись наедине с Йеджи, эта дерзость куда-то улетучилась, сменившись непривычной робостью. — Иди сюда, — голос Йеджи звучал низко, вибрирующе. Альфа чувствовала, как кровь быстрее бежит по венам, как твердеет член, скрытый под тканью плавок. Обычно она была сдержанной, даже застенчивой вне постели, но запах Рюджин — чистый, влажный, без примеси страха — действовал на неё как спусковой крючок. — Тут глубоко, — пробормотала Рюджин, но всё же оттолкнулась от бортика, делая гребок. Йеджи поймала её за талию, притягивая к себе. Их тела соприкоснулись под водой, и Рюджин тихо ахнула, почувствовав бедром напряжение в плавках Йеджи. — Тсс, — выдохнула Йеджи ей в губы, обжигая дыханием. — Мы одни. Рюджин хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, потому что пальцы Йеджи уже нащупали завязку купальника на шее. Одно уверенное движение, и лямка поползла вниз. — Йеджи, прекрати, — прошептала Рюджин, бросая панический взгляд на стеклянные двери отеля, выходящие к бассейну. — Нас же увидят. — Кто? — альфа усмехнулась, запуская вторую руку под воду, чтобы развязать лямку на спине. — Там никого нет. Расслабься. Ткань поплыла по воде, как медуза, оголяя грудь Рюджин. Йеджи залюбовалась: капли воды стекали по бледной коже, соски затвердели от прохлады воды и возбуждения. — Красивая, — прошептала Йеджи, прежде чем впиться губами в шею омеги. Рюджин закусила губу, вцепившись ногтями в плечи альфы. Это было неправильно. Так неправильно — здесь, где эхо разносит каждый всплеск. Но когда Йеджи кусала нежную кожу, посасывала её, тут же зализывая языком место укуса, мысли путались. — Не надо... — просипела Рюджин, но её тело само выгибалось навстречу, а ноги оплетали талию альфы. Йеджи целовала её ключицы, спускаясь всё ниже. Вода приятно холодила разгоряченную кожу, создавая безумный контраст с жаром губ альфы. Когда горячий рот сомкнулся вокруг соска, Рюджин не сдержала короткого всхлипа. — Тсс, — снова шикнула Йеджи, отрываясь на секунду. — Тише, малышка. Нас услышат. И это «тише» подстегнуло Рюджин сильнее, чем любая грубость. Осознание того, что они здесь, под открытым небом, что любой звук может выдать их, делало всё невыносимо острым. Йеджи снова взяла сосок в рот, посасывая, покусывая, играя языком, в то время как её рука скользнула по животу омеги вниз, к резинке нижней части купальника. Пальцы легко проникли под ткань, и Рюджин дернулась, чувствуя, как влажно и горячо там, внизу. — Ты такая мокрая, — прошептала Йеджи ей на ухо, и в голосе её зазвенела сталь. — Не только от воды. Пальцы скользнули внутрь, и Рюджин задохнулась. Она вцепилась в волосы Йеджи, прижимаясь лбом к её лбу, пытаясь синхронизировать дыхание с толчками пальцев внутри себя. — Йеджи, не здесь... Пойдем в номер, пожалуйста... — последнее слово сорвалось на всхлип. Вместо ответа Йеджи убрала руку. Рюджин почувствовала почти болезненную пустоту, но длилась она недолго. Йеджи ловко стащила с неё уцелевшие плавки и отбросила их в сторону. Теперь Рюджин была абсолютно голой в воде, прижатая к бортику бассейна телом альфы. — Сделай мне приятно, — приказ прозвучал тихо, но веса в нём было — с бетонную плиту. Рюджин хотела возразить, хотела напомнить, что она тоже доминантка, что так нельзя. Но когда Йеджи смотрела на неё этим тяжелым, голодным взглядом, все инстинкты лидера рассыпались в прах. Оставалось только желание подчиниться. Йеджи приподнялась, усаживаясь на край бортика так, чтобы вода доходила ей до поясницы, и стянула свои плавки. Член выпрямился, тяжелый, с влажно блестящей головкой. Рюджин сглотнула. — Иди сюда. В воду. Рюджин встала между её ног, вода плескалась где-то на уровне груди. Йеджи взяла себя за основание, направляя головку к губам омеги. — Открой рот. Рюджин послушалась. Тёплая вода смешалась со слюной, когда она взяла член в рот. Глубоко взять не получалось — мешала поза и вода, давившая на горло. Но Йеджи и не требовала глубины. Ей нужно было видеть, как Рюджин старается, как её щеки втягиваются, как она смотрит снизу вверх покорным, затуманенным взглядом. — Хорошая моя, — выдохнула Йеджи, поглаживая её по мокрой голове. — Ты помнишь нашу первую ночь? Ты тогда тоже говорила «не надо», а сама тряслась от желания. Рюджин мыкнула в знак протеста, но не остановилась, проводя языком по чувствительной уздечке. Йеджи запрокинула голову, чувствуя, как напряжение скручивается внизу живота. — Люблю тебя, — вдруг тихо сказала она. — Такую. Покорную. Только мою. Рюджин замерла на секунду, а потом с новым рвением принялась ласкать член губами, руками оглаживая яйца. — Хватит, — Йеджи мягко отстранила её за подбородок. — Иди сюда. Теперь по-настоящему. Она сползла обратно в воду, прижимая Рюджин спиной к мокрому кафельному бортику. Вода доходила им почти до плеч. Нога Рюджин рефлекторно приподнялась, ища опору, и Йеджи поймала её, закидывая себе на талию. — Я не хочу здесь, — последняя слабая попытка сохранить остатки приличия. — Я знаю, — прошептала Йеджи, приставляя головку член к скользким, раскрытым складкам. — Но я хочу. И ты сделаешь это. Для меня. Она вошла резко, одним толчком, на всю длину. Вода вокруг них взбурлила. Рюджин вскрикнула, но тут же зажала рот ладонью, заглушая крик. Глаза её расширились от переполнявших ощущений — горячо, тесно, глубоко. Член Йеджи наполнил её целиком, касаясь самой чувствительной точки. — Какая же ты тесная, — прохрипела Йеджи, начиная двигаться. Вода создавала невесомость, делая толчки плавными, но от этого не менее мощными. Каждое движение отдавалось эхом в теле Рюджин. — Не... могу... — выдавила из себя Рюджин, кусая пальцы. — Можешь, — Йеджи усилила темп, вбиваясь в неё сильнее. — Терпи. Ты же хочешь, чтобы я кончила? Чтобы мы кончили вместе? Рюджин могла только кивать, чувствуя, как внутри нарастает оглушительная волна оргазма. Это было слишком: прохлада воды, жар тела, опасность разоблачения, стальные объятия альфы. Йеджи наклонилась, кусая её за плечо, оставляя метку, прямо здесь, где все смогут увидеть синяк завтра утром. — Кончай, — приказала она шепотом. — Со мной. Сейчас. И Рюджин кончила. Беззвучно, разрывая рот в крике, зажатый собственной рукой, выгибаясь в воде дугой. Её внутренности сжались вокруг члена Йеджи с невероятной силой, и альфа, зарычав, излилась глубоко внурть горячими, густыми струями. Несколько секунд они стояли неподвижно, только вода тихо плескалась вокруг них, успокаиваясь. Йеджи обмякла, уткнувшись носом в мокрые волосы Рюджин, всё ещё оставаясь внутри. — Прости, — выдохнула она неожиданно мягко. — Я люблю тебя. Ты самая лучшая. Рюджин всхлипнула, но это был всхлип удовлетворения. Она обвила руками шею альфы, прижимаясь теснее. — Ты чудовище, — прошептала она, но в голосе слышалась улыбка. — А если бы кто-то вышел? — Я бы закрыла тебя собой, — просто ответила Йеджи. — Ты же знаешь. Рюджин знала. И именно поэтому позволяла этой тихой, стеснительной альфе превращать себя в послушную куклу, когда они оставались наедине. Из бассейна они выходили на ватных ногах, когда зажглись первые фонари. В лифте, пока они ехали в номер, Йеджи держала Рюджин за руку, нежно поглаживая костяшки пальцев, словно десять минут назад не трахала её у всех на виду, заставляя молчать от удовольствия. Тихий секс в публичном месте — это просто секс, в котором вместо криков — поцелуи, зажимающие рот ладони, и бешеный стук сердца, который, кажется, слышно за километр.