Под маской

С той ночи прошла неделя, и Сакура начала понимать, что скучает. Скучает по этому наглому фотографу с его дурацкими шутками и самоуверенной улыбкой. Но писать первой не решалась. Да и не была уверена, что ему это нужно, раз он не пишет. Телефон молчал, экран не загорался заветным уведомлением, и от этого внутри разрасталось какое-то дурацкое, совершенно неуместное для нее чувство. А зачем фотографу было писать? Он уже фотографировал на новый фотоаппарат красавиц, рассказывая им про разбитое сердце. Она просто не знала, что у Какаши сейчас куча других задач. Шикамару принес в резиденцию ноутбук. Настоящий, работающий, с клавиатурой и экраном, на котором можно было открывать документы, не заваливая стол бумагами. Один раз купить несколько единиц техники ему показалось дешевле, чем иметь раздутый штат помощников. И они сейчас вдвоем очень активно обучались на нем работать. Какаши жалел, что у него больше нет шарингана. Увидев, как Шикамару быстро печатает на клавиатуре, он понимал, что сильно уступает в скорости и нужно учиться. Благо, сама клавиатура была похожа на телефонную: те же кнопки, то же расположение. Это делало процесс несколько легче. Да и у Какаши уже был какой-никакой опыт работы с техникой, но в глубину процессов он не погружался. — Так, Шикамару, мы тут за два дня с тобой сделали меньше, чем я раньше один делал за день, — он с грустью заметил этот факт, глядя на экран, где мигал недоделанный отчет. — Шестой, ну это потому что вы только учитесь, — Шикамару даже не оторвался от экрана. — Дело пойдет быстрее, когда мы купим второй ноутбук и автоматизируем все так, чтобы вручную нужно было делать по минимуму. — Вот и оптимизируй, а я на обед. Ямато. Штора в кабинете слегка качнулась. Бесшумное появление начальника стражи уже вошло в привычку. — Всё как всегда, час-полтора меня не трогать. Ямато кивнул, провожая его взглядом. Когда Какаши вышел, Шикамару многозначительно посмотрел на Ямато, отложив очередную бумагу. — Он же за четыре года ни разу не вышел из кабинета на обед. А сейчас еще и без охраны? — Шикамару прищурился, в его глазах заплясали знакомые огоньки аналитика, раскусившего загадку. — Дело явно нечисто. Он не стал договаривать, но вопрос повис в воздухе: неужели что-то личное? У кого? У Шестого? Ямато ничего не ответил, только улыбался под маской. Ему нравилась мысль, что у семпая появилась девушка.

***

Какаши вышел на улицу и с наслаждением вдохнул влажный воздух, пропитанный озоном и мокрой травой. Ливень только что закончился, оставив после себя чистые, блестящие крыши, лужи, отражающие небо, и этот неповторимый запах свежести. Как же прекрасно выбраться из этого затхлого бумажного царства, сбежать от Шикамару и его нововведений, от бесконечных отчетов и наконец-то ощутить эту кратковременную, такую сладкую свободу. Он шел не спеша, позволяя редким каплям с крыш и веток падать на плечи, и вдруг замер. На другом конце улицы белый плащ стремительно несся сквозь толпу. Знакомый силуэт, знакомая маска с алыми узорами — та самая, что не выходила у него из головы все эти дни. Сердце пропустило удар. Он быстро проверил, что чакра точно подавлена — последнее, чего ему хотелось, это чтобы его узнали. И бросился в подворотню, рассчитывая время, рассчитывая траекторию, рассчитывая каждый шаг. Она появилась ровно там, где он ожидал. Он схватил ее за талию, затаскивая за собой в арку, и в этот момент обратил внимание, какая же она хрупкая. Тонкая, гибкая, но при этом чувствовалась скрытая сила мышц. Она дернулась, но он не ощутил всплеск чакры. Черт. А план ведь был так хорош. Она даже не попыталась его ударить. Он развернул ее к себе, практически упираясь лбом в ее маску. В узкие прорези, за которыми блестели знакомые зеленые глаза, сейчас расширенные от неожиданности. Капли дождя капали с капюшона и стекали по белой поверхности маски с алыми узорами, делая их еще более загадочными. — Где твоя реакция? — он счастливо улыбался, убирая со своего лица мокрые пряди, которые лезли в глаза. — Я тебя видела, — ее голос прозвучал глухо из-за маски, но в нем явно слышалась усмешка. Соврала. Конечно, соврала. Она просто подумала поддаться искушению и посмотреть, что же там за смельчак хватает Анбу посреди улицы и уволакивает в подворотню. Она бы отбилась при любом исходе. Сомнений не было. Но что-то в том, как он двигался, как подкрался, заставило ее замереть и позволить этому случиться. — Ну, я не шиноби. Мне далеко до ваших рефлексов, — он развел руками, изображая полную беспомощность. — Пойдем поедим рамен? — Ты не теряешь попытки увидеть мое лицо? Тебе мало имени? — Мало, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что даже сквозь маску она почувствовала что-то странное в груди. — Так пойдем? Ты же вся вымокла. Он приобнял ее за талию — осторожно, спрашивая разрешения, и, не встретив сопротивления, повел в сторону Ичираку.

***

Перед ней стояла миска с ароматным горячим раменом. Пар поднимался к лицу, оседал влагой на маске, заставляя желудок согласно заурчать. Сакура с тоской смотрела на еду, понимая, что есть в маске невозможно. Совсем. Придется либо снимать, либо голодать. А она всего лишь хотела купить себе еще помидоров и объедаться ими под какой-нибудь дурацкий сериал. Но вместо этого сидит в Ичираку, в мокрой форме Анбу, напротив наглого фотографа, и пытается придумать, как выбраться из этой ситуации. — Ты не писал, — сказала она, решив перевести внимание на него. — Думала, уже не так интересно. Нашел новый предмет для интриг? — Много заказов. — Он пожал плечами, ловко управляясь палочками с лапшой. — Думаешь, бывают интриги больше, чем красавица из Анбу? Она фыркнула, и он заметил, как блеснули ее глаза в узких прорезях маски. Она улыбалась. Он был в этом уверен. — А может, у тебя там очередь из таинственных незнакомок? — поддела она. — Очередь? — он сделал вид, что задумался. — Ну, была пара кандидаток. Но после того как ты разбила мой фотоаппарат, все как-то потерялись на фоне такого яркого знакомства. — Я его не разбивала. Я просто в него вписалась. — Вписалась. В мое сердце. И в объектив. Два в одном. — Ты неисправим. — Поэтому ты до сих пор здесь? — Я здесь, потому что хочу есть, а готовить дома некогда. — Конечно. — Он улыбнулся, глядя, как ее глаза снова блеснули. — Приятного аппетита. Она отвела взгляд, делая вид, что очень заинтересована содержимым своей миски. Потом тяжело вздохнула. — Ты же понимаешь, что я не могу в этом есть? — Понимаю. — Он отложил палочки, посмотрел на нее внимательно. — От этого еще интереснее. Ты можешь есть глазами или ты можешь просто... довериться мне. Я отвернусь. — Фотограф, мы знакомы не больше двух недель и ты хочешь доверия? — И за эти недели я уже получил от тебя больше, чем от некоторых людей за годы. — Он говорил серьезно, без обычной игривости. — Я не буду смотреть. Честно. Она смотрела на него долго, изучающе. Потом кивнула. — Отвернись. Он послушно повернулся к стене, рассматривая трещины на штукатурке с таким видом, будто это величайшее произведение искусства. Сзади послышался легкий шорох, он понял, что она подняла маску наверх, под капюшон. Интересно, какие у нее волосы? Короткие или длинные? Светлые или темные? Прямые или волнистые? Ему почему-то казалось, что у нее короткие черные волнистые волосы. Интересно, он прав? Она ела быстро — сказывались годы работы в госпитале, где на обед иногда есть всего пять минут. Он сидел не шевелясь, боясь даже дышать громко. — Все, — сказала она наконец. Он обернулся. Маска снова была на месте, скрывая лицо. Но в глазах — тех самых зеленых глазах — он успел заметить что-то новое. Что-то теплое. — Спасибо, — сказал он просто. — За что? — За доверие. Она не ответила. Только смотрела на него сквозь узкие прорези, и в этом взгляде было столько всего, что у него перехватило дыхание. — Ты странный, Сукео. — Но тебе ведь нравится? — Это откуда такие выводы? — Ты до сих пор здесь, Кагами. Она промолчала. Это он так тонко чувствует её или она совсем перестала пытаться скрывать свой интерес? Ну и чёрт с ним. — Знаешь, маска — это ведь так удобно, — сказал он, глядя куда-то в сторону, мимо неё. — Можно спрятать всё. Усталость, боль, страх. Можно быть кем угодно — холодным, равнодушным, даже злым. И никто не узнает, что там на самом деле. — Он перевел взгляд на неё, и в его глазах мелькнуло что-то такое отдаленно знакомое, — Но глаза... их не спрячешь. Они всегда выдают. В них видно всё. Даже то, что ты хочешь скрыть больше всего. — Удобно? — Она усмехнулась. — Скорее, необходимость. Когда ты Анбу, привыкаешь, что лицо — это роскошь, которую нельзя себе позволить. — Она помолчала. — Но ты прав, глаза... они всё портят. Я ловлю себя на том, что смотрю на тебя и не могу отвернуться. А потом думаю: «Кагами, дура, он же всё видит». Но если честно... я бы хотела, чтобы однажды ты увидел. Всё. Без масок. Он понял, что и сам хотел бы показать себя без масок, без грима. Живого, настоящего. Неужели женщина, которой захотелось открыться, обязательно должна была быть так на него похожа? Он улыбался, глядя ей в глаза. Яркой, искренней улыбкой, которую не нужно прятать. — Мы с тобой, — сказал он тихо, — как два зеркала, смотрящие друг на друга. Бесконечность. Какаши возвращался в резиденцию, понимая, что опаздывает уже на полчаса. Было некоторое переживание, что Ямато все-таки поднимет тревогу. Поэтому больше так задерживаться было нельзя. Да и как-то стыдно перед Шикамару — бросил его одного отдуваться с этим ноутбуком, разбираться с непонятными программами и настройками. Хорошо, что хоть взял с собой еще порцию рамена для него, пока сидел с Кагами. Он просто не мог оторваться. Разговор о чем-то бесполезном тек за столом Ичираку сам собой, а паузы не казались неловкими или затянутыми. С ней было как-то уж подозрительно комфортно. Как будто знаешь человека всю свою жизнь, хотя видишь всего третий раз и даже не знаешь, как она выглядит. Кагами. Зеркало. Имя, которое ничего не объясняет, но так чертовски ей подходит. Он поймал себя на том, что улыбается, вспоминая, как она ловко управлялась с палочками, когда наконец сняла маску. Он, конечно, обещал не смотреть. И не смотрел. Почти. Краем глаза, в отражении чайника, успел заметить очертания — но этого было слишком мало, чтобы сложить картинку. Только мутный силуэт, только движение рук. Но додумать эту мысль он не успел — она снова надела маску, и разговор потек дальше. — Шикамару, Ямато, простите, я потерялся на дороге жизни, — он влетел в кабинет, пытаясь отдышаться после быстрого путешествия до дома, потом до резиденции и подъема по лестнице. — И больше такого не повторится. Ямато обратил внимание, что Какаши как-то подозрительно заряжен, как будто его погрузили в гендзюцу и показали невероятный отпуск у соленого моря. Глаза блестят, под маской блуждает какая-то странная полуулыбка, даже плечи расправлены иначе. Что же там за девушка? Об этом подумал и Шикамару, когда Шестой плюхнул ему контейнер с остывшим раменом и забрал ноутбук. Он смотрел на бывшего джонина и видел то, чего не замечал никогда раньше — Какаши был... счастлив? Нет, слишком громко. Но определенно доволен. Определенно не так устал, как обычно после рабочего дня. — Давай, показывай, что тут у нас, — Какаши уже склонился над экраном, пытаясь сосредоточиться на работе. — Если мы все это перенесем сюда, здесь станет меньше всех этих бумаг. И может быть появится чуть больше свободного времени. Вечер закончился продуктивно. Даже очень продуктивно. Они успели разобрать половину завалов, настроить программы и даже создать какой-то график, который Шикамару гордо именовал «системой автоматизации отчетности». Какаши не до конца понимал, как это работает, но решил довериться гению клана Нара. Какаши и самого пугала эта непривычная взвинченность. Пугала и нравилась одновременно. Кажется, он не успел вовремя переключиться из образа Сукео в свой образ Хокаге. Или это она так влияет? Эта загадочная Кагами с ее зелеными глазами и смехом, который казался таким знакомым. Надо быть осторожнее. И вообще. Сегодня была возможность увидеть ее, узнать, как она выглядит и является ли шпионкой. В последнем Какаши уже сомневался все больше и больше. Будь она шпионкой, не стала бы делиться деньгами. Не стала бы рисковать, снимая маску в общественном месте. Не смотрела бы на него так... открыто. А если она из Конохи, то игра становится еще интереснее. И опаснее. Местная Анбу, которую он не знает — такого просто не может быть. Он знает всех своих людей. Знал. До сегодняшнего дня. Он вышел из раздумий, крутанулся в кресле, чувствуя, как мысли снова утекают к ней. — Ямато, — позвал он, и тень за шторой ожила. — Мне нужны списки всех Анбу, в том числе всех кандидатов в Анбу. За последние несколько лет. С фотографиями. — Подготовлю, завтра утром будут на столе, — голос Ямато звучал ровно, но Какаши знал его достаточно хорошо, чтобы уловить любопытство. — Спасибо. А сейчас пойдем отдыхать. День сегодня слишком насыщенный. Ямато кивнул и исчез. Какаши откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и позволил себе наконец вспомнить. Ее смех. Ее голос. То, как она смущенно отводила взгляд, когда он говорил комплименты. То, как доверчиво сняла маску, отвернувшись к стене. Завтра. Завтра он посмотрит списки и все поймет. А сегодня — спать. Но сон не шел. Перед глазами стояли зеленые глаза за узкими прорезями маски. И смех. Этот чертов смех, который не давал покоя. Как будто он уже слышал этот смех раньше, но сейчас отчаянно исключал единственно верный вариант.