Чистота, которую хочется испортить

Аида всегда знала цену вещам. Своему «Porsche» карбоново-серого цвета, который стоил как хорошая квартира в центре. Своему времени, которое она не тратила на пустых людей. Своему телу, которое было идеально натренировано в зале и не допускало к себе кого попало. В тот вечер она возвращалась с переговоров. Было около одиннадцати, на улице моросило, и Аида уже мысленно была в душе, как вдруг заметила их. Троих. Они стояли полукругом, прижимая кого-то к стене какого-то захолустного бара. Девушка. Маленькая, светловолосая, она пыталась прикрыться сумочкой, но один из парней, пьяно хохотнув, выбил её. Аида не была героиней. Она была прагматиком. Но что-то в том, как девушка не кричала, а просто замерла, словно олень в свете фар, заставило её резко крутануть руль. «Porsche» притормозил прямо у обочины, фары осветили компанию. Аида вышла. Высокая, в строгом черном пальто, с идеально уложенными темными волосами и холодным, ничего не выражающим взглядом. — Отойдите от неё, — сказала она ровно, даже не повышая голоса. В её тоне не было просьбы. Парни обернулись. Один хотел что-то рявкнуть, но увидел машину, увидел её лицо и как-то сразу сдулся. Сплюнув под ноги, они ретировались, бормоча что-то о «стервах». Девушка так и стояла, вжавшись спиной в холодный кирпич. Аида подошла ближе. Большие карие глаза, полные слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать, пухлые губы, дрожащие от холода и страха, и растрепанные русые волосы. Она была... чистой. Не той косметической чистотой, которую покупают в салонах, а внутренней. Неиспорченной. Свежей, как первый снег. — Садись в машину, — приказала Аида, кивнув на автомобиль. — Я... я не... — залепетала девушка. — Замерзнешь. Или они вернутся. Выбирай. Адель села. С этого момента колесики судьбы завертелись в нужную сторону. Их знакомство продлилось чашкой кофе в круглосуточной кофейне, куда Аида её отвезла. Адель было двадцать два, она училась на библиотекаря, жила с кошкой и писала стихи, которые постеснялась показать. Она была милой, нежной и до ужаса неуклюжей. Когда она благодарила Аиду, то умудрилась опрокинуть сахарницу, рассыпав белые кристаллы по столу, и залилась краской. — Простите! Я такая глупая! — Ты не глупая, — поправила её Аида, глядя, как Адель смущённо улыбается. — Ты милая. Аиду тянуло к ней, как магнитом. Она начала звонить первой. Спрашивать, поела ли она, не обижает ли её кто. Вскоре это переросло в ежедневные встречи. Аида ловила себя на мысли, что ищет повод прикоснуться. Поправить выбившуюся прядь волос, смахнуть пылинку с плеча, взять за руку, помогая выйти из машины. Её возбуждала эта наивность. Адель смотрела на неё снизу вверх, как на героиню. Она верила каждому слову. Аида могла сказать, что небо зеленое, и Адель кивнула бы, но потом мило нахмурилась, пытаясь понять шутку. В ней не было ни капли фальши или желания использовать Аиду. Она просто была рядом, мурлыкая что-то под нос, попивая чай с зефиром, который Аида специально для неё покупала. Аида хотела её. Дико. Глухо. Так, что сводило скулы от желания сжать эти хрупкие плечи, впиться в эти пухлые губы. Но она ждала. Выбирала момент. Она хотела не просто секса. Она хотела её. Всю. С потрохами. Чтобы эта чистота принадлежала только ей. Прошло три месяца. — Поиграем в бильярд? — как бы невзначай спросила Аида, когда они сидели в её квартире. Квартира Аиды была воплощением стиля: бетон, стекло, кожа, хром. Ничего лишнего. И огромный бильярдный стол в отдельной комнате. — Ой, я не умею, — застеснялась Адель. — Я только видела в фильмах. Это же сложно? — Я тебя научу, — в голосе Аиды скользнули кошачьи нотки. — Идём. Они зашли в комнату. Адель восхищённо ахнула, проводя пальчиком по зеленому сукну. Аида встала у неё за спиной, чтобы показать, как держать кий. Её грудь касалась спины Адель, дыхание обжигало ухо. — Расслабься, — шепнула Аида, беря её руку в свою. — Не будь такой напряжённой. Но Адель напряглась ещё сильнее. Сердце колотилось как бешеное. От Аиды пахло дорогими духами, кожей и чем-то терпким, женским. Ей было волнительно и немного страшно от того, как близко та находится. — Попробуй сама, — отпустила её Аида, отходя к столу и садясь на его край. Она закинула ногу на ногу, наблюдая за Адель. Та, закусив губу, попыталась ударить по шару. Кий ткнулся мимо. — Не получается, — расстроенно выдохнула она. — Иди сюда. Покажу ещё раз. Адель послушно подошла. Аида взяла её за талию, и... вместо того, чтобы дать ей кий, легко, но настойчиво приподняла, усаживая на край бильярдного стола. Зеленое сукно холодом кольнуло сквозь тонкую юбку. — Аида? — удивилась Адель. — Зачем? Аида ничего не ответила. Она встала между ног девушки, раздвинув их своими бёдрами, и положила ладони ей на колени. Медленно, глядя прямо в глаза, она повела руки вверх, задирая подол юбки. — Что ты делаешь? — голос Адель дрогнул. Она попыталась свести колени, но Аида держала крепко. — То, что давно хотела, — хрипло ответила Аида. — Не бойся. Она наклонилась и поцеловала Адель в шею. Сначала легко, едва касаясь, а потом втянула нежную кожу губами, оставляя влажный след, который тут же начал наливаться багровым цветом — засосом. — Ай... — пискнула Адель, дернувшись. — Что ты... Не надо... — Тише, — приказала Аида, расстёгивая верхние пуговицы её блузки. Она отодвинула ткань в сторону, открывая кружево простого лифчика. Адель попыталась прикрыться руками, но Аида перехватила её запястья. — Не смей прятаться от меня. Она откинула бретельки, обнажая грудь. Маленькая, аккуратная, с бледно-розовыми сосками, которые уже затвердели от страха и прохлады воздуха. Аида смотрела на это как на произведение искусства. Потом наклонилась и провела языком по соску. Адель вздрогнула, по телу прошла дрожь. — Пожалуйста... не надо... мне стыдно, — прошептала Адель, отворачивая лицо. — Стыдно? — усмехнулась Аида, смыкая губы вокруг нежной вершинки и слегка прикусывая её. Адель закусила губу, чтобы не издать ни звука. Аида сосала грудь, оставляя на ней багровые следы, покусывая, дразня. Она отрывалась от одной, чтобы тут же напасть на другую. Кожа Адель покрывалась красными пятнами от таких жадных поцелуев. — Какая же ты сладкая, — выдохнула Аида, поднимая голову. Её глаза потемнели от желания. Она резко стянула с Адель трусики, бросив их на пол. Адель ахнула, пытаясь прикрыться, но Аида развела её ноги шире, усаживаясь на корточки прямо перед бильярдным столом. — Аида, нет, я не могу... Я никогда... — Никогда? — в голосе старшей появился хищный интерес. Она посмотрела на влажную, уже блестящую от возбуждения плоть. — Врешь. Тебе нравится. Она провела пальцем по складочкам. Адель дёрнулась, выгнувшись, из горла вырвался сдавленный всхлип. Она вцепилась руками в сукно стола, комкая его. — Не сдерживайся, — приказала Аида, вводя один палец внутрь. Адель задохнулась. Было больно, тесно и странно. Палец Аиды был уверенным, твёрдым, он проникал глубже, растягивая её. Адель скулила, закусывая костяшки пальцев, чтобы не закричать. — Я сказала, не сдерживаться, — Аида добавила второй палец, двигая ими быстрее. — Нежнее... Пожалуйста... Мне больно, — попросила Адель, слёзы потекли по щекам. — Хорошо. Для первого раза можно и нежнее, — неожиданно легко согласилась Аида. Она замедлилась, двигая пальцами глубоко, но мягко, находя внутри особую шершавую точку. Она надавила на неё, и Адель выгнулась дугой, тихо застонав. — Вот так, умница, — прошептала Аида, не прекращая ласкать её рукой, а второй сжимая грудь, покусывая её через кожу блузки. — Чувствуешь, как хорошо? Адель кивнула, не в силах говорить. Её тело горело, внизу живота закручивалась тугой узел, было стыдно, страшно и безумно приятно одновременно. Вдруг Аида вынула пальцы. Адель жалобно всхлипнула от потери. — Тихо. Это только начало, — сказала Аида, вставая. Она подошла к шкафу в углу комнаты, который Адель считала обычным, и открыла его. Внутри на полках лежали аккуратные коробочки, фаллоимитаторы разных размеров, наручники с мягким мехом, плетки и вибраторы. Адель расширила глаза от ужаса и непонимания. — Что это? — Это игрушки для тебя, — спокойно ответила Аида, выбирая средней длины вибратор из голубого силикона. — Ложись на спину. — Нет! Я не хочу! — Адель попыталась спрыгнуть со стола, но Аида была быстрее. Она схватила её за руку и с силой толкнула обратно. — Я не спрашивала, хочешь ты или нет. Ты хочешь. Твое тело хочет. А разум пусть замолчит. Аида достала моток мягкой веревки из того же шкафа. Адель запаниковала, начала вырываться, но её силы были ничто против тренированных рук Аиды. Старшая ловко привязала её запястья к ножкам бильярдного стола, широко раскинув руки Адель в стороны. Тело девушки оказалось полностью открыто, беззащитно, распластано на зеленом сукне. — Пожалуйста, не надо, Аида, я боюсь... — скулила Адель, дергая веревки. — Я рядом, — прошептала Аида, наклоняясь и целуя её в губы. Их первый поцелуй. Адель замерла. Губы Аиды были требовательными, но такими нежными. Аида ласкала её рот языком, заставляя отвечать. Адель робко, неуверенно ответила. Это было волшебно. Это было впервые. И Аида поняла это по её робости, по тому, как неумело она двигала губами. — Это твой первый поцелуй? — выдохнула Аида, отрываясь от её рта. Адель, красная как рак, кивнула. Аиду прострелило желанием. Эта девочка была нетронутой. Никем не целованной. Девственницей. Чистой. И сейчас Аида заберёт это всё себе. Она включила вибратор на среднюю мощность и поднесла его к промежности Адель. — Не надо... — вновь попыталась остановить её Адель, но вибратор коснулся клитора, и слова застряли в горле. Она закусила губу до крови, чтобы не застонать громко. — Смотри на меня, — приказала Аида. — Когда я с тобой, ты должна смотреть на меня. Адель открыла глаза, полные слёз и стыда. Аида медленно ввела вибратор внутрь. Адель зашипела от боли, но вибрация тут же начала делать своё дело. Аида двигала игрушкой медленно, растягивая узкое девичье лоно. — Тебе нравится, да? Признайся. — Д-да... — еле слышно выдохнула Адель. — Громче. — Да! — уже смелее, но всё ещё тихо. Аида ускорилась. Она трахала Адель вибратором, глядя, как сжимаются мышцы её живота, как она выгибается, привязанная к столу. Адель тихо постанывала, скуля от переизбытка чувств. Аида выключила вибратор и вынула его, заменив пальцами. Одной рукой она ласкала её, а второй взяла Адель за волосы, заставляя запрокинуть голову. — Какая же ты послушная. Моя. Она перевернула Адель на живот, не отвязывая рук. Теперь та лежала щекой на холодном сукне, а её попа была приподнята. Аида раздвинула ягодицы и вошла в неё сзади сразу двумя пальцами. Адель всхлипнула в ткань стола. — Тише, тише, — Аида наклонилась, кусая её за плечо, оставляя багровый след. — Терпи. Будешь знать, как сдерживать стоны. Она трахала её жестко, глубоко, входя пальцами под разными углами, находя самые чувствительные места. Потом снова взяла вибратор, теперь побольше размером, и вставила его, включив на полную мощность. Адель затрясло. Она скулила, мычала в стол, но не кричала, сдерживаясь из последних сил. — Сними с него кожу своими стонами, — рычала Аида ей на ухо, одной рукой сжимая грудь, а другой вдавливая вибратор глубже. — Дай мне услышать тебя. — А... а... Аида... — простонала Адель, наконец, позволяя звуку вырваться наружу. Она кончила. Тихо, глубоко, содрогаясь всем телом, зажатая между бильярдным столом и телом Аиды. Аида выключила игрушки, отвязала обессиленную Адель и подхватила на руки. Та безвольно повисла, прижимаясь головой к её груди. Аида отнесла её в гостиную, села на широкий кожаный диван и уложила девушку к себе на колени, животом вниз. Попа Адель оказалась прямо перед лицом Аиды, красная, влажная после недавнего вторжения. — Ты плохо себя вела, — строго сказала Аида, поглаживая ягодицы. — Ты сдерживалась. Ты не слушалась. — Прости... — прошептала Адель, чувствуя унизительность позы, но сил сопротивляться не было. — Наказание. Аида занесла руку и шлепнула. Звонкий хлопок разнесся по комнате. Адель дернулась, пискнув. Аида шлепала снова и снова, равномерно, покрывая розовые ягодицы алыми отпечатками ладони. Кожа горела. Между шлепками Аида проводила рукой по наказанному месту, гладила, заставляя Адель вздрагивать от контраста боли и ласки. — Сочная, — выдохнула Аида, разводя ягодицы в стороны и глядя на сморщенный розовый бутон и набухшие складки ниже. Она провела по ним языком. Адель вскрикнула, пытаясь сползти с колен, но Аида прижала её поясницу к своим ногам. — Лежать смирно. Она продолжила ласкать языком промежность, дразня вход, обводя клитор. Потом, когда Адель снова начала таять и постанывать, резко вошла в неё пальцами, сразу тремя. Адель задохнулась от полноты ощущений. Аида трахала её рукой, одновременно покусывая ягодицы, сжимая их. Это было слишком. Слишком много, слишком глубоко, слишком стыдно. Адель чувствовала, как сознание начинает мутиться. Она тихо скулила, хватая ртом воздух, и под равномерные толчки пальцев Аиды провалилась в темноту. Очнулась Адель от ощущения мягкости. Она лежала на огромной кровати, застеленной черным шелковым бельем. В комнате пахло Аидой — теми самыми духами. Адель попыталась пошевелиться и с ужасом поняла, что не может. Её руки были привязаны мягкими ремнями к изголовью кровати над головой. Ноги были широко раздвинуты и зафиксированы у щиколоток ремнями, прикрепленными к ножкам кровати. Она была абсолютно обнажена и полностью открыта. Яркий свет утреннего солнца заливал комнату, высвечивая каждый сантиметр её тела. Она залилась краской. Между ног всё ныло и болело, грудь была в багровых пятнах засосов. — Проснулась? — раздался голос Аиды. Она сидела в кресле напротив кровати, в одном длинном шелковом халате, потягивая кофе. — Доброе утро, моя хорошая. — Зачем ты меня привязала? — голос Адель дрожал. — Отпусти... — Затем, что сегодня твой первый день в качестве моей девушки, — улыбнулась Аида, ставя чашку и подходя к кровати. Она легла рядом, проведя рукой по бедру Адель, по животу, останавливаясь на груди. — И мы ещё не закончили. — Но мне больно... там всё болит... — попыталась возразить Адель. — Знаю. Я буду нежной. Сначала. Аида наклонилась и поцеловала её. Долго, сладко, вылизывая её рот, пока Адель не начала отвечать. Потом Аида спустилась ниже, целуя шею, ключицы, грудь. Она зализывала свои вчерашние укусы, от чего по телу Адель бежали мурашки. Она раздвинула губами складочки внизу. Адель была чувствительной, набухшей. Аида ласкала её языком медленно, не торопясь, пока Адель не начала тихо постанывать, прикусывая губу и отворачиваясь. — Смотри на меня, — приказала Аида, поднимая голову. — Когда ты кончаешь, ты смотришь на меня. Она вставила два пальца. В этот раз Адель была влажной, готовой. Аида двигалась ритмично, нажимая на нужную точку. Адель закусывала губу, сдерживая стоны. Тогда Аида свободной рукой сжала ей горло, совсем слегка, просто обозначая хватку. — Я же сказала, не сдерживаться. Или хочешь снова быть наказанной? — Не надо... — выдохнула Адель, и её тихий стон сорвался в скулеж. Она кончила, глядя в глаза Аиде, содрогаясь в путах. — Умница, — похвалила Аида. Но не остановилась. Она достала из тумбочки небольшой вибратор-бабочку и закрепила его на Адель так, чтобы он плотно прилегал к клитору, и включила на слабую вибрацию. Тело Адель тут же напряглось. — Что это? Убери! Это слишком! — Это будет в тебе, пока я трахаю тебя, — пояснила Аида, беря в руки длинный тонкий фаллос. — Чтобы ты чувствовала больше. Она ввела его в Адель, медленно, проворачивая. Вибратор снаружи действовал на нервы, а внутри её растягивал искусственный член. Адель скулила, мычала, мотая головой по подушке. Аида трахала её медленно, но глубоко, слушая эти тихие, жалобные звуки. Она меняла игрушки, брала то ребристые, то изогнутые. Адель кончала раз за разом, теряя счет времени. Она уже не стеснялась, она просто плыла в этом океане ощущений, позволяя Аиде делать с собой всё. Она тихо постанывала в такт толчкам, выгибаясь насколько позволяли веревки. Когда Аида, наконец, отвязала её, Адель не могла пошевелить даже пальцем. Она была полностью обессилена, но внутри царило странное умиротворение. Аида сама отнесла её в ванную. Адель была как тряпичная кукла, ноги подкашивались, и она не могла идти. Старшая осторожно опустила её в тёплую воду с пеной, села на бортик и начала мыть. Она бережно проводила губкой по шее, плечам, груди, смывая пот и следы их бурной ночи. Особенно осторожно, едва касаясь, она мыла между ног, и Адель вздрагивала от каждого прикосновения к чувствительной плоти. Аида помыла ей волосы, массируя кожу головы, от чего Адель прикрыла глаза от удовольствия. — Моя чистая девочка, — шептала Аида, смывая пену водой. Она закутала Адель в огромное махровое полотенце, отнесла обратно на кровать, которая уже была застелена свежим бельем. Уложила её, укрыла одеялом и легла рядом. Адель тут же придвинулась к ней, прижимаясь всем телом, как ласковый котенок. Она уткнулась носом в шею Аиды, вдыхая её запах, обняла её за талию, цепляясь пальчиками за шелк халата. — Прости, что я так с тобой... — неожиданно тихо сказала Аида, гладя её по мокрым волосам. — Ты просто... слишком идеальная. Я не смогла сдержаться. Ты теперь моя, да? — Да, — прошептала Адель, чувствуя себя в безопасности в этих сильных руках. Ей было больно, было стыдно, но ещё никогда в жизни о ней так не заботились. Её никто не хотел так сильно. — Я твоя. — Ты не боишься меня? — Немного, — честно призналась Адель, ещё теснее прижимаясь к ней. — Но ты меня согреваешь. Аида улыбнулась, целуя её в макушку. Она выключила свет, и они остались вдвоём в темноте. Адель, сонно посапывая, терлась носом о грудь Аиды, её рука покоилась на животе старшей, а нога была закинута поверх бёдер Аиды. Она жмурилась, как котенок, довольно и расслабленно. — Сладких снов, моя маленькая, — прошептала Аида, обнимая её крепче. И они уснули. Две женщины на огромной кровати. Хищница и её жертва, которая добровольно осталась в клетке, потому что в этой клетке было тепло и уютно. Адель счастливо вздохнула во сне, прижимаясь к своей мучительнице, и впервые за долгое время ей не снились кошмары. Только тепло, только запах Аиды и ощущение полной, абсолютной принадлежности.