Лекция о страсти

Университетские коридоры гудели, как встревоженный улей. Запах старой бумаги, мела и молодости витал в воздухе, смешиваясь с напряжением, которое возникало всякий раз, когда два профессора с разных кафедр оказывались рядом. Эмма, преподаватель обществознания, с растрепанными светлыми волосами и вечной ухмылкой на губах, считала себя либеральным голосом разума. Реджина, профессор истории, напротив, была воплощением строгости: идеально уложенные темные волосы, безупречный костюм и взгляд, способный заморозить воду в кране. Их стычки стали местной легендой. Сегодняшняя началась у кофейного автомата. — Твои теории о том, что общество формирует личность, Эмма, наивны, — Реджина взяла свой американо, даже не взглянув на оппонентку. — История учит нас, что личности всегда были лишь пешками в руках экономических и политических процессов. — О, Реджи, — Эмма сделала глоток из своего стаканчика, — ты так любишь прятаться за датами и сухими фактами, потому что боишься живой жизни. Анализируешь страсти прошлого, но не решаешься испытать свои. — Мои страсти? — бровь Реджины взлетела вверх. — Ты путаешь кафедру с кушеткой психоаналитика, Свон. Эмма усмехнулась. Ей нравилось выводить Реджину из себя, видеть, как под слоем льда проступает живой огонь. — А может, ты просто боишься, что в реальности, вне учебников, ты не так уж и хороша? — Эмма сделала шаг ближе, нарушая личное пространство коллеги. От Реджины пахло дорогими духами и кофе. — Слабо тебе, профессор, доказать обратное? Сходи со мной на свидание. Я обещаю тебе лучшее свидание в твоей жизни. Реджина замерла. Это был вызов, брошенный прямо в лоб. Она ожидала чего угодно, но не этого. Сердце на долю секунды пропустило удар, но ледяная маска мгновенно вернулась на место. — Лучшее свидание в моей жизни? — переспросила Реджина с ледяной насмешкой. — Звучит интригующе. Пожалуй, я соглашусь. Просто из чистого академического интереса — понаблюдать, как низко может пасть человеческая фантазия. Уверена, это будет нечто отвратительное. — Увидимся в субботу в семь, — подмигнула Эмма. — Я пришлю адрес. И, Реджина... надень что-нибудь, в чём не жалко будет промокнуть под дождем страсти. Реджина закатила глаза и ушла, но в ее груди билось что-то, похожее на предвкушение. Впервые за три года она согласилась на свидание. И впервые за три года она волновалась. --- Субботний вечер оказался теплым. Ресторан на крыше небоскреба был украшен гирляндами огней, мерцающих на фоне закатного неба. Играл живой джаз, саксофон выводил чувственные мелодии. Когда Реджина вышла из лифта, Эмма уже ждала её. Она была в простом, но элегантном платье, и её улыбка, когда она увидела Реджину в струящемся шелковом наряде, была искренней. — Недурно, — Реджина окинула взглядом ресторан. — Джаз... Очень банально. — Банально? Это классика, — Эмма взяла её под руку. — Идем. Терпение, профессор. Лучшее свидание только начинается. Вечер пролетел незаметно. Они спорили о политике, о влиянии романтизма на историю, о феминизме. Но их споры теперь не были колкими. Они были искрами, разжигающими огонь. Эмма заставляла Реджину смеяться, а Реджина заставляла Эмму думать. Когда саксофон заиграл медленную композицию, Эмма протянула руку. — Потанцуем? Реджина колебалась лишь секунду. Тепло ладони Эммы было обжигающим. Они танцевали близко, чувствуя дыхание друг друга. — Неплохо, Свон, — прошептала Реджина, глядя Эмме в глаза. — Я готова признать, что вечер... сносный. — Еще не вечер, — ответила Эмма, чуть крепче сжимая её талию. Когда они спустились вниз, город уже сверкал огнями. Эмма вызвала такси и, когда машина остановилась у отеля Реджины (она жила в апартаментах при университете), вышла вместе с ней. — Провожу до номера. Тут коридоры длинные, мало ли какие исторические личности бродят по ночам, — пошутила Эмма. Они шли по мягкому ковру гостиничного коридора. Тишину нарушал только стук их каблуков. У двери номера Реджина остановилась, поворачивая ключ-карту в замке. — Ну вот, — начала она, но Эмма перебила её. — Реджина. Я не шутила насчет того, чтобы сделать это свидание лучшим. — И ты считаешь, что всё еще можешь меня удивить? — голос Реджины дрогнул. Вместо ответа Эмма шагнула вперед, сокращая расстояние между ними. Её рука легла на дверной косяк, блокируя Реджине путь к отступлению. Она посмотрела в её глаза, такие строгие днем и такие манящие сейчас. — Я считаю, что за твоим холодом прячется что-то очень горячее, — прошептала Эмма. — И я хочу это увидеть. Реджина хотела сказать какую-то колкость, но слова застряли в горле. Поцелуй Эммы был требовательным, но сладким. Реджина замерла на мгновение, а потом, словно сломав внутренний барьер, ответила. Она вцепилась в плечи Эммы, впуская её в свой номер. --- Дверь захлопнулась, и мир за ней перестал существовать. — Осторожнее, Свон, — выдохнула Реджина между поцелуями, когда Эмма прижала её к стене. — Не порви моё платье. Оно дизайнерское. — Куплю тебе сто таких, — прошептала Эмма, проводя губами по её шее. — Если позволишь мне его снять. Реджина тихо засмеялась, но смех тут же перешел в стон, когда Эмма нашла чувствительную точку за ухом. Руки Эммы уже расстегивали молнию на спине, и через мгновение шелк упал к ногам Реджины, открывая взору кружевное белье. — М-м-м, — Эмма отстранилась, чтобы полюбоваться. — А ты полна сюрпризов, профессор. Под броней скрывается такое роскошное белье. Для кого старалась? — Для себя, — выдохнула Реджина, чувствуя, как краска заливает щеки от такого откровенного взгляда. — А теперь прекрати пялиться и… Эмма не дала ей договорить, подхватив на руки и опуская на широкую кровать. Она нависла сверху, глядя в потемневшие от желания глаза Реджины. — Какая нетерпеливая, — усмехнулась Эмма, проводя пальцем по ключице Реджины, спускаясь к ложбинке между грудей. — Всему свое время. — Я тебе не студентка, чтобы читать мне лекции о времени, — огрызнулась Реджина, хотя внутри все горело от каждой секунды этой пытки. — Действуй, если умеешь. — О, я умею. Эмма склонилась, целуя живот Реджины, спускаясь все ниже. Её руки ловко справились с застежкой бюстгальтера, освобождая грудь. Она взяла в рот сосок, и Реджина выгнулась дугой, вцепившись пальцами в светлые волосы Эммы. — Боже... — простонала она, забывая обо всем. — Тихо, тихо, — прошептала Эмма, переключая внимание на вторую грудь. — Мы только начали. Реджина была мокрой и готовой. Когда Эмма, наконец, стянула с неё трусики и провела пальцами по скользким складкам, Реджина уже не могла контролировать свои стоны. — Какая ты... влажная, — голос Эммы стал хриплым от возбуждения. — И это все из-за меня? — Не смей останавливаться, Свон, — приказала Реджина, глядя на неё почти затравленно. Эмма улыбнулась и ввела один палец внутрь. Реджина ахнула. Три года одиночества дали о себе знать — каждое прикосновение было разрядом тока. Эмма двигалась медленно, дразняще, изучая её. — Быстрее... — выдохнула Реджина, сжимая бедра. — Попроси красиво, — Эмма наклонилась к её уху. — И перестань командовать. Сегодня командую я. — Пожалуйста, — слово далось Реджине с трудом, но оно вырвалось. — Эмма, пожалуйста. Это было то, что нужно. Эмма добавила второй палец, ускоряя темп, одновременно находя губами клитор Реджины. Ритм был идеальным, глубоким и быстрым. Реджина забыла, как дышать. Она вцепилась в простыни, выкрикивая имя Эммы, когда организм накрыл её с головой, заставив тело содрогаться в сладких конвульсиях. Эмма не останавливалась, доводя её до исступления, пока последняя волна не схлынула, оставив Реджину обессиленной. Эмма поднялась, чтобы посмотреть на неё. Реджина лежала, раскинув руки, тяжело дыша. Её щеки горели алым румянцем, а глаза были влажными. — Это... — начала Реджина, пытаясь вернуть самообладание. — Это еще не всё, — перебила её Эмма, начиная раздеваться сама. — Я же сказала, что умею. --- Ночь была долгой. Они менялись местами, и теперь уже Реджина брала свое. Эмма была удивлена, насколько страстной и ненасытной может быть "ледяная королева" факультета истории. Реджина изучала тело Эммы с тем же скрупулезным вниманием, с каким изучала древние манускрипты, но теперь её руками двигала не жажда знаний, а жадное желание. Под утро они лежали в полной темноте, переплетясь ногами. Тишина была наполнена их дыханием. Эмма повернула голову и с удивлением заметила, что Реджина смотрит в потолок, и даже в темноте видно, как на её щеках проступает румянец. Она, профессор истории, женщина, которая никогда не теряла контроля, сейчас выглядела смущенной и юной. — Эй, — тихо позвала Эмма. — Ты чего? Реджина молчала, кусая губу. Тот огонь, что бушевал в ней ночью, сменился странной робостью. Эмма была первой женщиной за три года. И это было не просто "секс". Это было нечто большее, что пугало её до чертиков. — Я... — начала Реджина и запнулась. — Никогда не видела тебя такой красной, — усмехнулась Эмма, проводя пальцем по горячей щеке Реджины. — Что, профессор, лекции по этике дают о себе знать? Боишься, что скажут студенты, узнав, что ты можешь быть... милой? — Я не милая, — огрызнулась Реджина беззлобно, но румянец стал еще ярче. — И я не краснею. Это... отлив крови. — Ага, конечно, — Эмма чмокнула её в нос. — Иди сюда. Она притянула Реджину к себе, утыкаясь носом в её темные волосы. — Это было... неплохо, Свон, — прошептала Реджина спустя минуту, пытаясь вернуть былую самоуверенность. — Просто "неплохо"? — усмехнулась Эмма. — Учти, завтра будет вторая лекция. И она будет сложнее. Реджина фыркнула, но улыбнулась в темноте, чувствуя, как тепло разливается по телу. Три года одиночества закончились. И закончились они самым лучшим образом.