A "Boring" Conference

      Цзян Чэну было скучно.              Конечно, ему не так легко было заскучать, как праздному Вэй Усяню, внимание которого было как у годовалого ребёнка. Но сегодня его брат «заболел», «чихал всё утро» и «ни в коем случае не мог пойти на собрание, иначе всех заразит» - хотя не то чтобы Вэй Усянь в принципе посещал эти собрания, всегда находя какую-нибудь ужасную отговорку.              Но, честно говоря, Цзян Чэн даже не мог винить брата в его лени, потому что это собрание проводил Глава ордена Яо, и один только вид его отвратительной козлиной бородки вызывал у Цзян Чэна реакцию «бей или беги».              Не Хуайсан, на удивление, присутствовал на собрании и в данный момент пытался то ли начать, то ли остановить - Цзян Чэн так и не понял - войну между кланами Линь и Фэн за двумя столами от него.              Они с мужем редко сидели рядом на таких собраниях, так как не желали привлекать излишнее внимание к своим отношениям. К тому же, усилия Лань Сичэня были нужнее для улаживания конфликтов и поддержания порядка на собраниях, независимо от того, был ли он организатором или нет.              Цзинь Лин, как обычно, сидел со своими друзьями, почти не обращая внимания на ту чушь, которую извергал рот Главы Яо. Цзян Чэн даже не мог отругать Цзинь Лина за это. Он и сам не слушал.              На таких собраниях он вообще редко это делал.              В то же время Глава ордена Яо разглагольствовал о том, что клану Не стоит обменять часть своих сабель на капусту с его кланом, не подозревая о том, что ему на самом деле было бы лучше оставить капусту, потому что она, по крайней мере, не привела бы его адептов в убийственную ярость... хотя не то чтобы Цзян Чэн собирался что-то говорить. Как и Хуайсан, который, опять же, тоже не слушал.              Так что, пока Цзян Цзян сидел за своим столом, потягивая чай - чёрным, совсем не тот, что он любил, - и слушая монотонный, раздражающий голос Главы Яо, его скука лишь росла и росла...              И, как обычно, ему нужно было её на ком-нибудь выпустить.              – Псс. Лань Ванцзи, – прошептал Цзян Чэн, незаметно толкая своего деверя, который сидел за тем же столом. Цзян Чэн знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что Лань Ванцзи было скучно не меньше, чем ему самому, хотя на его бесстрастном лице это было гораздо менее заметно.              – Мм? – ответил Лань Ванцзи, изо всех сил стараясь не отводить взгляда от Главы Яо и делать вид, что внимательно слушает.              – Я заметил, что на этих собраниях всегда есть два придурка-заклинателя, которые практически всех поливают грязью, – прошептал Цзян Чэн.              Лань Ванзи озадаченно замер: – ...Правда?              Цзян Чэн энергично кивнул. – Я слышал их множество раз!              – Кто они? – тут же спросил Лань Ванцзи, осматривая комнату в поисках виновников.              – Я и ты.              Цзян Чэн с триумфом наблюдал за тем, как Лань Ванцзи замер, а его лицо дёрнулось, когда тот пытался подавить улыбку.              – Ты видел сегодняшую причёску Главы ордена Бо? – прошептал Цзян Чэн, незаметно указывая на мужчину, который энергично соглашался со всей той бессмысленной чушью, которую нёс Глава Яо. – Что он там прячет?              – Налоговые декларации, – горько пробормотал Лань Ванцзи, и Цзян Чэн едва сдержал фырканье, потому что Глава ордена Бо был известен уклонением от уплаты налогов.              – Что там делает Глава ордена Не? – спросил Лань Ванцзи, указывая на прикрывшегося веером Не Хуайсана, который в этот момент что-то шептал на ухо Главе ордена Фэн, от чего тот покраснел и начал кричать на другого Главу, сидевшего за их столом.              – Честно говоря, я думаю, что он пытается развязать войну.              – Снова?              Цзян Чэн кивнул, сделав ещё один глоток отвратительного чая. – Этот чай на вкус как задница.              – Хуже.              Цзян Чэн замер, но потом утвердительно кивнул. – Хуже.              – А-Юань неправильно уложил волосы, – Лань Ванцзи звучал ещё более горько, когда они взглянули на младших, которые боролись друг с другом на больших пальцах под столом.              – И А-Лин тоже! – прокричал шёпотом Цзян Чэн. Некоторые из других заклинателей, сидевших за их столом, мельком взглянули в их сторону, но и он, и Лань Ванцзи, быстро изобразили на своих лицах безупречное выражение вежливого безразличия, и те вскоре отвели взгляд.              – Неужели так сложно следовать указаниям в наше время? – продолжил Цзян Чэн более тихим голосом.              – Мгм, – с чувством ответил Лань Ванцзи.              – Я же точно сказал, какие украшения для волос использовать...              – Какие ленты завязывать...              – Сколько кос должно быть...              – Дети никогда не слушают, – мрачно пробормотал Лань Ванцзи, несмотря на тот факт, что младшим уже было чуть за двадцать. Цзян Чэн фыркнул в знак согласия.              – Лань Хуань выглядит так, будто сейчас упадёт в обморок, – Цзян Чэн вздохнул, испытывая огромное сочувствие к своему мужу, который теперь пытался уладить спор, разгоревшийся по вине Не Хуайсана. Крики между Главами орденов были почти такими же громкими, как и громогласный голос Главы Яо.              – Мгм. Мои соболенования брату, – согласился Лань Ванцзи и кивнул головой в другую сторону. – Жёны тех Глав изменяют им друг с другом.              Цзян Чэн чуть не подавился чаем. – Откуда ты это знаешь?              Лань Ванцзи сделал глоток чая, но ничего не ответил, глаза его заблестели.              – Ну, молодцы они, – тихо усмехнулся Цзян Чэн. – Желаю этим дамам всего наилучшего.              – Мгм.              – Думаю, А-Лин хочет начать ухаживать за тем мальчиком из семьи Оуян, – они снова посмотрели на младших. Никто из них не упустил того, как взгляд Цзинь Лина задерживался на Оуян Цзычжэне, или того, как глаза Цзычжэня загорались всякий раз, как Цзинь Лин обращал на него внимание.              – Вполне вероятно, – согласился Лань Ванцзи. – Что собираешься делать?              – Цзинь Лин даже менее романтичен, чем ты... Без обид.              – Мгм.              – Так что мне сделать? Позволить ему неизбежно выставить себя дураком...?              – Тебе не стоит вмешиваться...              – ...Но...              – ...Но, возможно, я мог бы попросить А-Юаня помочь ему.              Глаза Цзян Чэна расширились. – Это на самом деле отличная идея. Спасибо, Ханьгуан-цзюнь.              – Не стоит благодарности.              Цзян Чэн закатил глаза, но всё равно улыбнулся.              Затем эти двое вернулись к обсуждению - нельзя было назвать это сплетнями, потому что Лань Ванцзи не сплетничал, это было против правил - всего, что узнали за последний год о заклинателях, посетивших собрание. В принципе чем они и занимались каждый год. Если у Главы ордена должен был родиться ребёнок, они спорили о том, кто же на этот раз будет матерью. Если кто-то проводил много времени в определённом клане, то они строили догадки насчёт того, кто с кем заводит роман или заключает тайный союз.              Единственные, к кому они были хоть сколько-нибудь добры, - это Лань Сичэнь, потому что они его очень любят, и Не Хуайсан - и хотя они часто говорили, что он несёт чушь, делали они это без осуждения.              Но даже младшие не могли полностью избежать их обсуждения.              Они были так сильно увлечены своей беседой, что не заметили полнейшего хаоса, разразившегося в комнате. Не Хуайсан успешно спровоцировал войну между кланами Линь и Фэн, из-за чего между их адептами разразилась ожесточенная драка. Миски летали по комнате, горячий чай расплёскивался на ничего не подозревающие лица, и по всему залу эхом разносился звон мечей.              Все остальные кланы также были втянуты в драку, имея долю секунды на то, чтобы решить, какую сторону им поддержать.              Вся комната была в смятении.              Не Хуайсан ухмылялся, прикрываясь своим веером. Лань Сичэнь сбросил все тарелки и кружки со стола и лёг на него, решив, что можно и вздремнуть, пока драка не закончится.              Он свою часть сделал.              Младшие спрятались под столом, чтобы избежать летящих по комнате предметов, но испуганными они не выглядели. На самом деле, они теперь переключились на амррестлинг, и Цзинь Лин боролся с самодовольным Лань Цзинъи.              Глава ордена Яо кричал, и его лицо стало багровее помидора. Он и его адепты пытались навести порядок в комнате, но хаос не прекращался.              Единственные люди, оставшиеся сидеть за столом, были Цзян Чэн и Лань Ванцзи, всё ещё глубоко погруженные в разговор.              – ...И хочешь знать, что он мне сказал?              – Мм? – заинтригованно спросил Лань Ванцзи, наливая ещё немного отвратительного чая в чашку Цзян Чэна.              – Спасибо, – чокнувшись и выпив его залпом, как спиртное, они содрогнулись от вкуса, а затем Цзян Чэн продолжил: – Он сказал: «Извините, Глава ордена Цзян, но с этим сюда нельзя». Можешь поверить?              Лань Ванцзи покачал головой. – Неприемлимо.              – А я о чём? Человек не может спокойно принести свою домашнюю черепаху на собрание? – Цзян Чэн фыркнул. – Так что я сказал ему, что он может взять своё маленькое «извините» и засунуть себе в...              Внезапно в голову Цзян Чэна полетела миска, и ему пришлось нагнуться, чтобы увернуться.              Они с Лань Ванцзи замерли, наконец осознав царящий вокруг них хаос. К тому моменту было уже ранено по меньшей мере пять человек, а один из раненых адептов клана Фэн лежал без сознания на их столе.              Заметив, что некоторые адепты ордена Цзян присоединились к драке - видимо решили встать на сторону клана Линь - а большинство адептов ордена Лань медитировали в углу, предпочитая оставаться нейтральными из-за отсутствия указаний Главы ордена. Некоторые адепты ордена Цзинь ранее пытались спросить Цзинь Лина, чью сторону им принять, но он просто велел им «отвалить» и «делать то же, что и Цзяны».              Адепты ордена Не ушли сразу же, как только началась драка, таща за собой довольного Не Хуайсана с усталыми лицами.              Цзян Чэн нахмурился, схватив брошенную в него миску, и громко крикнул: – Надеюсь, тот, кто бросил эту миску, планировал сегодня умереть! – встав, он разбил миску об пол, напугав тем самым находившихся рядом заклинателей, и Цзыдянь начал яростно потрескивать на костяшках пальцев.              Однако вместо того, чтобы потребовать порядка или взять хаос под контроль, используя свою силу и влияние во благо, Цзян Чэн воспринял это как прекрасную возможность наконец отомстить всем Главам орденов, которые его недавное выбесили.              Глава ордена Бо был первым в списке - он задолжал ордену Цзян немалую сумму долгов - и, к счастью, он встал на сторону секты Фэн, что дало Цзян Чэну, с маниакальной улыбкой на лице, вескую причину преследовать его с Цзыдянем.              Как только Цзян Чэн ушёл, в их стол прилетела ещё одна миска. На этот раз Лань Ванцзи поймал её. Он взобрался на стол, едва не наступив на потерявшего сознание адепта, и кинул миску прямо в лицо Главе ордена Яо.              Глава Яо вскрикнул, падая назад, когда фарфор с громким шлепком столкнулся с его лицом. Его адепты бросились ему на помощь, параллельно ища виновника, но никто из них не заподозрил Лань Ванцзи, который сидел на столе с закрытыми глазами, «глубоко погруженный в медитацию».              – Глава ордена Цзян, вы не можете нападать на этого Главу! Он тоже на стороне секты Линь, как и мы!              – Да чтоб тебя! Ладно!              Лань Сичэнь повернулся на бок, пытаясь устроиться поудобнее, и, зевая, подложил руки под голову как подушку. Стол оказался на удивление комфорным.              – Лань Хуань!              Глаза Лань Сичэня распахнулись, когда его разбудили.              Цзян Чэн, ухмыляясь, стоял рядом со столом. Цзыдянь всё ещё яростно потрескивал.              – Хочешь уйти минут через двадцать? – спросил Цзян Чэн, нежно поцеловав своего мужа в лоб.              – Конечно, увидимся, Ваньинь, – улыбнулся Лань Сичэнь. Цзян Чэн кивнул, а затем развернулся и начал душить Главу ордена - этот прислал ему сотню длинных предложений о браке в прошлом месяце - Цзыдянем, опять убегая в хаос.              Лань Сичэнь же просто зевнул и снова заснул.