Формула нежности

Апрельские лучи солнца, еще не слишком жаркие, но уже обещающие лето, заливали уютную гостиную Саши и Андрея. Сегодня был особенный день – Гвиневре исполнилось полгода. Комната была украшена воздушными шариками нежных пастельных тонов, на столе стоял маленький, специально испеченный без сахара тортик для родителей и пюре из фруктов для виновницы торжества. Саша и Андрей сидели на полу, окруженные игрушками, наблюдая за Гвиневрой. Она, как всегда, была полна энергии, перебирая яркие погремушки и издавая забавные звуки. Андрей держал перед ней любимого плюшевого зайца, пытаясь привлечь ее внимание. -Ну же, Гвэн, давай, попробуй добраться до зайчика! – подбадривал Андрей, отодвигая игрушку чуть дальше.- я уже чувствую себя так, будто она моя родная дочь.. Гвиневра, лежа на животике, сосредоточенно смотрела на цель. Ее маленькие ручки и ножки начали неуклюже двигаться. Сначала она просто перебирала ими, потом, к удивлению родителей, ее тело чуть приподнялось. Еще одно движение, и еще! Она оттолкнулась ручками, затем подтянула ножки, и вот, неуклюже, но уверенно, Гвиневра сделала свой первый "шаг" – она поползла! Она двигалась медленно, но целенаправленно, ее пухлые щечки раскраснелись от усилий. Каждый ее сантиметр продвижения вызывал у Саши и Андрея восторженные возгласы. И вот, преодолев несколько десятков сантиметров, Гвиневра уткнулась в колени Андрея, крепко обхватив зайца. Андрей, обычно сдержанный, почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Глаза Саши заблестели, и он крепко прижал дочку к себе. "Моя умница! Моя девочка!" – прошептал он, и по его щекам потекли слезы умиления. Андрей, видя его реакцию, сам почувствовал, как его сердце сжимается от нежности. В этот момент, глядя на свою маленькую, такую хрупкую, но уже такую самостоятельную дочку, Саша ощутил странное, почти болезненное чувство. Он видел, как быстро она растет. Вот она только что родилась, а вот уже ползает. И в его воображении, словно в ускоренной киноленте, стали проноситься картины будущего. Он представил, как Гвэн идет в школу, смеется с подружками, как впервые влюбляется и переживает подростковые драмы. Вот она уже взрослая, красивая и уверенная в себе, строит карьеру, путешествует по миру. Он увидел, как она выходит замуж, как держит на руках своих собственных детей – его внуков. А потом, словно тень, мелькнула мысль о неизбежном. О том, что когда-то его маленькая, любимая Гвиневра, его продолжение, его радость, тоже уйдет. Эта мысль, такая далекая и чужая для этого солнечного апрельского дня, внезапно наполнила его невыносимой тоской. Слезы, которые только что были слезами умиления, теперь стали слезами от предчувствия утраты, от осознания скоротечности жизни. Он обнял Андрея и Гвиневру еще крепче, пытаясь удержать этот момент, эту нежность, эту хрупкую, но бесконечно ценную жизнь в своих объятиях. "Моя девочка", – прошептал он, и его голос дрогнул. "Моя маленькая Гвэн". - Фикси, что случилось? - Андрей запереживал, начиная гладить Сашу по спине. - Я просто.. я.. ох не знаю, что-то я раскис.. я так боюсь будущего.. - Саша жалобно взглянул на Андрея, глазами полных искренних опечаленых слез. Андрей замер, глядя на то, как по щекам Саши скатываются крупные капли. В этот момент остался только этот хрупкий человек в голубом кардигане, который все еще не мог до конца поверить в свое право на счастье. Андрей притянул его к себе, обхватывая лицо ладонями и заставляя Сашу смотреть прямо на него. Его голос стал тихим, но в нем зазвучала какая-то пугающая, почти фанатичная уверенность. - Боишься будущего? - переспросил Андрей, и его глаза опасно блеснули. - Тогда слушай меня внимательно, Фиксай Кингсли. Саша шмыгнул носом, завороженный этой внезапной переменой. - Обещаю тебе, - начал Андрей, и его слова звучали как клятва на крови, а не простое утешение, - что если мир решит снова развалиться на части, я построю для нас новый из обломков старого. Если твои «гены» или твои страхи решат тебя забрать, я вычислю их траекторию и перехвачу на полпути. - Дюш, это… звучит странно, - прошептал Саша, чувствуя, как внутри всё замирает. - Это еще не всё, - Андрей прижался своим лбом к его лбу. - Я обещаю тебе, что здесь, в нашем новом доме, стены будут настолько толстыми, что ни одно эхо из твоего прошлого не сможет просочиться внутрь. Если ты когда-нибудь забудешь все свои английские глаголы от старости или усталости, я выучу их за тебя и буду нашептывать их тебе по ночам, чтобы ты чувствовал себя собой. Саша нервно хихикнул сквозь слезы. Обещания Андрея были какими-то запредельными, почти безумными в своей преданности. - А если Гвэн решит превратить весь город в ледяную пустыню? - спросил Саша, заглядывая в зеленые глаза. - Тогда я куплю нам самые лучшие коньки и научу тебя танцевать на льду посреди этой пустыни, - без тени сомнения ответил Андрей. - Саш, моё будущее - это не какая-то неопределенная переменная. Это константа. И в этой константе ты всегда в безопасности. Если понадобится, я запру само время в этом месте, чтобы ты просто мог подышать лишнюю минуту без страха. Я стану твоим личным телохранителем от судьбы. Слышишь? Я вырву у этого мира каждый счастливый день для тебя, даже если мне придется переписать законы математики. Саша смотрел на него, и страх действительно начал отступать, вытесняемый этим странным, почти мистическим очарованием. Андрей не обещал ему «просто радости» - он обещал ему тотальную защиту, граничащую с одержимостью. Это было непривычно, местами даже пугающе, но именно это сейчас было нужно Саше больше всего. - Ты сумасшедший, Андрей Владиславович, - выдохнул Саша, наконец улыбаясь и вытирая остатки слез рукавом кардигана. - Я просто человек, который нашел свое решение и не собирается его отпускать, - Андрей снова поцеловал его, на этот раз долго и властно. - А теперь иди проверять свои тетрадки. Твое будущее сейчас стоит перед тобой, и оно никуда не уйдет, пока я дышу. Саша ушел к себе в кабинеи и сал за стол, чувствуя странную легкость. Настроение Андрея, его «странные» обещания стали тем самым якорем, который удержал его в шторме тревоги. Прошлое могло быть страшным, но с таким «математиком» на страже, будущее казалось не просто возможным - оно казалось неизбежным. Золотой туман весеннего счастья начал рассеиваться спустя две недели, сменяясь чем-то холодным и колючим, чего Саша никак не ожидал. Идеальное уравнение, которое Андрей так самозабвенно выстраивал, внезапно дало сбой. Всё началось с задержек. Сначала Андрей оставался в школе на лишний час, объясняя это «подготовкой к олимпиадам» и «завалами в отчетах». Но вскоре час превратился в три, а затем и вовсе - Саша уходил домой один, катя коляску с Гвэн через парк, и ловил себя на том, что постоянно оборачивается на окна кабинета математики, где свет горел до глубокой ночи. Дома атмосфера тоже изменилась. Когда Андрей всё же возвращался, он выглядел не просто уставшим, а каким-то отстраненным, словно его мысли были заняты чем-то за пределами этой квартиры. Настоящий страх поселился в сердце Саши на вторую неделю. Гвэн, тонко чувствовавшая перемены в настроении родителей, начала капризничать. Однажды ночью она проснулась с громким плачем. В комнате мгновенно похолодало, на окнах расцвели ледяные узоры - её магия выходила из-под контроля вместе с эмоциями. Саша, измотанный проверкой тетрадей и дневными заботами, качал её на руках, чувствуя, как немеют от холода пальцы. - Андрей… - прошептал он, когда дверь спальни приоткрылась. Тот сидел за компьютером, проверяя работы, что Саше пришлось позвать его второй раз - Андрей, помоги мне. Она не успокаивается, я боюсь, она сейчас всю комнату в лед превратит… Возьми её, пожалуйста. АСвет из коридора падал на его лицо, делая его резким, почти чужим. Он посмотрел на плачущую дочь и уставшего парня, и в его глазах не было привычной теплоты. Только странная, сухая пустота. - Нет, - коротко ответил он. Саша замер, не веря своим ушам. Гвэн закричала еще громче, и по полу пробежала дорожка чистого льда. - Что значит «нет»? - голос Саши дрогнул. - Ей нужен ты. Мне нужна твоя помощь! - Я не могу на это смотреть, Саш. Разберись сам, я - работаю. И я Она - не моя дочь - Андрей холодно отвернулся. - У меня завтра сложная лекция, мне нужно выспаться. Дверь закрылась. Саша остался в ледяной тишине, нарушаемой только надрывным плачем ребенка. Он прижал Гвэн к себе, пытаясь согреть её своим теплом, но внутри него самого всё заледенело. Где был тот человек, который обещал стать «телохранителем от судьбы»? Где был тот Андрей, который клялся построить новый мир из обломков? Почему всё изменилось за две недели? В следующие дни ситуация только ухудшилась. Андрей перестал завтракать с ними. Он уходил в школу раньше всех и возвращался, когда Саша уже укладывал Гвэн. Если малышка начинала плакать в его присутствии, он просто выходил из комнаты, иногда даже не скрывая раздражения. - Дюш, что происходит? - Саша перехватил его в прихожей, когда тот снова пытался скрыться в кабинете с охапкой бумаг. - Ты избегаешь её. Ты избегаешь меня. Ты почти не касаешься её, когда она тянет к тебе руки! Почему ты.. такой холодный? Я что-то сделал?. Андрей посмотрел на него сверху вниз. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на ту самую «странную одержимость», но теперь она была направлена не на защиту, а на какую-то внутреннюю борьбу. - Тебе кажется, Фиксай, - бросил он, избегая прямого контакта. - Просто много работы. И этот холод… от неё постоянно веет холодом. Это утомляет. Саша отшатнулся, словно его ударили. - «Холодом»? Ты же сам говорил, что она тебе, как родная дочь, Андрей! Ты сам говорил, что научишь меня танцевать на льду, если она превратит мир в пустыню! - Слова - это просто звуковые колебания, Саш, - Андрей зашел в кабинет и запер дверь. Саша остался стоять в коридоре, прижимая ладонь к губам, чтобы не закричать. Его пугало не то, что Андрей устал, а то, как быстро и методично он возводил ту самую «стену», от которой обещал защитить Сашу. И в этой новой, огромной квартире с высокими потолками вдруг стало невыносимо тесно и страшно. Прошлое, от которого Саша так хотел убежать, внезапно приняло форму молчания и холода в глазах самого близкого человека. И в этом уравнении теперь явно не хватало какой-то важной части, без которой всё остальное теряло смысл. Саша ещё немного посмотрел на дверь в его кабинет и ушёл к ним в спальню. Он умылся в мягкое одеяло с головой и чувствовал, что вот-вот расплачется от холода любимого и страха. Мысли Фиксая начали донимать его ещё сильнее. Они шли потоком, не останавливаясь ровно до того момента, пока в голове не произнеслось - "он меня не любит. Он мне изменяет, потому что его чувства выгорели ко мне." - что заставило Сашу развязаться. Он взял одну из подушек, что были на кровати и начал тихо туда плакать. Тишина в новой квартире теперь не была уютной. Она была тяжелой, как могильная плита. Саша лежал, вцепившись пальцами в края подушки, и его тело сотрясали мелкие, судорожные рыдания. Теплый небесно-голубой кардиган, который он так и не снял, казался теперь ледяным саваном. «Он меня не любит. Он просто решил сложную задачу, получил ответ и теперь ему скучно», - эта мысль билась в мозгу, как пойманная птица. - «Я - просто функция, которую он вычислил. А вместе с Гвэн, и она… она не вписывается в его идеальный мир. Она слишком непредсказуемая. Она слишком холодная. И я вместе с ней». Подозрения об измене жгли Сашу изнутри. Он представлял Андрея в школе с какой-нибудь молодой практиканткой - весёлой, простой, не обремененной магическим ребенком и травмами прошлого. Кого-то, кто не плачет по ночам и не сжимается от каждого шороха. Саша сел на кровати, вытирая лицо покрасневшими ладонями. Взгляд упал на зеркало в спальне. Там, в темноте, он едва узнавал себя. Тени под глазами, растрепанные волосы, лихорадочный блеск в глазах. - За что? - прошептал он в пустоту. - Ты же обещал… Ты обещал, что построишь новый мир. Внезапно из-за двери кабинета донесся странный звук - какой-то глухой удар, а затем шелест сотен листов бумаги. Саша замер. Любопытство и отчаяние оказались сильнее страха. Он встал и, пошатываясь, пошел по темному коридору. Дверь кабинета была заперта, но из-под неё пробивался тусклый свет. Саша прижался ухом к холодному дереву. - Нет, не сходится… погрешность слишком велика, - услышал он хриплый, почти неузнаваемый голос Андрея. - Если вектор холода увеличится на три единицы в месяц, то через год её метаболизм… Саша толкнул дверь. Она была заперта, но он начал бить по ней кулаками, больше не в силах сдерживаться. - Андрей! Открой сейчас же, или я… я уеду! Я заберу Гвэн и уеду к отцу! - закричал он, и его голос сорвался на визг. За дверью воцарилась мертвая тишина. Секунды тянулись как часы. Наконец, щелкнул замок. Андрей стоял на пороге. Он был в тех же штанах, в которых пришел, но его торс был покрыт странными красными пятнами — следами от того, что он, видимо, часами сидел в одной позе. Глаза его были красными от лопнувших сосудов, а лицо осунулось так, будто он не ел неделю. Но самое страшное было в самом кабинете. Все стены, от пола до того самого высокого потолка, были заклеены листами бумаги. И это не были планы уроков. Графики температур. Формулы энергетических всплесков. Схемы кровеносной системы Гвэн. И сотни, тысячи расчетов вероятности её «исчезновения» или «превращения в лед». - Да что тебе от меня опять нужно?! Оставь меня в покое! - Андрей смотрел на него безумным взглядом. Саша замер, глядя на этот ад, в который Андрей превратил их жизнь. - Ты… ты сейчас блять серьезно? - Саша сделал шаг назад, чувствуя, как внутри всё переворачивается. - Я беспокоюсь о тебе, придурок! Что с тобой? Почему ты так со мной поступаешь?! - Я обещал тебе безопасность! - вдруг выкрикнул Андрей, и в его голосе прорезалась та самая странная, фанатичная нотка. - Безопасность - это контроль! Если я не буду знать, о тебе всё до единого, смогу обезопасить и тебя и Гвэн . Саша смотрел на него и видел не любимого человека, а безумного ученого, который в попытке «защитить» их, уничтожил всё тепло в доме. Его обещания об «очаровании» превратились в клетку из формул. - О чем это ты?.. Ты обещал мне дом, - тихо сказал Саша, и новые слезы потекли по его лицу. - Но ты принес сюда только холод. Даже Гвэн плачет, потому что чувствует: её приемный папаша больше не видит в ней ребенка. Андрей хотел сделать шаг к нему, потянулся рукой, но Саша отпрянул. - Не трогай меня. От твоих рук пахнет не свежестью, Андрей. От них пахнет одержимостью. И я не знаю, что страшнее - если бы ты мне изменял, или то, что ты сейчас делаешь со мной. Саша развернулся и ушел, оставив Андрея стоять посреди его бумажной империи, где на каждом листе было написано «Любовь», но прочитано как «Смерть». Андрей стоял посреди своего кабинета, окруженный графиками и формулами, и смотрел на захлопнувшуюся дверь. Слова Саши, как ледяные осколки, вонзились прямо в сердце.« Ты принес сюда только холод…» Он оглянулся на стены, исписанные его одержимостью. То, что казалось ему спасением, оказалось тюрьмой. Он не помнил, как долго стоял так. Возможно, часы. Когда он наконец вышел из кабинета, в квартире было темно и тихо. Спальня тоже была погружена во мрак. Андрей осторожно подошел к кровати. Саша лежал, отвернувшись к стене, свернувшись в комок. Андрей лег рядом, не касаясь его. Он лежал так долго, пока не почувствовал, как Сашино тело перестало дрожать. Тогда он осторожно придвинулся, обнял его со спины, прижимаясь всем телом. - Саш… - прошептал он в его затылок. - Прости меня. Я… я не знаю, что на меня нашло. Я просто… потерял контроль. Я испугался. Испугался за неё. Испугался, что не смогу защитить тебя, как обещал.. Саша не отвечал, но и не отстранялся. Андрей чувствовал тепло его тела, его дыхание. - Я обещал тебе дом, а принес хаос. Обещал будущее, а застрял в страхе. Я… я был идиотом. Я не видел ни тебя, ни Гвэн, ни себя. Только эту безумную задачу, которую пытался решить. Он поцеловал Сашу в макушку, вдыхая запах его волос. - Я люблю тебя. Люблю Гвэн. И я не хочу, чтобы вы были просто для галочки. Вы - моя жизнь. Моя реальность. И я готов сжечь все эти бумаги, если это поможет вернуть вас. Саша медленно повернулся в его объятиях. Его глаза были опухшими и красными, но в них уже не было той безнадежности. - Ты… ты правда так думаешь? - прошептал он. - Да, - твердо ответил Андрей, прижимая его к себе. - Я был слеп. Прости меня. Пожалуйста, прости. В ту ночь они долго разговаривали. Андрей рассказал о своих страхах, о том, как его научный ум, привыкший к контролю, пытался найти логику там, где её быть не могло. Саша рассказал о своей боли, о том, как холод Андрея воскресил его старые травмы. Они вместе обнимались и к утру казалось, что лед, сковавший их отношения, начал таять. И вся эта ситуация - была чересчур глупа. Следующие дни стали похожи на медленное, осторожное восстановление. Андрей сжег все свои графики и формулы. Он начал проводить больше времени с Гвэн, учился не пугаться её «холодных» всплесков, а просто обнимать её крепче. Он снова начал завтракать с Сашей, шутить на переменах, целовать его в кабинете, да и интимная жизнь была яркой. Казалось, всё возвращалось на круги своя, и даже лучше. Саша снова чувствовал себя любимым, защищенным. * Однажды, в один из теплых весенних дней, Саша решил прогуляться с Гвэн в парке. Андрей был на совещании, и Саша наслаждался тишиной, пением птиц и легким ветерком, покачивающим коляску. Гвэн мирно спала, и Саша улыбался, глядя на её спокойное личико. Он свернул на одну из боковых аллей, где было меньше людей, и внезапно замер. Неподалеку, под раскидистым каштаном, стоял Андрей. Он был в той же белой рубашке, что и утром. А рядом с ним стояла женщина, похожая на него, но с длинными темными волосами. Андрей обнимал её, а она прижималась к нему, смеясь. Мир Саши рухнул. Воздух выбило из легких. Глаза застила пелена. В ушах зазвенело, заглушая все звуки парка. «Он меня не любит. Он мне изменяет, потому что его чувства выгорели ко мне». Эта мысль, которую он так старательно пытался заглушить, вернулась с утроенной силой, пронзая его насквозь. Саша почувствовал, как земля уходит из-под ног. Коляска с Гвэн покачнулась. Он схватился за неё, пытаясь удержать равновесие, но тело не слушалось. Истерика накрыла его внезапно и беспощадно. Он не мог дышать, не мог думать, не мог даже плакать. Только дикий, животный крик застрял в горле, разрывая его изнутри. «Обещания… все его обещания… ложь!» - билось в голове. Он смотрел на Андрея и эту женщину, и в его глазах, полных ужаса и боли, отражался весь его разрушенный мир. * Вечер в квартире Гречина превратился в затяжную пытку. Саша сидел в полумраке кухни, не зажигая свет. Гвэн, слава богу, уснула быстро, словно чувствуя тяжелую ауру, исходящую от отца. В голове Саши раз за разом прокручивались кадры из парка: Андрей, улыбающийся, обнимающий какую-то стройную женщину. Каждый раз, когда эта картина вставала перед глазами, внутри Саши что-то с треском ломалось. «Опять. Снова. Я снова поверил, и меня снова растоптали», - билось в висках. Боль постепенно переросла в холодную, ядовитую жажду мести. Он не собирался уходить тихо. Он хотел, чтобы Андрею было так же больно. Когда в прихожей повернулся ключ, Саша резко встал. Синяя субстанция на его руке непроизвольно вспыхнула, освещая кухню мертвенным светом. Андрей зашел, насвистывая какой-то мотив, и замер, увидев Сашу. - Саш? Ты чего в темноте... Он не успел договорить. Саша в два шага преодолел расстояние между ними и наотмашь, вложив всю свою ярость и разочарование, влепил Андрею жесткую, хлёсткую пощечину. Звук удара эхом разнесся по коридору. Андрей отшатнулся, схватившись за горящую щеку. Его глаза округлились от шока. - Фиксай, какого черта?! - взревел он, приходя в себя. - Ты что творишь?! - Какого черта?! Какого черта?! - Саша сорвался на крик, его голос вибрировал от ненависти. - Ты серьезно меня об этом спрашиваешь?! Почему я вижу тебя с другой женщиной, когда у тебя уже есть партнер?! - О чем ты вообще... - начал было Андрей, но Саша не дал ему вставить и слова. - Не смей мне врать! Только не ты! - Саша задыхался, его грудь ходила ходуном. - Я видел вас в парке! Я был там с Гвэн! Я видел, как ты её обнимал, как ты на неё смотрел! Ты клялся, что не такой, как Фиксетта! Ты говорил, что я могу тебе доверять! А сам... ты просто нашел себе кого-то «нормального», да?! Кого-то, кто не светится синим и не ходит по потолку?! Ярость внезапно иссякла, сменившись жгучей, невыносимой обидой. Саша закрыл лицо руками, и его плечи затряслись. Он начал плакать - громко, навзрыд, как ребенок, у которого отобрали последнюю надежду. - С какой шкурой ты обжимался в парке и говоришь, что не изменяешь?! - сквозь рыдания выдавил он. - Зачем ты притащил меня сюда? Чтобы потом вот так... как нож в спину?! Андрей стоял неподвижно. Его лицо, только что выражавшее гнев, мгновенно побледнело. Его словно в холодную воду окунули, смывая всё возмущение. Он медленно опустил руку от лица, и на его щеке отчетливо проступил красный след от пальцев Саши. - А... так вот о чем ты... - тихо, почти беззвучно произнес Андрей. В его голосе не было злости, только бесконечное, густое чувство стыда. Он сделал осторожный шаг вперед и попытался коснуться плеча Саши. - Фикси, послушай меня, пожалуйста... - Уйди! Не трогай меня! - Саша ударил его по рукам, отшатываясь к стене. Синие искры сорвались с его пальцев, оставляя подпалины на обоях. - С чего я должен тебя слушать?! Гребаный изменщик! Ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу! - Саша, остановись! - Андрей перехватил его запястья, удерживая на месте, несмотря на то, что магическая энергия Саши ощутимо жгла кожу. - Это была моя мать! Саша замер. Рыдания оборвались на полуслове, оставив лишь икающий звук. Он поднял опухшие, красные глаза на Андрея, не веря тому, что услышал. - Что?.. - прошептал он. - Это была моя мать, Саш, - повторил Андрей, и его голос дрогнул от боли. - Селена Викторовна. Она приехала в город без предупреждения, хотела сделать сюрприз. Мы встретились в парке, чтобы всё обсудить... Я хотел тебя с ней познакомить на днях, когда она немного отдохнет с дороги. Я хотел, чтобы всё было официально, красиво... Чтобы она увидела, какой ты замечательный. Понимаешь? Она - моя мать. В квартире воцарилась гробовая тишина. Саша смотрел на Андрея, и в его голове со звоном рушились баррикады, которые он выстроил за этот вечер. Женщина в парке... Она действительно была старше, и в её чертах, если присмотреться, угадывалось что-то знакомое... - Мамочки... - выдохнул Саша, и его ноги окончательно подкосились. Он сполз по стенке на пол, закрыв лицо руками. - О боже... Андрей, я... я такой идиот. Андрей молча опустился рядом с ним прямо на пол кухни, не обращая внимания на горящую щеку. Он просто притянул дрожащего Сашу к себе, позволяя ему уткнуться в плечо. - Тише, киса... тише. Это я виноват. Нужно было сразу сказать. После всего, что ты прошел, я должен был понимать... Саша продолжал плакать, но теперь это были слезы облегчения и жгучего стыда за ту пощечину и те слова, которыми он только что швырялся. Кошмар закончился, но его ледяной след еще долго будет остывать в их доме. Вслыхипывая и прижимаясь к Андрею, Саша сказал - прости меня... - его голос дрожал, и он вытирал слёзы - мне так стыдно!. - Всё в порядке! Знаешь, я даже и представить не мог, что ты можешь так сильно бояться измены.. - проговаривал Андрей, всё сильнее и сильнее прижимая любимого. Он зарылся рукой в его волосы и время от времени, покачиваясь в попытках утихомерить Сашу, целовал в голову.