Фальшь и брак

Они сидели в её спальне напротив друг друга. На столе стояли чашки с горячим зелёным чаем — чтобы успокоить нервы после этого сумасшедшего вечера. Гермиона вытирала кровь с его рук, не встречаясь взглядами. Её не смущало его присутствие, ей просто хотелось молча находиться рядом с ним. — Как думаешь, он пойдёт жаловаться Гарри? — вдруг нарушила тишину Гермиона. — Пусть попробует, — пожал плечами Драко, проводя указательным пальцем по её запястью. Гермиона слабо улыбнулась и задержалась взглядом на его больших ладонях. Сердце начало биться ровнее, как будто время замедлялось. — Я не хочу, чтобы ты попал в Азкабан из‑за меня, — призналась она, поднимая глаза. — Ты изменился за эти годы и заслуживаешь второго шанса. Драко застыл. Ему не впервые говорили, что он заслуживает прощения, но услышать это от неё — от той самой девушки, которую он оскорблял на протяжении обучения, от той, что согласилась помочь вернуть утраченное после войны — было слишком. Он медленно поднял руки к её лицу и сложил ладонь на её щёки. Какая же она мягкая… В её глазах проскочил испуг от прикосновений, но был и другой огонёк — едва заметный, тлеющий в темноте и готовый разгораться. — Можно… — он охрип. Голос задрожал: страх навредить, сделать что‑то не так и всё испортить. — Можно я поцелую тебя? Гермиона застыла, не зная, что ответить. Мысли путались: они ведь имитируют отношения, значит они не обязаны... — Это не обязательно, Грейнджер. Я просто хочу поцеловать тебя, — в его голосе смешались решимость и нервозность. И всё же губы Гермионы невольно приоткрылись от его фраз. Мерлин. — Поцелуй меня. Финишная черта установленных между ними границ треснула под натиском их общего желания. Касание губ было таким аккуратным , почти невесомым, и в одно мгновение всё вокруг исчезло, оставив лишь их двоих на этом белом свете. Руки скользнули ему на шею, притянув к себе ближе -лишь бы быть в его объятиях. Дыхания сливалось воедино, как и движения губ, исследовавших новые границы. Одеколон Драко смешался с её любимыми ванильными духами, которые она не жалела брызгать на себя изо дня в день. Он уложил её на спину, не отрывая губ. Она раскрылась ему, позволив касаться каждого участка тела, до которого он мог дотянуться. Пламя в груди, пожар в самом сердце. Одежда медленно спадала с их тел вместе с оставшейся трезвостью рассудка. Руки не отпускали друг друга, а ощущение того, как тебя прижимают к матрасу, казалось выходящим за пределы этой реальности. Как будто это был порнушный сон, но блеск в глазах Малфоя при свете ночника у кровати доказывал обратное — это не вымысел и не иллюзия. Первый толчок, затем второй, третий, четвёртый… Стоны сами вырывались из её губ, а он заглушал их поцелуями, оставляя следы по шее и лицу. Её руки были сжаты его рукой над головой. Вся в его власти. Его хриплое дыхание, сжатие её бёдер до едва приятной боли, тело, ритмично поддающееся каждым толчкам. Она прижималась к его груди и полностью отдавала себя ему в этот момент. — Ты выйдешь за меня, Гермиона? — шёпотом спросил Драко, увеличивая темп. От того, как он сладко произнёс её имя, она чуть не закашлялась в стоне. Голова кружилась, глаза закрывались, тело искало извивалось, желая найти тот глубокий угол, чтобы оставить его в себе навсегда. — Да… — Грейнджер откинула голову назад, когда он мягко покусывал её шею и ключицы. И только эта ночь станет их общей слабостью и секретом. И только эта ночь изменит всё.