Вопреки здравому смыслу

Поместье Малфоев встретило их запахом пыли и вековой древесины. Гарри, переступив порог, невольно замер. Слишком много воспоминаний было связано с этим домом. Слишком много боли, страха, унижения. Рон рядом с ним напрягся, его рука непроизвольно сжалась в кулак. — Мерлин, — выдохнул Рон, оглядывая огромный холл с мраморным полом и тяжёлыми люстрами. — И ты здесь живёшь один? В этом мавзолее? — Живу, — сухо ответил Драко, проходя вперёд. — Устраивает? — Как могила, — буркнул Рон. — Рон, — тихо сказал Гарри, предостерегающе коснувшись его плеча. Гермиона, парившая рядом с Драко, смотрела на друзей с беспокойством. Она знала, что этот дом для них — не просто здание. Здесь пытали её, здесь умирали люди, здесь Беллатриса оставила шрамы на её руке. Но сейчас они были здесь не ради прошлого. Они были здесь ради неё. — Идёмте, — сказал Драко, не оборачиваясь. — Библиотека на втором этаже. Он повёл их по широкой лестнице с коваными перилами, мимо портретов предков, которые провожали гостей неодобрительными взглядами. Гарри заметил, что несколько портретов были завешаны чёрной тканью — те, кого уже не было в живых. Портрет Нарциссы Малфой, матери Драко, был закрыт плотным чёрным бархатом. Библиотека оказалась огромной. Комната в три этажа, с галереями, винтовыми лестницами и стеллажами, уходящими в полумрак под потолком. Книги в кожаных переплётах, свитки в стеклянных витринах, глобусы и астрономические карты. Даже Гарри, который никогда не был большим любителем чтения, замер, поражённый масштабом. — Вот это да, — выдохнул он. — Ничего себе, — одновременно с ним сказал Рон, и в его голосе слышалось искреннее восхищение, которое он тут же попытался скрыть. — Ну, для библиотеки неплохо. — Уизли, если ты сломаешь хоть одну книгу, я продам тебя гоблинам, — предупредил Драко, но в голосе его не было прежней злобы. — Не сломаю, — буркнул Рон. — Я умею обращаться с книгами. — С каких это пор? — С тех самых, как ты перестал быть невыносимым зазнайкой. То есть с сегодняшнего дня, — Рон криво усмехнулся. Гермиона рассмеялась — беззвучно, но Драко услышал. — Вы уже почти друзья, — прошептала она ему на ухо. — Видишь? — Не дождётесь, — буркнул Драко, но уголки его губ дрогнули. Гарри тем временем уже подошёл к ближайшему стеллажу и провёл пальцами по корешкам. — Где искать? — спросил он. — Что нам нужно? Драко подошёл к картотеке, стоящей у входа, и открыл ящик с указателями. — Раздел тёмной магии — там, — он показал на дальнюю стену. — Потустороннее, призраки, астральные проекции — вон там, между окнами. Книги по проклятиям души и коматозным состояниям — третий стеллаж справа. — Ты всё знаешь, — заметил Гарри. — Это библиотека моего отца, — ответил Драко. — Я провёл здесь больше времени, чем в собственной спальне. — И чему же ты научился? — спросил Рон, беря с полки первый попавшийся фолиант. — Кроме того, как быть высокомерным? — Уизли, — Драко повернулся к нему, — если ты будешь задавать глупые вопросы, мы никогда ничего не найдём. Бери книгу и читай. Или ты разучился? — Я умею читать! — Тогда докажи. Они уставились друг на друга, и на секунду Гарри показалось, что сейчас начнётся драка. Но Рон вдруг усмехнулся, покачал головой и открыл книгу. — Ладно, Малфой. Ради Гермионы я даже потерплю твоё общество. — Взаимно, — буркнул Драко и тоже взял книгу. Гермиона, паря под потолком, наблюдала за ними и улыбалась. Впервые за долгое время ей казалось, что всё может измениться.

***

Первые дни поисков были хаотичными. Гарри методично перебирал книги о проклятиях, делая пометки на пергаменте. Рон, который никогда не отличался любовью к чтению, мужественно продирался сквозь страницы, посвящённые астральным путешествиям, и постоянно отвлекался на яркие иллюстрации. Драко сидел в кожаном кресле с древним фолиантом на латыни, который, казалось, вот-вот рассыплется в пыль, и время от времени переводил вслух особо интересные отрывки. — «Когда душа отделяется от тела, она может блуждать в мире живых, не имея возможности вернуться обратно, — читал он. — Такое состояние называется „Сном души“ и требует особого ритуала возвращения». — Это про меня, — воскликнула Гермиона, подлетая к нему. — Что там дальше? — «Ритуал требует редких ингредиентов и присутствия того, кого душа признаёт своим якорем в мире живых. Без якоря возвращение невозможно». — Якорь? — переспросил Гарри, отрываясь от своей книги. — Что это значит? — Тот, кто видит душу, — ответил Драко, и все посмотрели на него. — Тот, кто может с ней взаимодействовать. Кто стал для неё связью с реальностью. — То есть ты, — сказал Рон. — Ты её якорь. Драко помолчал, потом кивнул. — Похоже на то. Гермиона опустилась на подлокотник его кресла, и он почувствовал лёгкий холод. — Это хорошо, — сказала она. — Значит, мы на правильном пути. Драко кивнул, не глядя на неё, и продолжил читать дальше. На третий день в библиотеке произошло то, что Гарри потом называл «Великим сражением за правильное произношение». Рон наткнулся на книгу с заклинаниями на древнегреческом и попытался прочитать одно из них вслух. — Ли-хо-ри-пно-сфи-ги-а… — начал он, и воздух вокруг него задрожал. — Нет! — заорал Драко, бросаясь к нему. — Не читай вслух то, чего не понимаешь! — А что такого? — Рон захлопнул книгу, но было поздно — из страницы вырвался сгусток синего дыма и начал кружиться по комнате, оставляя за собой искры. — Ты вызвал духа-полтергейста! — крикнул Драко, хватая со стола палочку. — Я же говорил, не трогай книги без спроса! — Я не вызывал! Я просто прочитал! — Идиот! Синий дым сгустился в нечто похожее на птицу с горящими глазами и заметался по библиотеке, опрокидывая стопки книг. Гарри уворачивался от летящих фолиантов, Рон пытался поймать духа голыми руками, а Драко выкрикивал заклинание за заклинанием, но ни одно не действовало. — Малфой! — крикнула Гермиона. — Используй «Фините»! Только с концентрацией на источнике! — Я знаю! — рявкнул он, и наконец точное заклинание сорвалось с его губ. Синяя птица взвизгнула и растворилась в воздухе, оставив после себя запах серы и гору перевёрнутых книг. Рон сидел на полу среди разбросанных страниц, тяжело дыша. Гарри прислонился к стеллажу, вытирая пот со лба. Драко стоял посреди хаоса, держа палочку наготове, и смотрел на Уизли с выражением, в котором смешались ярость и… что-то похожее на веселье. — Уизли, — сказал он медленно. — Если ты когда-нибудь ещё раз откроешь книгу, не спросив меня, я лично привяжу тебя к метле и отправлю в полёт над Северным морем. — А если я всё-таки открою? — спросил Рон, уже понимая, что спорить бесполезно. — Тогда я сделаю так, что ты будешь квакать каждый раз, когда увидишь красное. А Уизли — твоя любимая фамилия, как я слышал. Гарри рассмеялся. Рон, секунду поколебавшись, тоже улыбнулся. — Ладно, Малфой, сдаюсь. Твоя библиотека — твои правила. — Наконец-то до тебя дошло, — Драко убрал палочку и, взглянув на разгром, добавил: — И заодно я научу тебя, как правильно обращаться с древними книгами. Если ты, конечно, способен учиться. — Я способен, — огрызнулся Рон, поднимаясь с пола. — Просто обычно меня учили люди, а не слизеринские маньяки. — Тогда считай, что сегодня твой счастливый день. Они смотрели друг на друга, и в их взглядах не было ненависти. Гарри, наблюдая за ними, почувствовал, как внутри отпускает что-то, что сжималось годами. Может быть, они всё-таки смогут быть нормальными людьми. Может быть, война действительно закончилась. Гермиона парила над ними и улыбалась.

***

К концу первой недели в библиотеке установился свой ритм. Драко вставал раньше всех, спускался в библиотеку и начинал читать до того, как Гарри и Рон просыпались. Гермиона была с ним — она парила рядом, заглядывая через плечо, иногда комментируя, иногда просто молча наблюдая. Он привык к её присутствию. Привык к тому, что она всегда рядом, что её холодное дыхание касается его щеки, когда она наклоняется к странице. Привык к её запаху — травы и корица. Привык к её голосу, который стал для него таким же естественным, как тиканье старых часов в холле. — Ты снова не спишь, — сказала она однажды утром, когда он сидел с книгой в третьем часу ночи. — Я сплю достаточно. — Ты спишь по три часа в сутки. Это не достаточно. — Откуда ты знаешь? — Я слежу, — ответила она просто. — Ты ворочаешься, кричишь во сне, а потом встаёшь и идёшь читать. Драко отложил книгу и посмотрел на неё. В свете единственной свечи её лицо казалось совсем прозрачным, почти нереальным. — Ты следишь за мной, когда я сплю? — спросил он, и в голосе не было возмущения. — Я не могу спать, Малфой. Я призрак. Призраки не спят. Мне остаётся только смотреть. — И что ты видишь? Она помолчала. — Я вижу, как ты мечешься. Как сжимаешь простыни. Как шепчешь моё имя. Драко замер. — Я не шепчу твоё имя. — Шепчешь. Иногда кричишь. В том кошмаре, где я лежу на полу вашей гостиной. Он отвернулся. Ему не хотелось говорить об этом кошмаре. Не хотелось признавать, что он видит её мёртвой каждую ночь, что чувство вины разъедает его изнутри, что он не может себе простить того, что произошло в этом доме во время войны. — Ты не виноват в том, что случилось, — тихо сказала она. — Откуда ты знаешь? — Потому что я знаю тебя. Теперь знаю. Ты не тот человек, который хотел причинить мне боль. Ты просто был напуганным мальчиком, которого загнали в угол. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Она подплыла ближе, и он почувствовал холод, исходящий от неё, и запах — травы и корица. — Когда я вернусь, — сказала она, — я хочу, чтобы ты знал: я не держу на тебя зла. Ни за что. — Если ты вернёшься, — поправил он. — Когда, — повторила она твёрдо. — Не сомневайся. Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, и в ту секунду ему показалось, что между ними нет никакой преграды, что он может протянуть руку и коснуться её щеки. Он протянул руку. Пальцы прошли сквозь неё, и холод обжёг кожу. — Прости, — прошептал он. — Ничего, — ответила она, и в её глазах было что-то, что заставило его сердце биться быстрее. — В следующий раз получится.

***

Гарри заметил изменения в Драко постепенно. Сначала он подумал, что это просто усталость — Малфой выглядел измождённым, под глазами залегли тени, движения стали резкими. Но потом он понял, что дело не в усталости. Дело в том, что Драко начал смотреть на пустоту. Часто. Подолгу. И в его взгляде было что-то, чего Гарри никогда раньше не видел у Малфоя. — Ты на неё смотришь, — сказал он однажды, когда они остались вдвоём в библиотеке. Драко дёрнулся, как от удара. — Что? — На Гермиону. Ты смотришь на неё так, как я смотрел на Джинни. — Не говори ерунды, Поттер, — Драко резко отвернулся к книге, но Гарри заметил, как побелели его пальцы, сжимающие переплёт. — Я никому не скажу, — тихо сказал Гарри. — Но ты должен быть осторожен. Она не знает. Она не помнит. — Помнит? — Драко повернулся к нему, и в его глазах была такая боль, что Гарри на секунду стало не по себе. — Что она должна помнить? Что я был с ней всё это время? Что я смотрел на неё, как… как ты говоришь? Зачем ей это? Она вернётся в свою жизнь, к своим друзьям, к своей нормальной жизни. А я останусь здесь. Как и раньше. — Не как раньше, — возразил Гарри. — Ты изменился. Ты вышел из дома. Ты помогаешь нам. Ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ты стал нашим другом, Малфой. Нравится тебе это или нет. Драко смотрел на него долго, так долго, что Гарри уже решил, что он ничего не ответит. Но Драко вдруг усмехнулся — не насмешливо, а как-то по-новому, почти тепло. — Друг, значит? Поттер, ты с ума сошёл. — Возможно, — согласился Гарри. — Но это не меняет фактов. Они помолчали. Где-то наверху послышались шаги — Рон спускался к завтраку. — Ты когда-нибудь думал, — спросил Гарри, — что будет, когда она вернётся? — Каждый день, — ответил Драко. — Каждую ночь. — И что ты думаешь? Драко посмотрел на пустое кресло напротив, где ещё минуту назад парила Гермиона. — Я думаю, что она заслуживает быть счастливой. А я… я заслужил право хотя бы смотреть на это счастливое лицо. Даже если она не будет знать, почему я улыбаюсь.

***

На десятый день Рон нашёл зацепку. — Смотрите, — сказал он, тыча пальцем в страницу древнего фолианта. — Здесь написано про проклятие, которое использовали во времена первой войны. Оно называется «Сон без сновидений». Человек остаётся жив, но его сознание отрывается от тела и блуждает между мирами. Единственный способ вернуть — привязать душу обратно через ритуал с использованием слезы феникса, корня мандрагоры десятилетней выдержки и эссенции памяти. Драко взял книгу из рук Рона и пробежал глазами текст. Гермиона нависла над его плечом, читая одновременно с ним. — Это оно, — выдохнула она. — Малфой, это точно оно! — Похоже, — кивнул Драко. — Здесь написано, что для ритуала нужен якорь — человек, который видел и слышал блуждающую душу. Который стал для неё связью с реальностью. — То есть ты, — сказал Рон. — Снова ты. — Я, — согласился Драко. — Ингредиенты достать можно. Слеза феникса… у Фоукса, наверное, можно попросить? — Я попрошу, — сказал Гарри. — Фоукс иногда прилетает к Хогвартсу, я знаю, где его искать. Корень мандрагоры десятилетней выдержки — это в Мунго есть, они используют для восстановления после проклятий. Эссенция памяти… — он задумался. — Это сложнее. — Эссенция памяти добывается из воспоминаний самого человека, — сказала Гермиона. — Или из воспоминаний того, кто его знает. — Нам понадобятся твои воспоминания о ней, — перевёл Драко. — Поттер, Уизли. О Грейнджер. Самые яркие. Самые важные. Чтобы привязать её душу обратно. Гарри и Рон переглянулись. — У нас есть, — сказал Гарри. — Много. — Тогда мы сможем это сделать, — Драко отложил книгу и посмотрел на Гермиону. Она смотрела на него, и в её глазах блестели слёзы. — Сможем, — повторил он.

***

В ту ночь они не спали. Сидели в библиотеке, пили чай, который принесли домовики, и говорили. О Гермионе. О школе. О тех годах, которые изменили их всех. — Она была такой упрямой, — рассказывал Гарри, глядя в кружку. — На первом курсе, когда мы наткнулись на тролля, она взяла на себя ответственность, хотя могла убежать. Она всегда брала на себя ответственность. За нас, за всех. — А на втором курсе, — добавил Рон, — она приготовила Оборотное зелье. В женском туалете. На втором курсе! Мы были детьми, а она уже рисковала жизнью ради нас. Драко слушал. Он смотрел на Гермиону, которая парила рядом, слушая рассказы о себе, и улыбалась сквозь слёзы. — Она всегда была лучше нас, — тихо сказал он. Гарри поднял голову. — Что? — Я говорю, она всегда была лучше нас. Всех. Умнее, смелее, честнее. А мы… мы были идиотами. Я называл её грязнокровкой. Вы… вы просто не замечали, какая она на самом деле. Рон хотел что-то сказать, но Гарри остановил его. — Он прав, — сказал Гарри. — Мы не замечали. Принимали как данность. А она просто была рядом, всегда. Даже когда мы ссорились. Даже когда я вёл себя как последний дурак. — Ты вёл себя как последний дурак, — подтвердила Гермиона, и Драко усмехнулся. — Она говорит, что ты вёл себя как последний дурак, — перевёл он. Гарри улыбнулся. — Знаю. Она всегда это говорила. Они помолчали. В тишине было что-то уютное, почти домашнее. Драко поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. — Знаешь, Малфой, — сказал Рон, нарушая тишину, — я никогда не думал, что скажу это, но… ты не такой уж придурок. — Спасибо, Уизли, — ответил Драко. — Ты тоже. Иногда. — Иногда? — возмутился Рон. — Я всегда не придурок! — Спорим? — Спорим! Гарри рассмеялся, и к нему присоединились остальные. Гермиона смеялась громче всех, хотя никто, кроме Драко, не мог её слышать. В ту ночь, когда Гарри и Рон уже спали на диванах в библиотеке, Драко стоял у окна и смотрел на луну. Гермиона парила рядом. — Ты сегодня улыбался, — сказала она. — По-настоящему. Я заметила. — Уизли бывает смешным, когда не пытается меня убить. — Не только Уизли. Ты смотрел на Гарри и Рона, и в твоих глазах было что-то… хорошее. Драко промолчал. Потом сказал: — Я никогда не думал, что буду сидеть с ними в одной комнате и смеяться. Никогда. — А теперь? — А теперь… — он повернулся к ней. В лунном свете она казалась почти живой. — Теперь я не хочу, чтобы это заканчивалось. Она смотрела на него, и в её глазах было что-то, от чего его сердце забилось быстрее. — Не закончится, — сказала она. — Когда я вернусь, мы будем делать это снова. Смеяться, спорить, пить чай. Вместе. — Ты не можешь обещать, — тихо сказал он. — Могу. Я — Гермиона Грейнджер. Я никогда не нарушаю обещаний. Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, и в этот момент ему показалось, что луна светит ярче, чем когда-либо.

***

На пятнадцатый день поисков они нашли полное описание ритуала. Драко читал вслух, Гарри делал пометки, Рон переписывал список ингредиентов. Гермиона парила под потолком, не в силах усидеть на месте. — Ритуал нужно проводить в полнолуние, — читал Драко. — В помещении, где душа впервые отделилась от тела. Для Гермионы это, скорее всего, Хогвартс. — Или Малфой-мэнор? — предположил Гарри. — Нет, — ответила Гермиона. — Я пришла сюда уже после. Я помню вспышку, а потом — темноту. А потом — твоя гостиная. — Она говорит, что это Хогвартс, — перевёл Драко. — Там, где на неё напали. — Значит, Хогвартс, — кивнул Гарри. — У нас есть три недели до полнолуния. Успеем. — Успеем, — повторил Рон. — Мы справимся. Драко закрыл книгу и посмотрел на Гермиону. Она смотрела на него, и в её глазах было столько надежды, что у него перехватило дыхание. — Справимся, — сказал он. — Обязательно.