Вопреки здравому смыслу

Прошло полгода. Гермиона Грейнджер сидела в своём кабинете в Министерстве магии и смотрела на стопку отчётов, которую нужно было разобрать до конца дня. За окном темнело, фонари на Косой аллее зажглись, отбрасывая на потолок причудливые тени. Она работала в Отделе регулирования магических существ уже четыре месяца и чувствовала, что наконец-то может быть полезной. Реформы, о которых она мечтала ещё в школе, постепенно начинали обретать форму. Но по ночам ей снились сны. Они всегда были одинаковыми. Тёмный особняк, огромная библиотека, запах старых книг и пыли. И он — Драко Малфой, который сидит в кресле напротив и смотрит на неё так, будто она — единственное, что у него есть. Во сне она парила над полом, проходила сквозь стены, а он говорил с ней, спорил, улыбался. И она чувствовала что-то, что не могла объяснить наяву. Она просыпалась с именем его на губах, с мокрыми от слёз щеками и с тяжёлым чувством, что потеряла что-то важное. — Это просто сны, — говорила она себе каждое утро. — Последствия комы. Гарри прав. Но сны не прекращались. Они становились всё ярче, всё реальнее. Она видела, как Малфой сидит в темноте, как пьёт в одиночестве, как смотрит на неё — на призрака, которого никто, кроме него, не видит. Она слышала, как он говорит: «Ты красивая». И просыпалась с колотящимся сердцем. В Министерстве она встречала его дважды. Он работал консультантом в Отделе тайн, специалистом по редким проклятиям. В коридорах он проходил мимо, сухо кивал и исчезал в лифте. Выглядел он лучше, чем в первые месяцы после войны — похудевший, но собранный, в безупречных мантиях. Но в его глазах она видела ту же усталость, что и в своих снах. Она хотела заговорить с ним, спросить о том, что её мучило, но каждый раз слова застревали в горле. Что она скажет? «Мне снятся сны, в которых вы сидите в своей библиотеке и говорите, что я красивая»? Он решит, что она сошла с ума. Гарри и Рон молчали. Она чувствовала это — они что-то знали, но не говорили. Каждый раз, когда она заводила разговор о Малфое, они переводили тему или отшучивались. Но она видела, как они переглядываются, как Рон сжимает челюсть, а Гарри отводит взгляд. — Вы что-то скрываете, — сказала она однажды за ужином. — Я знаю. — Ничего мы не скрываем, — ответил Рон, усердно жуя картошку. — Вы оба становитесь ужасными лжецами после войны. Гарри вздохнул. — Гермиона, мы не можем… — Не можете что? Рассказать правду? Он посмотрел на неё, и в его глазах была такая боль, что она замолчала. — Когда придёт время, ты всё узнаешь, — сказал он. — Обещаю.

***

Благотворительный бал в Министерстве был событием года. Все шишки магической Британии собирались в главном зале, чтобы отметить успехи в восстановлении страны и собрать средства для пострадавших в войну. Гермиона не хотела идти — слишком много людей, слишком много фальшивых улыбок и шёпота за спиной. Но Гарри уговорил. — Тебе нужно выйти в свет, — сказал он. — Ты слишком много работаешь. — Я люблю работать. — Ты любишь спасать мир. Но сегодня позволь себе просто отдохнуть. Она нехотя согласилась и три часа провела перед зеркалом, выбирая платье. Остановилась на тёмно-синем — с открытой спиной, облегающем, но не вульгарном. Волосы, обычно непослушные, удалось уложить в элегантную причёску. Когда она вышла к Гарри и Рону, они оба присвистнули. — Вау, — сказал Рон. — Малфой упадёт в обморок. — Что? — она резко обернулась. — При чём здесь Малфой? Рон смешался, Гарри толкнул его локтем. — Ни при чём, — быстро сказал Гарри. — Пойдём, уже пора.

***

Зал Министерства сиял тысячами свечей. Хрустальные люстры отражались в начищенном полу, оркестр играл вальс, пары кружились в танце. Гермиона стояла у колонны с бокалом шампанского и чувствовала себя чужой на этом празднике. Слишком много воспоминаний о войне, слишком много лиц, которые она видела в списках погибших. — Мисс Грейнджер! — раздался голос за спиной. Она обернулась. Виктор Крам, высокий, широкоплечий, с лёгкой сединой на висках, стоял перед ней и улыбался. — Виктор! — она искренне обрадовалась. — Я не знала, что ты будешь здесь. — Меня пригласили как почётного гостя. — Он оглядел её с восхищением. — Ты прекрасно выглядишь. Лучше, чем на последнем турнире. — Спасибо, — она смутилась. — Ты тоже. — Потанцуем? — он протянул руку. — Как в старые времена. Она колебалась секунду, потом вложила свою ладонь в его. Оркестр заиграл медленный вальс, и они закружились в танце. Крам вёл уверенно, но не навязчиво, и Гермиона поймала себя на мысли, что ей спокойно и уютно рядом с ним. Он был частью её прошлого, хорошего прошлого, когда война ещё не отняла у неё столько сил. — Я слышал, ты работаешь в Министерстве, — сказал он. — Проводишь реформы. — Да, это занимает много времени. — Ты всегда хотела изменить мир, — он улыбнулся. — У тебя получится. Она хотела ответить, но взгляд её упал на двойную дверь в конце зала, и слова застряли в горле. Драко Малфой вошёл в зал. На нём была чёрная мантия, безупречно сидящая по фигуре, и он выглядел так, будто сошёл с картинки старого аристократического портрета. Светлые волосы аккуратно зачёсаны назад, подбородок высоко поднят, но в глазах — то же выражение усталости и отстранённости, которое она видела в своих снах. Он остановился у колонны, взял бокал шампанского, и его взгляд медленно обвёл зал. А потом остановился на ней. Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар. Секунда — и его глаза встретились с её. В них было что-то, что заставило её забыть, где она находится. Глубина, тоска, надежда — всё смешалось в этом взгляде. — Гермиона? — голос Крама вернул её к реальности. — Ты в порядке? — Да, — выдохнула она. — Всё хорошо. Но она не могла отвести глаз от Малфоя. А он смотрел на неё, и в его взгляде она читала то, что не могла объяснить. Боль? Любовь? Она не знала. Но внутри неё что-то отозвалось. Оркестр заиграл новую мелодию, и Гермиона снова попыталась сосредоточиться на танце, но каждое движение давалось с трудом. Она чувствовала его взгляд на себе. Он жёг, как огонь. — Ты уверена? — спросил Крам, заметив её напряжение. — Может, присядем? — Нет, я… — она запнулась. В этот момент к ним подошёл Гарри. Он был без пары, с бокалом в руке, и выглядел озабоченным. — Виктор, не возражаешь, если я украду Гермиону на минутку? — спросил он. Крам поклонился и отошёл, бросив на Гермиону обеспокоенный взгляд. — Что происходит? — спросила она. — Ты выглядишь так, будто увидел привидение. — Я хочу тебе кое-что показать, — сказал Гарри и повёл её к колонне, у которой стоял Малфой. — Гарри, что ты… — Просто посмотри на него, — тихо сказал Гарри. — Посмотри и скажи, что ты чувствуешь. Гермиона подняла глаза. Драко стоял в двух шагах, и он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в зале. В его взгляде не было ни злости, ни высокомерия — только тоска. Глубокая, выворачивающая наизнанку тоска. — Он смотрит на меня, — прошептала она. — Почему? — Потому что ты — единственная, кого он видит, — ответил Гарри. — Я не понимаю. — Ты вспомнишь, — сказал Гарри. — Я знаю, что вспомнишь. Просто дай себе время. Он отошёл, оставив её стоять под взглядом Драко. Гермиона не знала, что ей думать. Она нервничала. Драко молчал и просто смотрел на нее. Его взгляд прожигал ее насквозь, только она хотела открыть рот, как к ней подошел Виктор. - Гермивона, у меня к тебе несколько вопросов. Он взял ее под руку и повел к напиткам. Гермиона чувствовала себя странно, она оглянулась и посмотрела на мужчину, который так и не сказал ни единого слова. Она вздохнула и пошла с Виктором.

***

Драко не планировал приходить на этот бал. Гарри уговорил его, сказав, что Гермиона будет там, что она выглядит лучше, что она спрашивает о нём. Он сопротивлялся до последнего, но в конце концов сдался. Слишком сильно хотел увидеть её. И вот она стояла перед ним в тёмно-синем платье, с волосами, уложенными в элегантную причёску, и он забыл, как дышать. Она была прекрасна. Не той холодной красотой, которую ценили в его кругу, а живой, настоящей, которая заставляла сердце биться быстрее. Она танцевала с Крамом. Он видел, как она улыбается этому болгарину, как кружится в его руках, и внутри всё кипело от ревности. Он хотел подойти, оттолкнуть Крама, схватить её за руку и увести. Но не мог. Кто он для неё? Никто. Просто Малфой, бывший Пожиратель, который однажды помог её друзьям. — Так и будешь стоять? — раздался голос Гарри за спиной. Драко обернулся. Поттер стоял с бокалом, и в его глазах была лёгкая усмешка. — Что? — спросил Драко. — Я говорю, так и будешь стоять и смотреть, как этот болгарин лапает твою девушку? Или пойдёшь и заберёшь её? — Она не моя девушка, — процедил Драко. — Она ничего не помнит. — А ты проверь, — сказал Гарри. — Пойди и поговори с ней. Хуже не будет. Драко посмотрел на Гермиону. Она смотрела на него. В её глазах было что-то, что он не мог прочитать. Страх? Удивление? Или… Он поставил бокал на поднос проходящего мимо эльфа и шагнул вперёд. Зал поплыл перед глазами. Он не видел никого, кроме неё. Она стояла под люстрой, в свете тысячи свечей, и смотрела на него. Крам что-то говорил ей, но она не слушала. Она смотрела на Драко. Он подошёл, даже не взглянув на болгарина. — Прошу прощения, — сказал он, глядя прямо на Гермиону. — Можно вас на минуту? Крам обернулся, узнал Драко, и его лицо стало жёстким. — Малфой, — сказал он. — Какими судьбами? — Я украду у вас партнёршу, — ответил Драко, всё ещё глядя на Гермиону. — Если она не возражает. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. Её сердце колотилось где-то в горле. Она хотела сказать «нет», хотела спросить, что ему нужно, хотела убежать. Но вместо этого её рука сама легла в его ладонь. — Я не возражаю, — услышала она свой голос. Крам пожал плечами и отошёл, бросив на Гермиону недоумённый взгляд. А Драко привлёк её к себе, положил руку на талию, и они закружились в танце. Оркестр играл медленную мелодию, и Гермиона чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с этой музыкой. Он вёл её уверенно, но нежно, и она ловила себя на мысли, что его рука на талии — это самое правильное место в мире. — Ты танцуешь, — сказала она. — Ты удивлена? — спросил он. — Я думала, ты не умеешь. — Моя мать учила меня с пяти лет. Это единственное, что у меня получалось хорошо. Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. И в этот момент ей показалось, что она видела эту улыбку раньше. В темноте, при свете одной свечи. В библиотеке, заваленной книгами. — Мне снятся сны, — сказала она. — О тебе. Он вздрогнул, но не остановился. — Какие сны? — спросил он тихо. — Тёмный дом. Библиотека. Ты сидишь в кресле, а я парю над полом. Мы говорим. Спорим. Ты смотришь на меня так… — она запнулась. — Так, как сейчас. Он молчал. Она чувствовала, как его рука на талии дрожит. — Что это было, Малфой? — спросила она. — Что происходит между нами? Почему я не могу тебя забыть? Он остановился. Они стояли посреди зала, и пары кружились вокруг них, но они не замечали никого. — Ты хочешь знать правду? — спросил он хрипло. — Да. — Ты была в коме год. Твоё сознание отделилось от тела. Ты стала призраком и пришла ко мне. В мой дом. Мы провели вместе несколько недель. Ты пела, танцевала, спорила. Ты заставила меня выйти из дома, пойти к Поттеру, найти способ тебя вернуть. А потом, когда я вернул тебя, ты ничего не вспомнила. Она смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. — А ещё, — продолжил он, — я сказал тебе, что ты красивая. И что я люблю тебя. Она замерла. — Ты… что? — Я люблю тебя, — повторил он. — Я люблю тебя с тех самых дней в библиотеке, когда ты пела свои дурацкие песни и доводила меня до бешенства. Я люблю тебя, потому что ты не дала мне умереть. Потому что ты показала мне, что я могу быть кем-то другим. Потому что ты — это ты. Слёзы текли по её щекам, и она не пыталась их вытирать. — Я помню, — прошептала она. — Я помню библиотеку. Помню, как ты сидел в темноте. Как ты сказал, что я красивая. Как ты просил подержать тебя за руку. — Ты помнишь? — его голос дрогнул. — Я помню всё. Каждый день. Каждый разговор. — Она подняла руку и коснулась его щеки. — Я помню, как ты сказал, что хочешь жить. И я хочу, чтобы ты жил. Со мной. Он смотрел на неё, боясь поверить. — Ты уверена? — Я никогда не была так уверена, — ответила она и поцеловала его. Поцелуй был нежным, как первый снег, и жарким, как огонь. Она чувствовала его губы, его дыхание, его руки, которые сжимали её талию. Вокруг них кружились пары, играла музыка, сверкали люстры, но для них существовал только этот момент. Когда они оторвались друг от друга, она посмотрела ему в глаза и сказала: — Если бы ты не пришёл сегодня, я бы запела тебя до смерти. Он рассмеялся — громко, счастливо, так, как не смеялся годами. — Я знаю, — сказал он. — Поэтому я и пришёл. Он подхватил её на руки, и она вскрикнула от неожиданности, а потом засмеялась. — Что ты делаешь? — спросила она. — Уношу тебя, — ответил он. — Отсюда. От всех. Только ты и я. — Малфой, мы не можем просто… — Можем, — он поцеловал её в лоб. — Мы можем всё. Он закружил её, и она смеялась, и люстры над ними сияли, и весь мир существовал только для них двоих. Гарри, наблюдавший за ними из-за колонны, улыбнулся. Рон, стоящий рядом, выдохнул с облегчением. — Наконец-то, — сказал он. — Наконец-то, — согласился Гарри.

***

Они аппарировали прямо в Малфой-мэнор. В ту самую гостиную, где всё началось. Луна светила в окна, заливая комнату серебряным светом. — Здесь, — прошептала Гермиона, оглядываясь. — Я помню это место. — Здесь ты появилась в первый раз, — сказал Драко. — Сидела в том кресле и смотрела на меня так, будто я был последним идиотом. — Ты и был последним идиотом, — улыбнулась она. Он шагнул к ней. Она шагнула к нему. Поцелуй был жадным, нетерпеливым. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе. Он прижал её к стене, и она застонала от этого давления — твёрдая стена за спиной и твёрдое тело спереди. — Я ждал этого, — прошептал он между поцелуями. — Месяцами ждал. — Я тоже, — ответила она. — Даже не зная, что жду. Его руки скользнули по её спине, нащупали молнию платья. Ткань упала к ногам, открывая кружевное бельё. Драко замер, глядя на неё с благоговением. — Ты прекрасна, — выдохнул он. — Если ты сейчас скажешь, что я красивая, я ударю тебя, — прошептала она, но в глазах её плясали искры. — Ты не просто красивая, — ответил он, проводя пальцами по её ключице, по плечу, по груди. — Ты — всё, что у меня есть. Она потянулась к его пуговицам, расстегнула рубашку, прижалась губами к его груди. Он застонал, запрокидывая голову. — Я хочу тебя, — прошептала она. — Сейчас. Здесь. — Здесь холодно, — выдохнул он. — Пойдём в спальню. Он подхватил её на руки и понёс по лестнице. Она обвила его ногами, целуя шею, плечи, всё, до чего могла дотянуться. Спальня встретила их полумраком и прохладой простыней. Драко опустил её на кровать и навис сверху, разглядывая в тусклом свете луны. — Я люблю тебя, — сказал он просто. — Я знаю, — ответила она. — Я тоже тебя люблю. Иди сюда. Он наклонился и поцеловал её — медленно, глубоко, со вкусом. Его руки скользили по её телу, изучая каждый изгиб, каждый шрам, каждую веснушку. Она дрожала под его прикосновениями, и он чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с его. — Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — прошептал он. — Докажи, — ответила она. Он не заставил себя просить. Его губы скользнули по её шее, ключицам, груди. Она выгибалась под ним, вцепляясь в простыни, и он сходил с ума от каждого её вздоха. Когда он вошёл в неё, она вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину, и он застонал, уткнувшись лицом в её плечо. — Драко, — шептала она. — Драко, пожалуйста… — Что, Гермиона? — хрипел он, двигаясь внутри неё. — Что ты хочешь? — Не останавливайся. Никогда не останавливайся. Он не останавливался. Он любил её до изнеможения, до потери сознания, до того момента, когда они оба рухнули в изнеможении, переплетённые телами и душами. Гермиона лежала на его груди, слушая, как бьётся его сердце, и думала о том, что никогда в жизни не была так счастлива. — Я помню, — прошептала она. — Я помню, как ты сказал, что не хочешь умирать. — Я и не хочу, — ответил он, гладя её по волосам. — Теперь точно не хочу. — Почему? — Потому что есть ради чего жить. Она подняла голову и посмотрела на него. В лунном свете его глаза казались серебряными. — Я тоже не хочу умирать, — сказала она. — Я хочу жить. С тобой. — Долго и счастливо? — усмехнулся он. — Именно так. Он поцеловал её в лоб и прижал к себе крепче. — Тогда по рукам.