На острие кинжала

По мрачным улицам Парижа в очередной раз, словно эпидемия холеры разнеслась сенсация. В кабаре "Voix Douces" стремительно выросло число клиентов из-за некой певицы. Её имя — Сарелли. Молодая дива совсем недавно, буквально неделю назад, была никем, но сейчас собирает полный зал слушателей. — Вот! О тебе уже и в газете пишут! — хихикнула танцовщица, размахивая свежей газетой перед лицом Сарелли. В гримёрке царил полумрак, лишь тусклые лампы над зеркалами освещали их. Но, несмотря на тьму, казалось, что Сарелли светится, словно свеча. Белоснежные короткие кудри обрамляли её белое, фарфоровое лицо, а светло-жёлтое платьице ещё больше выделяло её. Она тихонько вздохнула. — Да... Я в восторге от этого... — прошептала она, с пустым взглядом, направленным на её кинжал. За неделю до этого у кабаре остановилась толпа мужчин и одна чрезвычайно колоритная дама. Мужчины, совершенно не отличавшиеся друг от друга, терлись вокруг девушки. Двое держали шлейф её шубы, который еле касался земли, один гордо, задрав нос, держал её клатч. Сама дама весело кокетничала и смеялась. Но, несмотря на своё настроение, внешне она была мрачной. Длинное чёрное платье прятала не менее длинная шуба, а кудрявые волосы скрывала шляпа с полями, которая, в отличие от другой одежды, выполняла исключительно декоративную функцию. — Госпожа Кирен, не знал, что вы ходите по столь "приземлённым" местам, — саркастично сказал высокий и статный мужчина, подходящий к толпе с яркой улыбкой, не скрывавшей его клыков. Он был одет с иголочки: в чёрном фраке, с накрахмаленным воротником и идеально зализанными волосами. Дама, в свою очередь, рассмеялась. — Фиере, друг мой, я тоже безмерно рада вас видеть! Но неужели вы думаете, что я не могу изменить своё мнение? — сказала она, протягивая руку. Мужчина наклонился и, как полагается джентльмену, поцеловал её перстень. После чего он взял её клатч и взглядом пригласил даму войти. — Простите, мальчики, я была бы очень рада, если бы могла провести время с вами, но в зале аншлаг, и мест в ложе я смогла выкупить только два. Видимо, в другой раз, — она кокетливо помахала рукой и скрылась за тяжёлой деревянной дверью. Зайдя в заведение, их сбил сильный запах алкоголя, древесины, женских духов и табака. На самом деле, никакого аншлага не было: в зале сидело человек пять, не считая обслуживающий персонал. Они прошли к винтовой лестнице и поднялись на балкон. С него можно было увидеть весь зал до мельчайших деталей. — Я уже подумываю закрыть это место, оно не приносит прибыли и... — дама ухмыльнулась. — Совершенно не приносит еды! — добавила она, обнажив белоснежные клыки. — А что насчет ваших кавалеров? Вы могли бы пойти легким путем, — подметил господин. — Вы правы, мой друг, но сегодня я пригласила вас не ради еды, а ради музыки. К тому же мне нужно поддерживать репутацию неприступной вдовы, — ответила она. Как вдруг ее передернуло. Она огляделась, прикинула, сколько минут осталось до выступления, и встала с места. Что-то, или, вернее, кто-то манил ее. Она почувствовала запах свежей крови. — Извините, Фиере, мне нужно отлучиться на пару минут, — выпалила она и вышла через черный ход. Спустя пару поворотов Кирен пришла к пожарной лестнице. Она затаилась во мраке и прислушалась. Долго ждать не пришлось. В метрах пяти от нее стояли три темных силуэта. В них Кирен быстро разглядела двух мужчин лет сорока и совсем юную девушку. Один мужчина был одет невзрачно, он больше походил на двухметрового худощавого манекена, чем на человека. Именно его кровь учуяла Кирен. На тротуаре валялся серебряный кинжал, а манекеноподобный человек старательно пытался зажать рану на руке. Второй — полная противоположность первому, только с тростью и сигарой между полусгнивших зубов. Его сальный взгляд скользил по девушке, а та, в свою очередь, ничего не могла предпринять. Этот мерзкий тип ловко просунул трость между ее щиколоток, добавляя не менее мерзкие комментарии. Его трость поднималась выше. Хруст черепа. Кровавая лужа окрасила камень в красный. Из рта вырывается последний крик — такой протяжный и мучительный. Каблук Кирен с хлипким звуком оторвался от пробитой головы манекеноподобного мужчины. Девушка вздрогнула. Она хотела закричать, но ее крик застрял где-то в горле. Из лап последнего мужчины выскользнула трость. Перед их взором встала страшная и до безумия хищная вампирша во всей ее красе. Она набросилась на мужика с глазами, полными ярости, впилась ему в шею мертвой хваткой, пока не выпила все, что в нем было. В то же время девушка, стоящая в метре от них, дрожа, попятилась назад. Кирен подняла на нее свой взгляд. — Не убивайте меня! Прошу! Я никому не скажу! Честно! — еле прошептала девушка. — Хорошо, останемся квиты, но если хоть кто-то узнает об этом, я лично преподам тебе урок. Ты поняла? Сарелли?! — рявкнула Кирен. Спустя тридцать минут Кирен вернулась в свою ложу, как ни в чем не бывало. — Госпожа, я припоминаю, как вы говорили, что мы здесь не ради еды. — в своей фирменной, саркастичной манере сказал Фиере. Кирен махнула рукой. — Возможно, вы впервые за века правы, но я позже расскажу об этом инциденте. — прошептала она, устремив свой взгляд на сцену. В ту же минуту ее лицо изменилось. Кирен узнала ту самую девушку из подворотни. Она уже не была той зашуганной, безголосой тенью. Исполняя соло, она вложила весь свой неопрокинутый крик. Всё, что она не сказала тогда, она выразила сейчас. У неё словно отросли крылья, и она пела, возносясь к небесам вместе с ангелами. Кирен от шока, прикрыла рот рукой, а еë глаза впервые за многие века блеснули. Она думала, что разучилась плакать ещё очень давно, но в эту секунду она поняла, что была не права.