Порочный круг

Огромный зал, в который открылись арочные массивные двери, был заполнен солнечным светом. Солнечные блики прыгали по позолоченным колоннам. Алые бархатные портьеры немного колыхались от сквозняка, гуляющего по залу. Макс стоял на одном колене, низко склонив голову.  Каблуки советников стучали по блестящему паркету, одежды шуршали. Рядом с королём стоял невысокий юноша худощавого телосложения. Он казался тихой вспышкой света в роскошном убранстве дворца, где все жаждали блестать подобно павлинам. Юноша излучал молчаливое достоинство. Белоснежная рубашка из тончайшего батиста, сотканного словно из лунного света. Её высокий ворот и узкие манжеты, выглядывающие из-под верхних одежд, украшены ажурной белой вышивкой, едва различимой глазу, но ощущаемой при прикосновении. Эти причудливые заветки были секретом, открывающимся лишь внимательному. Поверх дублет из матового атласа цвета слоновой кости, который мягко облегал торс. Застёгнут он был на мелкие серебряные пуговицы от горла до талии - ряд сдержанных, безупречных точек, на которых выгравирован герб семьи. Пояс из матовой белой кожи с простой серебряной пряжкой низко охватывает бедра, дополняя образ. Штаны его были шенкелями, обтягивающими ноги, словно вторая кожа, подчёркивающими изящные линии. Они были того же мягкого матово-белого оттенка, что и его дублет, создавая целостный, вытянутый силуэт. Кудряшки юноши смешно подрагивали при наклоне головы. От принца веяло морским бризом и лилиями, теплая улыбка играла на губах. Максу он показался слащаво-приторным. Принц подошёл к рыцарю. Макс чуть ниже склонил голову, свет от солнца ярко блеснул на доспехах. Принц тихо шепнул, так, чтобы слышал только Макс: "Не стоит". Ферстаппен не обратил на это внимание, протянул сложенную ладонь, начиная церемонию клятвы верности. Улыбка немного померкла на губах Шарля, он накрыл руку рыцаря своей. Жест символизирующий защиту и покровительство. Раздался усталый вздох короля. Младший принц не был желанным ребёнком, и в семье его не воспринимали всерьёз. От Макса повеяло хвойным лесом и дымом костра. Зазвучала клятва верности его глубоким монотонным голосом. Какой-то невысокий худенький мальчишка засеменил к Шарлю, передавая в руки меч. Клинок был выкован из холодной стали, которую в кузницах называли "слезой великана". Она имела глубокий, тёмно-синий цвет, почти чёрный в бое, но на солнце по поверхности пробегали холодные серебряные искры. Гравировки почти нет, только на рукояти вычеканено слово на мёртвом языке "Salus" - спасение. Гарда без излишнего изящества. В навершии капля молочного опала. Камень не блестит, а светится изнутри, будто живое сердце воина. Ножны просты: чёрная кожа поглощает свет.  Шарль опять наклонил голову, свет попал на его глаза и обычный серый заискрился голубым оттенком. Он с нежностью провёл пальцем по холодной коже ножен, а потом протянул оружие рыцарю. "Я постараюсь быть хорошим принцем. Надеюсь, и ты меня не подведёшь" - улыбка озарила лицо Шарля. Макс несколько долгих секунд рассматривал этого юношу, потом стремительно взял меч из дрогнувшим руки принца. Король отвернулся и пошёл прочь из зала, за ним засеменил все придворные. Макс и Шарль остались одни в помещении, между ними повисло неловкое молчание. Макс наконец-то поднялся с колена. В ледяной синиве его глаз не было ни проблеска тепла - лишь спокойная, застывшая суровость северного моря перед штормом. Шарль понял, что рыцарь не очень рад своему назначению и не готов поддерживать общение. Принц развернулся на каблуках и неспешно пошёл к выходу из зала. У массивных дверей он остановился и через плечо негромко сказал: "Я понимаю, что ты не  рад служить младшему принцу. Давай поможем друг другу. Сыграем принца и рыцаря на общественный мероприятиях, в остальное время ты предоставлен сам себе, можешь не ходить за мной, охраняя". После этих слов Шарль вышел. Жаль, рыцарь ему действительно понравился, ему бы хотелось подружиться с ним. Доспехи Макса приятно звякнули за спиной. Следующим утром Шарль проснулся с неприятным чувством того, что он насильно заставляет человека себе служить. Но принц уже не мог ничего изменить, ведь распоряжение отдал король. Смешно. Зачем правителю  понадобилось оберегать нелюбимого сына? У братьев Леклер давно была охрана, состоящая из лучших воинов, отобранных самим королём. А  Шарль обходился самостоятельно. Он отлично понимал своё положение в семье, старался вести себя тихо, не ввязываться с дворцовую борьбу за власть. Он предпочитал общество слуг, времяпровождение в саду или в библиотеке с книгой мировой истории. Утро Шарля началось с тишины, он со вздохом встал с кровати, лучик солнца, проникающие через большое окно, попали на глаза, подсветив их холодный серый цвет зелёным. Простыня соскользнула с худых, но сильных рук. Пол под ногами оказался холодным, камин погас ещё вчера. Шарль потянулся, сладко замычав, позвонки приятно хрустнули. Он сам накинул тонкую льняную рубашку, засунул ноги в мягкие туфли без пятки и, чуть ёжась, прошёл к умывальнику. Вода в кувшине была ледяной. Принц смешно фыркнул, плеснув ею в лицо, и по его коже побежали мурашки. Он тряхнул головой, отбрасывая непослушные кудряшки с глаз, и посмотрел на себя в зеркале. Взгляд был слегка рассеянным, Шарль уже прокручил в голове планы на день. Одевался он тоже сам. Умело, быстро, без лишней суеты. Завязал тесёмки на рубашке, натянул светлые штаны, ловко застегнул пряжку на камзоле. Завтрака на столе, конечно, не было, за едой принц всегда ходил на кухню сам. Шарль уселся в мягкое кресло с высокой прямой спинкой, массивными подлокотниками. Поверхность была обильно украшена резьбой. Он открыл оставленную вчера книгу со стихами. Запах лилий, исходящий от принца, стал слаще. За дверью покоев послышался лязг доспехов, Шарль настороженно поднял голову. Рядом с его комнатой никогда не было рыцарей, он обходился без сопровождения и охраны. Тогда кто может быть у его покоев? Шарль аккуратно поднялся, мягко ступая по плитке, словно кот. Он остановился у двери, касаясь рукой её деревянной поверхности, прислушиваясь к шуму снаружи. Звуков не было. Шарль надавил на дверь, та печально скрипнув, приоткрылась. Из открывшейся щёлочки сначала показались непослушные кудри, потом сверкающие глаза и прямой нос. Шарль повертел головой, вышел в коридор. Никого. Только приятный запах хвойных деревьев и озона. За спиной снова послышался лязг доспехов. Шарль дёргулся, и как олень в свете фар, повернул голову назад. За открывшейся дверью стоял Макс. Шарль резко сделал шаг назад, удивлённо уставившись на рыцаря -Почему вы здесь? - Шарль попытался придать голосу увереснности, смущаясь своего испуга. -Я назначен вашим рыцарем, моя обязанность охранять вас и ваши покои, - прозвучал низкий спокойный голос, от которого по телу принца прошлась дрожь. -Я же сказал, что не нуждаюсь в охране.- Шарль вздёрнул подбородок. -Я ваш рыцарь и должен выполнять свои обязанности, - повторил Макс. Шарль скользнул глазами по широкоплечей фигуре, взгляд зацепился за висящий на бедре рыцаря, подаренный меч, опал в навершии приятно переливался в тусклом свете. Значит, оружие Макс решил сохранить. Это вызывало счастливую улыбку у принца. Между ними снова повисло неловкое молчание. Шарль кочнул головой, стряхивая кудри с лица, убирая непослушную коричневую прядь за ухо. -Хотите чая?- вдруг спросил принц, сам от себя этого не ожидая. Макс с подозрением взглянул на Шарля. Уверенность в голосе рыцаря исчезла. Он снова повторил: "Я ваш рыцарь и должен..." Договорить он не успел. -Да бросьте, я же не просто так приглашаю, - оживился принц, немного повысив голос. Заряженный энергией, он смело шагнул к рыцарю, игриво наклоняясь вперёд, и тыкнул пальцем в наполерованные доспехи. Рыцарь опешил от такого резкого напора Шарля. Принц казался невинной куклой, не способной на выражение ярких эмоций. Запах лилий ударил в нос Макса. Шарль прищурился, развернулся и пошёл в комнату, ожидая, что рыцарь проследует за ним. Солнце из окна покоев тёпло подсветило лицо Леклера, начиная с линии роста волос. Бледность принца исчезла, превратившись в медовый оттенок. Свет скользнул дальше, и тени от ресниц затрепетали по щекам. Зрачки немного сузились от попадания света, радужка загорелась голубым оттенком. Интересно, как цвет глаз принца меняется от освещения, то сверкая холодным серым, то превращаясь в ярко-зелёный. Один луч зацепился за кончик носа, зажигая его крошечной звёздочкой. Свет перекинулся на верхнюю губу. Контур губ стал соблазнительным, манящим своей мягкостью. На коже проступил едва заметный пушок, который сейчас, в лучах солнца походил на золотистую пыль. Лицо принца как будто светилось изнутри. Макс наблюдал с восхищением, впитывая каждую черту. В свете солнца Леклер походил на божество, сошедшее с небес. Макс, зачарованный, шагнул в комнату за принцем, оправдывая это обязанностью защищать его высочество. Шарль подходит к пузатому чайнику с широким округлым дном. Гуляющий по комнате сквозняк, шевелит листы пергамента на письменном столе, исписанные упражнениями в латыни и цифрами. Принц основательно изучает мёртвый язык. Ветерок теребит края тяжёлой шторы, то открывая, то пряча солнечные лучи, падающие из окна. В комнате свежо и сильно пахнет лилиями. Макс с интересом оглядывает покои. В них нет дорогой позолоченной мебели, всё выполнено в белых тонах, комната кажется по-домашнему уютной. Шарль указывает на стульчик рядом с невысоким столиком, наливает янтарную кипящую жидкость в фарфоровую чашку. Макс замечает, как принц с наслаждением втягивает запах, исходящий от напитка. Шарль ставит чашку на столик. -Вот, с лепестками роз. Не знаю какой чай вы предпочитаете, поэтому заверил свой любимый. Правда угощений к чаю у меня нет, но можно сходить на кухню, вдруг там что-нибудь найдётся, - лепечет принц под изучающим взглядом рыцаря. -Где прислуга? Почему вы сами делаете чай? -Макс заметил как немного стушевался принц после этих вопросов. -У меня нет личной прислуги, я всё делаю сам. - Шарль смущённо почесал кончик носа. Макс продолжил изучать человека перед собой. Почему-то принц казался очень одиноким. Макс вздохнул и потянулся за чашкой. Чай и правда приятно пах. Макс стрельнул глазами на Шарля, замершего в ожидании. Чашка скрыла ухмылку рыцаря. Чай имел приятный лёгкий вкус, оставляющий сладость на языке.  -Хороший.- Скупой комментарий, но принц счастливо просиял. Макс ловит себя на мысли, что он рад находиться сейчас с Шарлем. Есть в юноше что-то притягивающие, чарующие. Теперь он не кажется Максу таким кукольно-нежным. Принц заводит беседу о разных странах, политике. Макс заслушивается, обращая внимание, как грамотно принц выражает свои мысли, сколько он знает, может поддержать разговор на любую тему. Обычно царские особы брезгуют общением с подчинёнными, а Шарль так смешно размахивает руками, увлечённый разговором. После чаепития Шарль захотел сходить в сад. Макс последовал за ним, охраняя принца. Первый раз Шарль шёл по длинным коридорам дворца в сопровождении. Макс шагал немного позади, как это положено рыцарю, но Шарль то и дело тормозил, пытаясь идти с ним рядом. Тем самым Леклер показывал, что не считает свой статус более высоким, нежели рыцаря. Из тёмных коридоров они вышли на аллею, вымощенную мелкими камушками, хрустящими под ногами. Стены зелени скрывали тайны этого места. Воздух здесь был густым и плотным от приятных ароматов множества цветов, высаженных в затейливые узоры. Розовели тугие бутоны гвоздики, чуть дальше распускались первые робкие розы. Вперемешку с цветами, росли мята, лаванда и розмарин, необходимые лекарям и поварам. Макс ожидал, что сейчас принц начнёт томно вздыхать, срывая лепестки прекрасных цветов, чтобы покрутить в руке, а потом бездушно выбросить, но вместо этого Шарль быстрым шагом направился в дальнюю часть сада, туда, где заросли выглядели немного диковато. Там, согнувшись над розами, возился старик, садовник Маттиас. Больные колени явно доставляли ему мучения. -Добрый день, Маттиас, - мягко поздоровался принц. Старик вздрогнул попытался встать и тут же охнул, схватившись за поясницу. -Ваше Высочество! - засуетился он. - Я рад вас видеть, сейчас только приведу инструменты в порядок... -Маттиас, я же говорил, можно без формальностей. Просто Шарль, - принц опустился на колени прямо в траву, испачкав штаны зеленью. Это вызвало удивлённый вздох со стороны Макса. Он замер в тени старого дуба, наблюдая за разворачивающейся сценой. -Покажите, что вы делаете сегодня? - спросил принц, наклонив голову. Садовник протянул ему секатор и показал на куст роз. Принц работал аккуратно и умело, будто занимался этим каждый день, что привлекло взгляд голубых глаз Макса. Шарль то и дело поправлял выбившуюся прядь волос, за которую уже зацепился зелёный листик. Он слушал садовника с большим вниманием, позволяя поправлять свои руки, нежно улыбаясь и шутя. Маттиас рассказывал о сортах роз, о том, какие любят солнце, в какие - тень, как часто необходимо поливать молодые побеги. -А этот? - спросил Шарль, указывая на бледно-розовый бутон, который уже начал увядать, не успев раскрыться. -Этот болеет. С ним ничего не поделать, только обрезать. - Принц взял секатор, но замер. Макс увидел, как Шарль осторожно, кончиками пальцев, коснулся увядающего лепестка. В этом жесте была тихая, искренняя грусть. Словно принц понимал, каково это - не получить даже шанса на то, чтобы раскрыться. -Жаль, - тихо сказал принц и одним точным движением отрезал увядший бутон, - но вы правы. Иногда нужно избавляться от того, что тянет соки, чтобы остальные могли цвести. Садовник кряхтя подвинулся, показывая принцу следующий куст. Шарль помог ему перебраться и сам продолжил работу. В какой-то момент принц, потянувшись к дальнему кусту, поранил палец о шип, тихонько вскрикнув. Это заставило Макса дёрнуться вперёд, но Шарль уже зажимал царапину ладонью и виновато улыбался обеспокоенному садовнику. Макс поймал себя на том, что уже час стоял неподвижно, просто наблюдая. Слащавый принц? Этот человек, сидящий на коленях в грязи, с листьями в волосах и ссадиной на руке, говоривший со стариком на равных и жалеющий умирающий цветок, был кем угодно, но не тем образом, который нарисовало воображение рыцаря. Шарль поднял голову, чтобы вытереть пот со лба, и их взгляды встретились. Принц не смутился, что его застали за "неподобающим" занятием. Он просто улыбнулся — той самой живой, настоящей улыбкой, которую Макс уже видел сегодня в покоях его Высочества. - Макс, - позвал он негромко. - Не хотите взглянуть? У Маттиаса потрясающие розы. Говорят, их привезли из-за моря. Рыцарь хотел отказаться. Это было не его. Его дело - меч, доспехи, сталь. Но ноги, против воли, сделали шаг вперед из тени. - Ваше высочество, вам стоит показать порез лекарю, - только и сказал он хрипло, кивнув на руку принца. Шарль посмотрел на свою ладонь, словно впервые её видел. - Ах, это. Пустяки. - Он вдруг потянул рыцаря вниз за руку, притягиваю к цветам. - Понюхайте. Этот сорт пахнет ванилью и яблоками. Я такого нигде больше не встречал. Макс придвинулся к цветку. Тот и правда пах сладко. Однако от Шарля исходил более приятный аромат. Макс поймал себя на том, что уголки его губ предательски поползли вверх. -У вас появился друг, Шарль? - спросил садовник тёплым голосом. Это заставило принца смутиться, неловко, ожидая негативной реакции, взглянуть на рыцаря из-под длинных ресниц. - Это мой рыцарь-Макс. Его вчера назначили. Маттиас заметил, как Шарль нервно потирает пальцы, ожидая слов рыцаря. Садовник засмеялся глубоким бархатным смехом. Звук разбился по саду тёплой волной. -Я рад, что вы теперь не один, -сказал садовник, с прищуром поглядывая на Макса. Когда они возвращались во дворец, Макс все еще шел чуть позади принца, но теперь внимательнее рассматривая объект охраны. Шарль вдруг обернулся на ходу,  в его глазах мелькнуло отражение неба. - Знаете, Макс, - сказал он тихо, - вы первый человек, который провёл со мной время в саду. - И пошел дальше, оставив рыцаря стоять посреди коридора с быстро бьющимся сердцем.

***

Утро ворвалось в покои принца тонкой полоской солнца, пробившейся сквозь тяжёлую штору. Сегодня Леклер проснулся раньше чем обычно. Он открыл глаза и первая мысль, пришедшая в голову, почему-то была о розе. О том, как Макс - этот суровый человек понюхал нежный цветок. Просто так. Не потому, что был должен. Шарль сел на кровати, запустил пальцы в спутанные от сна волосы и улыбнулся своим мыслям. Затем его взгляд упал на маленький столик у окна, где вчера утром они с Максом пили чай. И как только принцу хватило смелости позвать этого грозного человека на чашку чая. "Чай". Принц поднялся быстрее, чем позволял любой придворный этикет наследнику. Накинул халат и босиком подбежал к двери. Осторожно, словно боясь спугнуть птицу, он приоткрыл тяжёлую створку и высунул голову в коридор. Возле двери никого не было. Шарль вытянулся и снова огляделся по сторонам, длинная анфилада комнат тянулась в обе стороны, устланная коврами, завешанная гобеленами, но совершенно безлюдная. Макс не стоял рядом с его покоями. Уголки губ немного опустились. Шарль постоял так с минуту, вглядываясь в пустоту, а потом тихонько прикрыл створку. А на что он собственно рассчитывал? Видимо Максу надоело вчера ждать весь день принца в саду, смотреть как он возится в земле да ещё и нюхать цветы по просьбе его Высочества, и он решил больше не разыгрывать этот спектакль, понял, что возиться с ним бесполезно. Шарль облокотился на дверь со стороны своих покоев, прислонив голову к створке, давая себе минутку на слабость. -Ладно, мне всё равно не привыкать, - пробормотал принц отталкиваясь от двери. Глупо. Глупо было надеяться, что Макс будет стоять под дверью, как верный пёс, и ждать, когда его позовут пить чай. Принц прошёл к столику, где вчера стояли две чашки, легонько провёл пальцами по каёмке фарфора и побрёл дальше к своему рабочему столу. Лучше заняться делом. И он занялся. Погрузился с головой в математику, выводя формулы и решая уравнения. Потом занялся астрономией, изучая созвездия и чудеса неба. Переключился на древний язык, которым увлекался в последнее время, бормоча под нос непривычные звуки, пальцы с усердием скользили по шершавым листам книги. Иногда он поднимал голову, вглядываясь в окно, где виднелся прекрасный сад, но быстро отворачивался. Шарль не вышел к завтраку, не вышел к обеду. В конце концов, кто заметит? Еду ему никто не приносил - это было негласным правилом, он сам должен о себе заботиться, если не желает униженно сидеть за общим столом. Макс вернулся в коридор через час после того, как ушёл завтракать. Он рассудил здраво: царские особы долго спят по утрам, а значит он успеет перекусить в столовой рыцарей, перекинуться парой слов с сослуживцами и вернуться на пост. Он вернулся. Встал на привычное место и приготовился ждать. Час. Два. Три. Солнце уже высоко поднялось. По коридору пару раз прошмыгнули служанки, неся бельё или посуду, чужие, явно не для принца Шарля. Макс начал прислушивается к звукам за дверью. Тихо. Может спит? Но вчера принц поднялся довольно рано. К обеду Макс начал хмуриться. К часам четырём - откровенно беспокоиться. Он поймал себя на том, что ходит взад-вперёд по коридору. Это было странное, непривычное чувство. С чего бы ему переживать за этого слащавого мальчишку? Мало ли какие у принца дела? Но внутри противно скребло: "А вдруг?" Вдруг с ним что-то случилось, а он, Макс, стоит тут, как дурак? А он же рыцарь, должен охранять принца, конечно, причина только в этом. Тут ещё одна мысль, острая и неприятная, кольнула Макса: а обедел ли принц вообще? За целый день к нему никто не заходил. Ни с едой, ни с поручениями, ни просто так. Ни души. Словно в этой комнате жил не член королевской семьи, а пустое место. Макс сжал челюсти, он простоял, пялясь на дверь до самого вечера, пока солнце не начало снова прятаться, опускаясь на запад. Макс не выдержал, решительно подошёл к двери и постучал костяшками пальцев. -Ваше Высочество? - Позвал он, стараяс, чтобы голос звучал ровно. -Это Макс. Вы позволите? Тишина. Секунда,две. Макс уже собрался постучать снова, но за дверь послышался шорох. Шаги. Медленные и тихие. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель можно было просунуть голову. Шарль выглядел... бледным? Уставшим? Просто другим. Не таким, как вчера в саду. Взгляд потухший, волосы взлохмачены, на щеке красный след, видимо от кулака, которым он подпирал голову. - Макс? - Голос немного сел от долгого молчания. - Что-то случилось? Что вы тут делаете? Макс выдохнул. Живой. Целый. Но взгляд его зацепился за тысячу мелочей: за то, что принц все еще в халате, за то, что на столе горы бумаг и ни следа еды, за бледность кожи. - Вы не выходили весь день, - сказал Макс, и это прозвучало более резко, чем он планировал. - Я... беспокоился. Последние слова вырвались сами, и Макс мысленно отругал себя за эту дурацкую, неуместную искренность. Но Шарль вдруг моргнул, и в его глазах мелькнуло что-то живое, теплое. Он приоткрыл дверь чуть шире, почти удивленный. -Беспокоились? - переспросил он тихо. - Обо мне? Я...я подумал вы ушли, утром вас не было. Макс сначала отвел взгляд, а потом изумлённо глянул на принца. -У вас больше нет рыцарей, и меня некому было подменить, я хотел позавтракать, пока вы спите, поэтому уходил. Вы думали я не приду? Это же моя работа - охранять вас. Щёки Шарля слегка порозовели. -Я подумал, вам вчера надоело за мной ходить и вы решили...ну... Неловкий поток слов Шарля остановил смешок рыцаря в кулак. Макс постарался вернуть лицу серьёзность, но глядя в эти широко открытые, с детской обидой глаза, это получалось тяжело. -Простите. Шарль, я не уйду, меня назначили вашим рыцарем, значит я буду выполнять свои обязанности. Глаза принца блеснули в ответ на эти слова Макса. -Может тогда зайдёте, попьём чай? - сказал Шарль, неловко теребя край халата и слега шаркая ногой. -Шарль, вы не если весь день, я схожу за едой, а потом попьём чай. Принц хотел возразить, но Макс уже развернулся и направился на поиски еды. Вечер они провели вместе, болтая о разных странах. Макс рассказывал о своих приключениях, а Шарль, на удивление, оказался очень внимательным слушателем, задавал вопросы, искренне удивлялся или испуганно ойкал. Макс давно так открыто не улыбался, как этому юноше. Они разошлись, только когда глаза принца начали устало слепаться, и Макс настоял на том, чтобы Шарль лёг спать, обещая дорасссказать историю завтра. Под конец Шарль тихо пробормотал: "Макс, а мы можем общаться на "ты"?" Рыцарь удивлённо моргнул, а потом кивнул. -Как тебе удобно, Шарль. Принц счастливо улыбнулся, засыпая.

***

С того дня, когда Макс постучал в дверь и застал Шарля взлохмаченного, растеренного и явно голодного, что-то неуловимо изменилось. Точно невидимая стена, которую рыцарь выстроил между собой и "слащавым принцем", дала трещину, и сквозь эту трещину хлынул свет. Макс взял за правило лично приносить принцу завтрак. Не потому, что так велел устав, а потому что не мог выкинуть из головы картину: Шарль, кутающийся в халат, с пустыми глазами и красной щекой. - Шарль, - говорил он каждое утро ровно в восемь, стуча в дверь. - Завтрак. Шарль открывал почти сразу, словно ждал у двери. Он больше не выглядывал в пустой коридор с надеждой - знал, что стук раздастся. И каждый раз на его лице появлялась та самая тихая, робкая улыбка, от которой у Макса внутри что-то странно сжималось. За завтраком они почти не разговаривали. Макс сидел напротив, сканируя взглядом комнату на предмет угроз, но чаще просто разглядывая внешность принца. Особенно рыцарь любил наблюдать за вьющимися волосами Шарля, они смешно прыгали при движении головы и красиво блестели в лучах солнца. Однажды Шарль, поколебавшись, пододвинул к краю стола тарелку с еще теплыми булочками - ближе к тому месту, где сидел рыцарь. -Ты завтракал, Макс? - спросил он, не поднимая глаз. -Да, Шарль. - Принц слегка улыбнулся от того, как рыцарь назвал его по имени. -Эти... эти булочки с корицей, они сегодня очень удачно получились. Но я не съем столько. Может быть... - он запнулся, - может быть, возьмете одну? На пробу? Макс хотел отказаться. Но Шарль поднял на него глаза - такие огромные, серые, с синевой, полные надежды и страха получить отказ, - и рыцарь понял, что пропал. -Благодарю, Шарль - сказал он и взял булочку. Шарль просиял так, словно ему подарили королевство. Удивительное открытие ждало Макса в библиотеке. Оказалось, что принц проводит там большую часть времени, и это не было попыткой казаться умным. Это была настоящая, всепоглощающая страсть. - Смотри, Макс - Шарль пододвинул к нему тяжелый фолиант, раскрытый на схеме звездного неба. - Видишь эту кривую? Это траектория кометы, которую наблюдали сто лет назад! Макс смотрел не на чертеж. Он смотрел на Шарля - на то, как горят его глаза, как он взволнованно теребит кружевной манжет, как выбившаяся прядь падает на лоб. Шарль наклонялся к Максу, оживлённо тыкая пальцем в страницу, а рыцарь только с наслаждением вдыхал свежий запах лилий, исходивший от Леклера. И в груди разливалось что-то теплое, совершенно неуместное. С того дня библиотека стала их местом. Макс приносил туда чай - две чашки. Шарль рассказывал о математике, о древних языках, об устройстве Вселенной. Макс слушал. Иногда не понимал и половины, но слушал с таким вниманием, словно от этого зависела его жизнь. А когда Шарль уставал и замолкал, Макс рассказывал о походах, о северных землях, о том, как пахнет лес после дождя и как выживать в метель. Шарль слушал, раскрыв рот, и эти рассказы были для него интереснее любых книг. Садовник Маттиас быстро привык к тому, что принц приходит помогать ему каждый вечер. И к тому, что мрачный рыцарь теперь не стоит в отдалении, а сидит на скамье, иногда даже берет в руки секатор и, ворча, подрезает сухие ветки. -У тебя хорошо получается, Макс, - заметил как-то Шарль, глядя, как ловко рыцарь управляется с запущенным кустом шиповника. -Меня учила бабушка. Сад у неё был, - буркнул Макс, но обычно ледяная голубизна глаз словно впитала в себя солнечный свет, расцветая мягким сиянием, превращая льдинки в ласковое весеннее небо. -Расскажи, - попросил Шарль, присаживаясь рядом на траву. И Макс рассказал. О бабушкиных яблонях, о том, как варили варенье, о первом снеге, который укрывал сад. Шарль слушал, подперев щеку рукой, и в глазах его плескалось такое тепло, что Макс готов был рассказывать часами. Однажды Шарль споткнулся на мраморной лестнице -зацепился за край мантии, дурацкой, длинной, парадной. Макс, шедший рядом, среагировал мгновенно: подхватил принца за талию, не дав упасть. На секунду они замерли. Шарль - в его руках, прижатый к груди, с распахнутыми от неожиданности глазами. Макс - чувствуя, как сквозь тонкую ткань камзола бьется чужое сердце, как пахнут волосы принца сладковатой прохладой лилий с медовыми и пряными нотками. -Осторожнее, ваше Высочество, - выдохнул Макс, и голос его предательски сел. -Я...да...спасибо, - пробормотал Шарль, покрываясь румянцем до корней волос. Он отстранился, но не быстро. И Макс не торопился убирать руки. Весь оставшийся день они избегали взглядов друг на друга. Но вечером, когда Макс, как обычно, принес чай в библиотеку, на подносе лежали две булочки. И Шарль улыбнулся ему так, что у рыцаря перехватило дыхание. Как-то ночью Макс услышал тихие, крадущиеся шаги из покоев принца. Рука мгновенно легла на рукоять меча, но почти сразу он узнал эту походку. Шарль стоял в дверях своей спальни, босой, в длинной ночной рубашке, с растрепанными волосами и виноватыми глазами. -Не спится? - тихо спросил Макс. Шарль покачал головой. Помялся, переступил с ноги на ногу и вдруг выпалил: -Можно я посижу с вами? Здесь? В коридоре? Просто...там темно. И снятся плохие сны. - Макс моргнул. Принц, который боится темноты? Принц, который просит разрешения посидеть со стражником в холодном коридоре? -Шарль, ты замёрзнешь. -Не замерзну, - упрямо сказал принц и, не дожидаясь ответа, вышел и сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене, рядом с тем местом, где стоял рыцарь. Макс смотрел на него сверху вниз, на эту хрупкую фигуру, на босые ноги на холодном мраморе, и сердце его сжималось от нежности, которую он не имел права чувствовать. Рыцарь молча снял с себя плащ и укрыл им принца. А потом сел рядом. -Расскажи мне что-нибудь, - попросил Шарль, кутаясь в плащ, пахнущий кожей и железом. - О чем угодно. Чтобы я заснул. И Макс рассказывал. Своим низким, хрипловатым голосом - о звездах, о том, как по ним ориентируются в море, о северном сиянии, которое видел однажды. Шарль слушал, положив голову на согнутые колени, и постепенно дыхание его становилось ровным. Он уснул. Прямо там, в коридоре, укрытый рыцарским плащом. Макс сидел рядом до самого рассвета, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить. И смотрел, как розовеет небо за окном, как свет ложится на лицо спящего принца, делая его совсем юным и беззащитным. Сердце его таяло. Быстро, необратимо, окончательно. И он уже не хотел это останавливать.

***

В то утро, когда Шарль проснулся в коридоре, укрытый плащом Макса, а сам рыцарь сидел рядом, привалившись плечом к стене и чутко дремал, что-то изменилось в их отношениях. Что-то важное. Шарль открыл глаза и первым делом увидел не сводчатый потолок, а профиль Макса - резкий, грубоватый, с глубокими складками у губ и шрамом на скуле, который в утреннем свете казался почти серебряным. И сердце принца пропустило удар. Он не стал будить рыцаря. Лежал тихо, боясь дышать, и смотрел. Смотрел, как ресницы Макса чуть подрагивают во сне, как расслабляются вдруг губы, делая суровое лицо почти мягким. "Я пропал", - подумал Шарль и улыбнулся. С этого дня его намёки стали явственнее. Тонкими нитями, почти незаметными со стороны, но для Макса - оглушительными, как набат. Раньше Шарль соблюдал дистанцию. Теперь он словно забыл, что такое личное пространство. -Макс, не поможете мне с воротником? - просил он, подходя вплотную. Стоял так близко, что Макс чувствовал его тёплое, щекочущее дыхание. Руки рыцаря, привыкшие сжимать меч, дрожали, касаясь тонкой ткани. -Вот... готово, ваше Высочество, - хрипел Макс, отступая на шаг. -Спасибо, - Шарль поднимал глаза, и в них было столько тепла, что оно обжигало. В библиотеке Шарль садился теперь совсем близко. Когда он показывал Максу очередную формулу или рисунок в книге, его пальцы задерживались на руке рыцаря чуть дольше необходимого. Совсем чуть-чуть. Но этого "чуть-чуть" хватало, чтобы по позвоночнику Макса бежали мурашки. Рыцарь смотрел на их руки - белую, тонкую, с длинными пальцами, и свою - широкую, с шрамами и мозолями. Шарль смотрел на Макса так, как не смотрел ни на кого. Когда рыцарь рассказывал о походах, принц не отрывал от него глаз - горящих, внимательных, впитывающих каждое слово, каждый жест. Когда Макс молчал, просто стоя у стены, Шарль то и дело бросал на него быстрые взгляды из-под закрученных ресниц, а поймав ответный - смущенно улыбался и отворачивался. Иногда Макс ловил себя на том, что смотрит в ответ. Дольше, чем позволено. Пристальнее, чем положено. И каждый раз одергивал себя: "Одумайся". Но сердце не слушалось. Шарль начал иногда оставлять для Макса маленькие дары. Не драгоценности - знал, что рыцарь их не примет, да и сам не любил подобные безделушки. Что-то личное, почти интимное.Однажды утром Макс обнаружил в кармане плаща, оставленного в коридоре, маленький сборник стихов - старых, северных баллад, которые Макс когда-то упомянул в разговоре. На первой странице - ни посвящения, ни подписи. Только сухой цветок, заложенный между страниц. Макс узнал его - тот самый бутон розы, которую Шарль показывал рыцарю в первый день. Макс боялся. Боялся до дрожи, до холодного пота. Не самого чувства - с этим он уже смирился. Он боялся признаться. Потому что признание разрушило бы всё. Что он мог предложить принцу? Свою грубую любовь, неуклюжие руки, прямоту? Шарль заслуживал кого-то лучшего - красивого, знатного, умеющего говорить комплименты и танцевать на балах. А Макс умел только убивать и защищать. И любить - так, что сердце разрывалось на части. Он видел намёки. Конечно, видел. Как можно не заметить солнце в темноте? Но каждый раз, когда сердце подпрыгивало от надежды, разум включал холодный душ. "Ему просто не с кем поговорить, - думал Макс. - Он одинок, ты первый, кто проявил к нему интерес. Он перепутал благодарность с чем-то большим. Это пройдёт". И он делал вид, что не замечает. Сжимал зубы, отводил взгляд, убирал руки, когда Шарль тянулся к нему. -Ваше Высочество, вам не стоит сидеть так близко. Это неприлично. Шарль замирал, в глазах мелькала боль, но он послушно отодвигался. И Максу хотелось выть от того, что он сам причиняет эту боль. Однажды вечером, когда за окнами выла вьюга, ранняя, неожиданная, Шарль попросил: -Посиди со мной сегодня.У камина. Там, в коридоре, холодно, а здесь...здесь тепло. Макс кивнул. Это было в рамках его обязанностей - находиться рядом с принцем. Они сидели у огня. Шарль - на диване, подобрав ноги и укутавшись в плед. Макс - на скамье у стены, как положено. -Иди сюда, - позвал принц тихо, похлопав ладошкой рядом с собой, -Сядь рядом. Здесь мягче. -Мне и тут хорошо, ваше Высочество. - Обращение неприятно резануло по слуху. -Пожалуйста. Это "пожалуйста" прозвучало так, что Макс не выдержал. Он поднялся, подошёл и сел на край дивана. Шарль тут же придвинулся, положил голову ему на плечо, и закрыл глаза. Макс окаменел. Сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал тепло принца, его вес, его дыхание. Чувствовал, как тонкие пальцы вырисовывают круги по ткани дивана. -Макс, - прошептал Шарль. -Ты ведь знаешь, да? Ты всё знаешь. Макс молчал. Смотрел в огонь, боясь повернуть голову. Боясь, что если посмотрит, то не сдержится. Поцелует. Скажет то, что нельзя говорить. - Я не могу, ваше Высочество, - выдавил он наконец, и голос его сел до хрипоты. Шарль вздрогнул, но не отстранился. -Почему? -Потому что я никто. Потому что вы - принц. Потому что это неправильно. Потому что... - он запнулся, не стал договаривать. -Но ведь это не важно для меня, я тебя л...-договорить Шарлю не дали. -Это важно для меня. После этой фразы обычно яркие и добрые глаза принца серого цвета, потускнели, стали грустными, потяжелели до цвета дождевых туч. Они долго сидели молча. Принц приподнялся, давая Максу пространство. Огонь трещал, бросая блики на стены. -Я подожду, - сказал вдруг Шарль тихо, но твёрдо. - Я умею ждать. Я всю жизнь ждал. Макс закрыл глаза. Он не ответил. Потому что ответить было нечего. Потому что внутри всё кричало: "Я люблю тебя. Люблю так, что готов умереть. Но именно поэтому я не имею права это говорить". Он сделает вид, что не слышал. Сделает вид, что это просто сон, просто бред, просто тепло камина, размягчившее разум. Он будет делать вид, пока хватит сил. А Шарль будет ждать. Потому что выбора у него нет. С этого дня Макс начал отдаляться от принца, больше не звал его по имени, "не видел" тоскливый взгляд серых глаз, "не замечал" горчинку, появившуюся в запахе лилий.

***

Тронный зал был полон света, но в тот день свет казался лживым. Он лился сквозь высокие витражи, окрашивая мраморные плиты в кроваво-красные и греховно-фиолетовые пятна. Бал-маскарад был в самом разгаре, когда Макс почувствовал неладное. Слишком много незнакомых лиц, которых рыцарь не мог опознать сквозь маски. Слишком навязчивое внимание к королю и его свите. Слишком много рук, тянущихся к поясам под плащами. Макс стоял за колонной, наблюдал, не привлекая внимания. Шарль был в центре зала, в серебристой маске и тёмно-синем камзоле, расшитом серебряной нитью. Принц разговаривал с каким-то вельможей, но то и дело бросал взгляды в сторону Макса. Рыцарь едва заметно качал головой: "Не смотри на меня. Не выдавай". Но Шарль смотрел. Его глаза безошибочно находили Макса в любой точке зала даже через толпу. Первым упал королевский советник. Просто осел на пол, и никто не понял - то ли вино, то ли ещё что-то. А потом из толпы вынырнули тени, и в руках у них блеснуло серебро. -Шарль! - заорал Макс, срываясь с места. - Ко мне! Дальше всё смешалось в кровавый хаос. Звон клинков, крики, визг дам, топор ног. Макс рубил широко, яростно, закрывая собой путь к принцу. Двое упали сразу, третий прилично отлетел, на рыцаря прыгнуть ещё четверо. -Шарль, беги! - закричал Макс, не помня себя. - Выход там! Беги, я прикрою! Макс метнулся вперед, его меч с громким звоном столкнулся с клинком наемника. Он чувствовал ярость, ядовито ползущую по рукам, заставляющую рот кривиться в отвратной гримасе. Макс отбросил одного противника, ощутил острую боль в боку - удар скользнул по латам, но не достал до тела. Однако это заставило рыцаря споткнуться, на секунду утратить бдительность, что дало отличную возможность нападавшим. Макс краем глаза уловил движение со спины - тень, взмах, сталь, летящую прямо в него. Времени развернуться, отбить удар не было. Макс даже вскрикнуть не успел. Но Шарль успел. Его лицо было сосредоточено, почти свято. Он просто встал на пути стального острия, летевшего прямо в незащищенную горловину Макса. Серебряная маска слетела с лица принца, когда он врезался в рыцаря, толкая его в сторону, и клинок вошёл ему под левую лопатку. Звук, который издал Шарль, Макс не забудет никогда. Не крик - короткий, сдавленный выдох, будто у него выбели воздух из лёгких. Это был звук конца. Шарль выглядел удивленно, как ребенок, уколовшийся о шип розы. Его тело обмякло, наткнувшись на Макса. Рыцарь инстинктивно поймал его. Хаос вокруг затих, превратился в гул в ушах. Он видел только белое лицо Шарля. Как из уголка рта принца стекала алая нить. Он не помнил, как развернулся. Не помнил, как взлетел меч, как сталь вошла в шею убийцы, как брызнуло горячим, как голова с глухим стуком покатилась по мраморному полу. На лезвие меча, в свете свечей, блеснула надпись: "Salus" - спасение. Клинок, обагрённый кровь врага, сверкнул этой насмешкой, молочный опал побагровел, теряя свой свет и сияние. Макс упал на колени вместе с безвольным телом принца. Руки рыцаря, привыкшие сжимать меч и убивать, сейчас бережно, почти невесомо, прижимали к себе худое тело. -Зачем? - хрипло выдавил Макс, глядя в бледнеющее лицо, безумно пытаясь зажать рану на груди принца. - Зачем ты это сделал, идиот? Я же...я же в броне, я должен...а ты... Шарль кашлянул, и на его губах выступила пена цвета рубина. Его глаза, те самые в которых плескались любовь и доброта , потеряли блеск азарта и надежды, но в них вспыхнуло что-то иное. Нежность, невыносимая в своей глубине. Он с трудом поднял руку, коснулся щеки Макса, оставив кровавый след. Шарль попытался улыбнуться. Это вышло плохо - изо рта с новой силой потекла кровь, заливая подбородок, капая на расшитые серебром узоры. -Потому что ты моё спасение, Макс. Потому что я без тебя не могу. - прошептал он, с трудом ворочая языком. -Молчи, молчи, - Макс сильнее надавил на рану, но кровь продолжала сочиться сквозь пальцы, неприятная, липкая. - Лекаря! - заорал в пространство. -Лекаря сюда! Макс тряс головой, отрицая. Но что он отрицал? Смерть? Или слова? Его разум, всегда ясный, был разбит в дребезги. Он чувствовал, как тело в его руках становится тяжелее, как из него уходит жизнь. -Макс... - Шарль судорожно сжал пальцы на плаще Макса. - Я так... долго ждал... пока ты заметишь. А ты всё не замечал. Пришлось... привлечь внимание. Он пытался шутить. Даже сейчас, с клинком, пробившим его тело насквозь, он пытался шутить, и от этого Максу хотелось выть в голос. -Заметил, - хрипло сказал Макс, прижимаясь лбом ко лбу Шарля. - Всё заметил. И сборник стихов, и цветы, и взгляды твои...глаза твои...глубоки, бездонные. Всё заметил. Только боялся. -Чего? - прошептал Шарль, и глаза его уже закатывались, теряя фокус. -Что недостоин. Что ты - солнце, а я - грязь под ногами. Что потеряю. - На последнем слове голос сломался, а Шарль почувствовал, как холодная капля упала ему на лицо. -Шарль… - И это имя обожгло Максу губы, как раскаленное железо. -Дыши, - шептал он, баюкая принца, как ребенка. - Слышишь? Дыши. Ты не имеешь права. Ты обещал ждать. Я здесь. Я больше не буду бояться, только дыши. Легкая, почти неуловимая улыбка тронула окровавленные губы. В его глазах, тускнеющих с каждой секундой, вспыхнул последний огонек. Не жизнь - та уже уходила. Это была любовь. Чистая, неколебимая, пронзительная, как тот самый удар кинжала. Она светилась в глубине его взгляда, обращенного к Максу, говоря без слов всё, что он не успел сказать за свою такую короткую жизнь. "Вот она. Вся моя. Я отдаю ее тебе." И в этом аду из криков, крови и звона стали, посреди бального зала, залитого светом тысячи свечей, суровый рыцарь, не видевший слез с детства, плакал навзрыд, прижимая к груди умирающего принца. А на лезвии его меча всё так же холодно блестела надпись: "Salus" - спасение. Приятный запах лилий спрятался за тяжёлым смрадом металлической крови. -Лекаря! - снова заорал Макс, но голос срывался, превращаясь в хрип. - ЛЕКАРЯ! Он видел, как суетятся люди. Как уносят раненых. Как короля, бледного и растерянного, уводят под руки в безопасный коридор. Король жив. Король в порядке. Король - главная цель заговорщиков, и его спасли. А Шарль... Шарль просто лежал на полу, истекая кровью, и никто не спешил к нему. -Сюда! - надрывно закричал Макс. -Лекаря, принц ранен! Придворный, пробегающий мимо, глянул на Шарля, на его бледное, залитое кровью лицо, на расшитый камзол, и в глазах его мелькнуло что-то странное. Не ужас. Не сочувствие. А быстрый, оценивающий расчет. Он развернулся и побежал к другим. Глаза Макса расширились от ужаса. Почему? Почему никто не пытается спасти Шарля? Лекари, Макс видел их в зале, они помогали чиновникам и братьям Леклер. А Шарль? Как же Шарль? -Не пытайся, Макс. - прохрипел булькающий голос снизу. Макс опустил глаза, на эти ели шевелящиеся губы. - Просто...просто не оставляй меня...ещё минутку. -Я здесь, - Макс баюкал принца, прижимая к груди, пытаясь согреть, удержать, спасти. - Я здесь, я не уйду. Я не оставлю вечность. -Хорошо, - Шарль улыбнулся. Слабой, угасающей улыбкой, от которой у Макса все внутри переворачивалось. - Ты всегда... уходил. Взглядом. А теперь... теперь ты смотришь. Правда смотришь. -Смотрю, - голос Макса сорвался. - Смотрю и вижу. Все вижу. Какой ты... какой ты красивый. Какой добрый. Как ты цветы любишь и звезды. Как ты ждал. Все вижу. Шарль прикрыл глаза, и по щеке его потекла слеза, смешиваясь с кровью. -Я так долго... ждал. Думал, ты никогда уже... не ответишь мне, что я неправильно истолковал твою доброту. А ты ответил. Правда? -Правда, - Макс целовал его волосы, его лоб, его мокрые от слез щеки, не думая больше ни о приличиях, ни о титулах. - Правда. Я всё увидел, Шарль, всё заметил, просто так боялся ответить. Но я люблю тебя. Так люблю, что слов нет. С ума схожу от любви. Каждую ночь не спал, думал о тебе. Каждое утро ждал, когда ты выйдешь. Каждый твой взгляд ловил, как проклятый. А сказать боялся. Прости. Прости меня. -Я счастлив, Макс. -Не смей, - Макс зарыдал в голос, прижимая его к себе. - Не смей уходить. Ты слышишь? Не смей! Я только нашел тебя. Я только понял. Я только... я жить без тебя не могу. Слышишь? НЕ МОГУ! Вокруг суетились люди, но для них Шарль был пустым местом, нелюбимым сыном, о котором никто не вспомнит. Для них он был просто телом на полу, которое можно убрать после того, как спасут важных. Для Макса он был всем. Солнцем. Воздухом. Смыслом. -Макс, - голос Шарля становился тише, дыхание - прерывистее. - Холодно... почему так холодно? -Сейчас, сейчас, - Макс лихорадочно стягивал с себя плащ, накидывал на него, кутал, пытался согреть дыханием. - Сейчас тепло будет. Я здесь. Я с тобой. Я не отпущу. -Спой, - попросил вдруг Шарль, глядя на него остановившимися, но все еще полными любви глазами. - Помнишь, ты говорил... северные баллады... про звезды. Спой мне. Чтобы я... чтобы я заснул. -Не смей засыпать! - закричал Макс. - Не смей! Но Шарль уже закрывал глаза. Рука его соскользнула с щеки Макса и безвольно упала на пол. Огонёк в глазах окончательно погас. -Пожалуйста... - выдохнул Макс, глядя в его бледное лицо. - Пожалуйста, не уходи. Я не вынесу. Я только... я только. Не уходи. Шарль. Шарль, слышишь? ШАРЛЬ! Боль пришла не сразу. Сначала пришел ужас. Ледяной, парализующий. Он сковал легкие Макса, выморозил душу. Он смотрел на бездыханное лицо, на полуоткрытые, ничего не видящие глаза, и не мог понять. Это шутка? Дурной сон? Где тот надоедливый, улыбчивый принц, который вечно путался под ногами? Которого он отталкивал, на чьи чувства отвечал холодной вежливостью или раздражением? А потом лед внутри треснул. И хлынула боль. Не физическая. Это была агония всего его существа. Она разорвала его изнутри, диким, немым криком, который не мог вырваться наружу. Он сжал тело Шарля в объятиях, прижал к себе, как будто мог вдохнуть в него жизнь силой своей воли, своего отчаяния. Любовь. Слово возникло в сознании, огромное, чудовищное, ослепительное. Оно било его, как молот. Он любил. Боже, как же он любил! Любил его солнечную улыбку. Любил его упрямую преданность. Любил каждый взгляд, полный обожания, который он отвергал. Он любил его всего. И в полной мере осознал это только сейчас, держа на руках его хладеющее тело, глядя в глаза, где только что погас последний свет. Мысль пронзила его, острая, как клинок. Он не успел сказать. Не успел ответить. Не успел даже посмотреть по-настоящему, чтобы Шарль тоже понял как любим им, как дорог Максу. А вокруг всё так же суетились люди. Кто-то наступил в лужу крови и выругался, отряхивая туфлю. Кто-то бросил быстрый взгляд и отвернулся. По его щекам Макса текли слезы. Горячие, соленые, бесполезные. Они капали на бледное лицо Шарля, смешиваясь с его кровью. Рыцарь, непобедимый рыцарь, сломался. Он завыл - тихо, по-звериному, прижимая к себе свою погибшую любовь, свою погибшую судьбу. Он сидел так, среди поверженных врагов, в луже крови и понимал, что защищать теперь было нечего. Что самое ценное, что у него когда-либо было, он только что держал в своих руках. И позволил ускользнуть. Навсегда. Это было первое проигранное сражение Макса. Самое страшное. И оно отозвалось в нем пустотой, которая будет грызть его душу, преследовать его через века. Это было только начало. Начало вечного наказания - жить с осознанием, которое пришло на семь сердецбиений позже, чем было нужно.