Обратная техника любви

— Интересно как ты поживаешь, Тоджи-кун? Гнев, ненависть, досада. Ком в горле, фантомная боль лезвия в груди и горле от воспоминаний схватки. Казалось, минувшее было лишь страшным кошмаром, но Годжо все никак не мог проснуться. Кто же знал, что судьба такая непредсказуемая штука? И виновник бессовестно наведывался в мысли пострадавшему дни напролет. Этот мудак разрушил всю его жизнь, оставляя Сатору разгребать это одному. — Скучаю, вообще-то. Но тебе это знать не обязательно, а то еще подумаешь, что я ненормальный. — Годжо сощурил глаза, хмыкая с улыбкой. Парень смотрел на своего палача с тусклого мерцающего дисплея. Темная челка, шрам на рту, крепкая шея. Прямо выдернутый из воспоминаний двухгодовалой давности. — Думаешь вернешься к своей привычной жизни? Хотя куда тебе, после такого-то унижения. — Насмешливо цинично закатил глаза выпускник. Неправильно всё это. Годжо не желал возмездия. Ему было нужно совершенно иное. Безумно иное. — Мы еще встретимся. — Глаза скольнули по календарю, отмечая очень уж близкую к сегодняшнему дню дату. Есть некоторые вещи страшнее гнева. Как неупокоенная душа, вечность преследующая своего обидчика. Как сильнейший, восставший из мертвых, чтобы ответить противнику. *** Возможно в другом сценарии этого мира, все было бы совсем иначе. Жужжание отвратительных мух, было просто незначительной помехой на пути к небу, которое казалось сейчас таким чистым и прекрасным. То полностью отражало цвет глаз, направленных к нему безо всяких вопросов. Что-то безвозвратно надломилось. Повидать самое что ни на есть человеческое тому, кто с самого рождения был благословлен всеми богами мира — это не могло пройти бесследно. Перед смертью все равны, и одной минуты в луже собственной крови было достаточно, чтобы Сатору сумел сравнять себя с каждым человеком, которого раннее снисходительно оберегал. Человек приходит в этот мир один и уходит из него один. Парню хватило высокомерия потратить свои тлевшие секунды перед смертью на мысль, что он бы мог стать опорой для целого мира, для каждой одинокой души, невезуче рожденной в эпицентре самого чистого зла — людской жестокости. В Сатору пробудилось что-то, обязанное рано или поздно заиметь место в душе неуязвимого мага. Любовь. Если бы он только мог обратить этот процесс... *** Золотистый свет растекался по крыше одного из зданий техникума. Фигура мужчины направлялась по главной дороги прочь отсюда. Судьба подвластна каждому. И Годжо был единственным героем. Акт "Сосуд звездной силы". Он выбрал эту историю, когда отпустил Рико в школу. Он выбрал эту историю, когда ради неё задержался в Окинаве. Он выбрал эту историю, когда дал боевым пешкам ослабить себя. Сосуд мертв. План друзей провалился. И вот очередь Годжо сделать еще один выбор. Свой последний выбор в этом акте. Самый решающий. самый неправильный. л ю б о в ь. Крепко сжатые пальцы, державшие в себе катастрофическую мощь слегка отклонились вбок. — Живи. Время замерло. Фиолетовый шарик пролетел в сантиметре от чужой головы, с оглушительным грохотом пробивая ряд стен. Черные пряди взметнулись, отсеченные волосинки растворились в летнем воздухе. Глаза мужчины сузились от шока, пронося перед сознанием смутную пленку кадров с сыном, сердце пробило удар. — Ходи оглядывайся. Тоджи замер, наблюдая как мальчишка, словно умалишенный, развернулся к врагу спиной и буднично поплелся с места битвы по своим делам. "Его помиловали" — Дикой мыслью проносилось в голове Фушигуро. Этот сопляк, что обвел смерть вокруг пальца, этот трофей, который уж должен был числится кровью на его руках... Шаги исчезали в прохладном ветерке, уносящим листья далеко в заросли. И в этот момент, наслаждаясь залитым закатом небом, Сатору вспоминал колыхающуюся траву с мелкими сверчками на ней, оттаявшие ручейки, утреннее пение птиц и понимал: Он никого не ненавидел. Но и никого не любил. Кроме... *** Годы текли, вымывая из жизни все краски беззаботного студенчества. Кто же знал что так выйдет? Кто же знал, что он вновь останется совсем один? Свинцовое небо растягивалось над главной улицей, разделяя вечер и ночь в тревожной мгле. Сатору шёл непривычно спойкойной для него походкой по улицам, которые когда-то десятки раз облазил с другом. Шаг замедлился перед случайной витриной, и Годжо на ходу свернул в безлюдный магазин. Было темно, видать владельцы экономят свет перед закрытием. Аквариумы были подсвечены бирюзовым светом, кучась на металлических стеллажах и являясь сейчас единственным источником света. Конечно, не океанариум в Окинаве, но тоже атмосферно. Взгляд плутал по разноцветным рыбкам, пока не наткнулся на одну черную, замершую камнем в стоячей воде. Палец невесомо лег на гладь стекла, маленькое существо никак не отреагировало. Знаешь, Сугуру, он сломал нас обоих. Наверняка, оглядываясь мне вслед, ты думал, что я был сильнее. Что продвинулся вперед в своем могуществе, оставляя тебя далеко в тени. Мы разбились, и всем казалось, что я был пересобран во всесильного ангела, а ты в уродливое перекошенное чудовище. Нет. Мы оба стали чудовищами. Сатору погнали прочь из магазина, который вот-вот закроется, заставляя влачить свой бесцельный путь дальше. Мне было страшно. Очень. Словами не передать, что чувствуешь когда вся жизнь проносится перед глазами. Я почувствовал себя полным лохом. Ну... Так бы я сказал раньше. Понял гражданских. Понятия не имеешь, где враг, что он оказывается вообще есть где-то в пространстве. Может, мне стоит и извиниться над тобой, за то что ржал над твоими морализаторскими речами про защиту людей и т.д. Но если честно... Я понял кое-что ещё. И это очень странное чувство. Я должен был ненавидеть этого урода, проклинать и плеваться. Но я почувствовал что-то... Вроде восхищения? Честно, я идиот. Шутил, что непобедим, но я ведь правда так считал. Что смерть это не для кого-то вроде самого Годжо Сатору. Мне кажется, это неправильно. Но от ощущения, что на свете есть люди сильнее меня, почему-то мне стало легче. Ты тоже мудак, конечно, извиняться перед тобой последнее дело... Но я извинюсь. Перед прошлыми нами. За то что из нас двоих не нашлось никого кто мог бы быть сильнее. Годжо смотрел на проходящих людей, чьи лица сливались в сплошные серые пятна. Если бы сейчас проклятый дух вырезал их всех, в мире бы ничего не изменилось. Просто... Во мне не проснулось желания их защищать, хоть я и начал понимать, что это как бы правильно, все такое. Но... Так приятно чувствовать себя живым. В момент когда ошибка уже совершена и всё, что ты можешь делать, это... Просто расслабиться. И принять. Парень резко распахнул глаза, запрокинув голову лицом к мутному небосводу. Так вот оно что. Фонари явили мертвенно белый свет в ночи. Тот моргнул ещё пару раз, немного щурясь от яркости и опуская взгляд к асфальту. Город гудел даже в позднее время, вдалеке сигналила машина, к штанине подобралась кошка и что-то промурчала. Там где стоял Годжо было абсолютно безлюдно, будто люди заныкались по домам в ровный час времени. Беседа в голове завершилась, оставляя после себя глубокую тишину. Он никого не любил. Кроме себя. *** День выпускного не стал тем праздником, которым казался раньше. Однако все это было лишь в голове Сатору, снаружи лишь взбудораженный, никогда не унывающий юнец. Мотая с одноклассниками в своей последней прогулке по Токио после школы, Годжо всё никак не затыкался, подкидывая острых словечек в каждую тему. — Мне кажется, я сошёл с ума. — Годжо выкинул эту фразу невзначай, корча рожицы и издавая громкий смешок. — Мы давно это заметили. — С улыбкой закатила глаза Шоко. Компанией одноклассников те переходили через дорогу, Сатору смотрел сквозь их улыбки, глазами ища среди бетонных многоэтажек силует, который ни прикаких обстоятельствах не мог здесь появится. Мысли были заняты лишь одним человеком. Человеком, который на миг дал ощутить себя не оружием. *** Парень долго не решался приходить, то ли от страха разочароваться, то ли от чего-то ещё. Но в последнее время его существование казалось слишком недосказанным, что он не мог больше терпеть. Дрянное же место, однако. Пыльно, воняет, откуда-то доносятся крики, словно кого-то резали. Не мог ли Фушигуро выбрать место поприличинее, чтобы Сатору не пришлось пачкать свои новенькие кроссовки в помоях, размазанных буквально по каждому, черт его дери, углу? Выглядя, словно модель с журналов, парень несомненно притягивал взгляд каждого маргинала отсюда. На горизонте, средь облупленных бетонных коробок, появился дешевый мотельчик, и Годжо с ощутимым отвращением вздохнул. Вот и пункт назначения. Средним пальцем парень поправил очки, блеснувших в знойных лучах солнца. Тот разглядел номерок комнаты, который путем нехитрых расследований нашёл за пару часов и обошёл здание со стороны парковки, высчитывая нужное окно. Понятия не имел, есть ли кто дома сейчас, всё таки шесть глаз на Тоджи не работали. Парень никогда не церемонился с наведыванием в гости к своим любимым знакомым, так что стекло нужного окна взорвалось тысячей осколков под силой чужих ног. Годжо встал, лениво закидывая руку на пояс и оттряхивая лишние крошки со своей одежды. Ну и помойка. Но сильнейшего вовсе не интересовал интерьер дешевого номера, а только тот, к кому он наведывался. Сгорбленная крепкая спина была натянута в напряжении. Вилка с лапшой быстрого приготовления, замерла в воздухе, так и не достигнув рта. Тоджи медленно развернул голову с ошарашенным прищуром желая узнать, кто же к нему явился. Но при виде знакомого мальчишки глаза округлились, и мужчина, как бы парадоксально не звучало, расслабился, будто появление шестиглазого, друзей которого ты благополучно убил морально, физически, и впридачу избил, было чем-то самим собой разумеющимся. — ...Ты. Сдавленно произнес мужчина, скептичным и немного раздраженным взглядом окидывая незванного гостя. — Тоджи-кун. Я смотрю твой гонорар не обеспечил тебе лучшую жизнь. — Хулигански запихнув прямые руки в карманы, тот сделал пару шагов к дивану, бесстыже пиная бутылки на пути. — Свалил бы ты отсюда, Годжо. Сатору наклонился, чуть ли не вплотную оказываясь лицом к лицу мужчине. На самом деле его позабавило чужое бесстрашие, словно Фушигуро уже успел позабыть всю силу парня. — Не хочешь пожать руку партнеру после честного поединка? — Тот жалостливо свёл бровки и надул губы. — Что такое? Обидно, что проигра-ал? — Мерзко растягивая последний слог, парень драматично склонил голову вбок. Тоджи лишь фыркнул, игнорируя белобрысого и отворачиваясь, чтобы сёрбнуть лапшу. Сатору резко выпрямился, раскидывая руки вверх. — Так уж и быть, скажу от чистого сердца. — Годжо как неугомонный мотал кругами по тесной комнатушке. — Ты меня впечталил. Тоджи поднял бровь, но промолчал. Сложив руки за спиной, парень вновь наклонился и невинно захлопал ресничками. — Убьешь меня ещё раз? Неожиданное предложение, но после того психоза, который предстал перед Фушигуро на их последней встречи, он не был удивлен. — Заплатишь? — Тоджи саркастично усмехнулся. — Да. — Вылетело совершенно серьезно. — Знаешь сколько у меня бабла, как у любимого сыночка клана? Улыбка спала с лица мужчины. — Крыша поехала? — Нет. Просто ты меня не победишь. — Голубые глаза кошачьи сощурились. Пауза. Этот придурок, что правда обдумывал предложение Годжо после упоминания денег? — И что же я получу в случае проигрыша? Сатору усмехнулся такому наивному вопросу. Ответ получился несколько мрачноватым, хоть и сказан был с улыбкой: — Смерть. — Заманчиво. — Мужчина прожевал лапшу, неспешно откладывая упаковку лапши обратно на столик. — Но поди-ка ты на хуй, Годжо. — Пф-х. Состариться уже успел, азарт не возбуждает? — Годжо метнул взглядом на мятые бумажки ставок, валяющиеся на столике. — Вроде бы нет. — Ты мне предлагаешь играть в русскую рулетку с полным барабаном. — Вот именно. А мог бы даже не давать ствол, а пристрелить на месте. — Так, давай. — Резко раздалось, едва Годжо закончил предложение. Темные глаза смотрели с вызовом. Какая наглость. Сатору сощурил глаза, сжимая губы и задумчиво покачивая головой, словно не находя, что ответить. Сложил руки за спиной, покрутился в комнате, будто рассматривая нищий интерьер. Затем атмосфера вокруг сильнейшего накалилась и тот точным движением крепко схватил плечо Тоджи. Меньше чем за секунду парень сделал разворот с тушей в руках, и затем вдолбил собеседника в стену, будто тот был мешком с мясом, а не взрослым крупным человеком. Трещины пошли по бетону до самого потолка, за чужой стеной образовалась вмятина. — Разочаровываешь. — Годжо высокомерно окинул мужчину светящимися глазами. Фушигуро сдавленно кашлянул, не позволяя себе большего. Голова повисла на шее, растрепанные волосы скрывали лицо. — Слабо, малец. — Соседей жалею. — Закатив глаза цыкнул Сатору. Мужчина лениво запрокинул голову вверх, с громким хрустом разминая шею ладонью. — Ты ведь не мстить вернулся, да? — Хмурый прищур коснулся лица юноши. — Я знаю как выглядит взгляд у затравленных шавок, годами захлебывающимися слюной от мысли об убийстве. Годжо молчал. — У тебя как глаза были ебнутыми после воскрешения, так и остались. Парень мрачно хмыкнул, игриво склонив голову вбок. — Боишься? — Сощурил те самые глаза. — Весь ужас в моей жизни уже миновал. — Тоджи почти смиренно выдохнул, натягивая кривую улыбку во все зубы. — Осталось только гнить, дожидаясь конца. — Амбициозно, Фушигуро. — Несколько хлопков звонко заполонили комнату. — Признаться, всегда мечтал откинуть копыта от неудачника-наемника без проклятой энергии. Сатору резко подошёл ближе, нависая над мужчиной. Нога грубо вдавилась в чужую грудь, пачкая серую кофту уличной грязью. Фушигуро даже не дернулся, лишь сипло выдохнул, исподлобья глядя на мальчишку. — Думаю, и впрямь размажу твои мозги по стенке, если так и продолжишь ссать выйти со мной раз на раз. — Голос опасливо понизился, а веки распахнулись, делая парня похожим на психопата. Молчание резало слух. Годжо, казавшийся сейчас еще более непредсказуемым наклонился ближе. Нога все нещаднее давила на мышцы. — Ты же не хочешь, чтобы я распотрошил твоё тело? Осквернил труп во всех смыслах? Закинул твою голову прямиком в ворота Зенинов крикнув "Го-о-о-ол!" — Последнее предложение тот произнес особенно мелодично и экспрессивно. Тоджи дернулся. Уголок губ криво натянулся. Надо же, как это просто. Попал в точку, стоило просто заговорить о семейке. — Ну вот. — Он стал говорить тише, почти опускаясь до шепота. — Ты же у нас гордая сучка. Иди и встреть свою смерть с честью, а не как слабак. — Его молчаливая улыбка в тени показалась почти нежной. — Потому что со слабаками я обхожусь соответствующе. Резко отрывая свою ногу от чужой груди, будто от мерзотнейшего проклятого духа. Небрежно запихнув руки в карман, Сатору развернулся и скрылся из номера так же быстро как и появился в нём. Было ясно, что это не последняя их встреча. Птички щебетали за окном, ветер завывал. Тоджи, сидя среди этого бардака из побитых стекол и разбросанных бутылок, лишь тихо опустил голову. И усмехнулся.