Холодная тюрьма и запах лаванды

Тёмная тюремная камера. Тихо. Непонятно, сколько времени прошло. День или ночь вообще. Слышны тихие хрипы других заключённых, лязганье цепей и тихий стук капелек воды об холодный камень. Ногами, да и руками, было довольно трудно двигать. Цепь была не особо длинной. С ней едва можно было дотянуться до железных прутьев решётки. Звук открывающейся двери грохотом пронёсся по подземелью. Либо кого-то забирают, либо кого-то привезли. Шаги приближались всё ближе, щелчок — и дверь открылась. — Да пустите, блин! Больно вообще-то! Я вроде и сам иду. Возгласы. Парень. Судя по голосу, ему меньше двадцати. Понятно. Рядом послышался звук падения, и снова щелчок. Дверь закрылась, шаги ушли, и снова тишина. Каин медленно поднял взгляд на неизвестного. В темноте тюремной камеры его глаза выглядели опасно, как у хищника, заметившего добычу. Свет от факела плохо доходил до угла, в котором он сидел, но прекрасно освещал глаза, добавляя им животного блеска. А вот незнакомца можно было разглядеть очень хорошо. Невысокий, худощавый парень, на преступника совсем не похож, да и одет не сказать чтобы бедно. Кое-где на одежде можно было заметить рваные дырки, но они скорее всего появились из-за стражей. Да и запах… он пах чистотой и лавандовым мылом. После вони тюрьмы это как глоток свежего воздуха. Парень смотрел в глаза Каину. Этот взгляд… Такой нахальный и бесстрашный. Забавно. Даркин внутри довольно заурчал. С теми, кто не боится, обычно веселее всего. — Ты меня убьёшь? Парень сделал уверенный шаг в сторону тёмной фигуры. — С чего ты решил? — спокойный, немного хриплый голос. Как давно Каин не разговаривал с людьми. Да и они не сказать чтобы торопились ему что-то поведать. — Ну, это же логично! Парень сделал ещё один шаг ближе к даркину. Разноцветные глаза скользнули по его фигуре. — Меня должны повесить на рассвете, но если я просто умру ночью от рук какого-нибудь убийцы, то можно будет просто не заморачиваться. Парень без какого-либо стеснения уже внаглую уселся возле Каина. Даркин внутри начал бушевать. — Меня, кстати, Эзреаль зовут. И улыбка. Даже сквозь тьму подземелья можно было прекрасно её разглядеть. Она была слишком яркой. — Каин… — Даркин отвёл взгляд в сторону и снова уткнулся лицом в колени. — Просто Каин? Приятно познакомиться. Эзреаль так и продолжал улыбаться. От Каина невыносимо несло кровью. Он был в ней по локоть. Волосы перепачканы, руки… Всё в ней. Она была вокруг. Всё пропитано её запахом, и только теперь рядом чувствовался этот тонкий запах лавандового мыла. — А ты за что тут сидишь? Ещё и так… прикованно. — Убийство. Коротко и ясно. После долгого молчания говорить давалось с трудом. — Ого… А я… И понеслось. Очень длинный монолог о том, как этот парень залез на частную вечеринку у одного богатого дядьки, чтобы стащить одну вещь, встретил там какого-то красавчика, которым немного воспользовался, чтобы попасть на закрытую территорию особняка, не вызвав подозрений. В итоге их застала жена того парня, сдала страже, обвинив в соблазнении её мужа, и если бы стража не начала обыск, то Эза ждала бы просто порка розгами, но нет… Нашли всё его честно награбленное добро. — Ну, короче, теперь меня обвиняют в воровстве и мужеложстве. Хотя, ну как бы, ничего и не было толком. Стоило его только пальчиком поманить и звёзды с неба наобещать — и меня провели везде, где только хочу. Ещё бы. Я да под какого-то мужика? Ну неее. Ну и повесят, короче. Странно, на этого парня было даже приятно слушать. У него голос такой комфортный. Эмоциональный, но не слишком, весёлый, светлый. После тишины и еле живых хрипов — самое то. ****** Каин молчал. Не потому, что не хотел говорить — он просто отвык. Но Эзреаль, кажется, и не ждал ответов. Ему нужно было говорить, выплёскивать этот страх, что сидел под рёбрами, прячась за бравадой и улыбкой. — А ты кого убил? — спросил он вдруг, повернув голову. В темноте блеснул его глаз — один светлый, другой тёмный. — Или скольких? — Многих. — За что? Каин поднял голову. Цепь качнулась, звякнув. — Они заслужили. Эзреаль кивнул, словно этого ответа было достаточно. И больше не спрашивал. Они сидели в темноте. Иногда Эзреаль говорил — о городе, о крышах, по которым лазил, о том, как пахнет утро на восточном рынке, о глупом щенке, которого подкармливал у трактира. Каин слушал. И тишина внутри него, длиной в годы, начинала трескаться. А потом пришли. Рассвет встретил их лязгом засовов и факельным чадом. Эзреаля подхватили под руки, и он не сопротивлялся — только обернулся. Улыбнулся той же яркой, нахальной улыбкой. — Было приятно познакомиться, Каин. Дверь лязгнула. Шаги стихли. И тогда Каин поднялся. Цепи загремели, врезаясь в запястья, но он рванул их так, что камень под креплением треснул. Даркин внутри взревел. Он не знал, зачем делает это. Не знал, почему кровь стучит в висках быстрее, чем в бою. Но когда стражник у решётки обернулся на шум, Каин уже был рядом. Хруст, вскрик, звон ключей о камень. Тюрьма взвыла тревогой. Двор встретил его серым небом и сыростью. Плаха. Толпа. И Эзреаль — стоящий на коленях, с верёвкой на шее. Каин шагнул вперёд. Палач не успел дёрнуть рычаг. Стражники бросились к нему, но Каин был быстрее. Он не помнил, как перерубил верёвку, как подхватил Эзреаля, как пробивал себе путь к стене. Всё тонуло в красной пелене. А потом — ветер. Эзреаль прижимался к его груди, хватая ртом воздух, цепляясь пальцами в засохшую кровь на его рубахе. Каин бежал. Не зная куда, не зная зачем. Просто бежал, пока не кончились камни и стража. Остановился он уже в лесу. Опустил Эзреаля на траву, тяжело дыша. Парень смотрел на него снизу вверх, широко распахнув разноцветные глаза. На шее — багровый след. В глазах — слёзы и смех одновременно. — Как..Ты…ты меня спас, — выдохнул он. — Зачем? Желания жить не было, вот и сопротивления даркин не оказывал. Он просто смирился с тем что это его конец, что он заслужил, но появилось это светловолосое чудо. Каин долго молчал. Солнце поднималось над кронами, золотя мокрую от росы листву. — Ты пахнешь лавандой, — сказал он наконец. Хрипло, будто выдавливая каждое слово. — Я не хочу больше чувствовать только кровь. Эзреаль смотрел на него. А потом улыбнулся. И эта улыбка была ярче всего, что Каин видел за последние десять лет. Они пошли на восток, туда, где небо встречалось с землёй. Эзреаль говорил. Каин слушал. Впереди был закат. Но сейчас — только утро, пыльная дорога и запах лаванды, перебивающий даже привкус железа во рту.