Убийственная любовь

Я сошла с ума, я сошла с ума, я сошла с ума Хотелось, чтобы она обнимала его всегда. Чтобы она не уходила. Чтобы хотя бы дерзила ему всегда. Только лишь бы она была рядом и не уходила. Ради этого он был готов на все, готов был отдать кристалл без задней мысли, готов был говорить с ней, готов был сидеть с ней на краю и делиться с ней фейерверками, готов был рисковать всем. Мне нужно она, мне нужна она, мне нужна она! Как бы не хотелось сделать вид, что ему все равно, что не нужна она ему. Как бы он не пытался отстраниться от нее, он видел ее в других. Когда он отстранился от всех, начал видеть галлюцинации с ней, где она ненавидела его, кричала, что он слаб, что глуп. А потом, когда ему стало плевать на слова и просто хоть немного лучше от компании, перестала появляться. Было невыносимо одиноко. Без тебя меня нет, ничего не хочу И он не выдержал, вновь вернулся. Она же была также красива, также весела, также безумна и бездумна. Прямо такой же, какой он ее и полюбил. Даже такая же теплая! Вернуться обратно в холод одиночества казалось невозможно и больно. Больнее, чем тогда. Она начала видеть его, начала переживать, начала общаться, даже иногда могла по дружески взять его за руки, положить руку на плечо, приобнять и это сводило с ума еще сильнее. Хотелось обнять ее, прижаться, почувствовать ее тепло везде, уткнуться ей куда то в плечо, пока она будет обнимать его в ответ, может даже гладить по волосам и плевать, если растрепает ему идеальную и зализанную прическу. Если на то пошло, то он даже, наверное, хотел бы этого, если бы это значило, что она будет его касаться Это медленный яд, это сводит с ума От каждого раза, когда она даже случайно касалась его, было сложно скрыть, спрятать и не показывать этот предательский румянец. Плевать было на образ холодного парня, лишь бы она не бросала, не уходила, не умирала. Он был готов даже пожертвовать собой, лишь бы с ней все хорошо было. Лишь бы она жила счастлива. Даже если не с ним. Он начал отдаляться, опять пытаться держать дистанцию. "Друзья!" говорил вновь он себе перед зеркалом, но когда ложился спать и вспоминал каждый момент с ней, каждую секунду с ней, сомневался в этом. А она это заметила. И теперь только чаще могла как то приобнять его или взять за руку. А его маска холодного и отстраненного в такие моменты держалась на соплях, а румянец все равно появлялся. Это было невыносимо приятно. Потом он начал делать вид, будто ему неприятны эти прикосновения. Спокойно убирал ее руку со своего плеча, аккуратно освобождал руку из ее. Зачем? Он сам не знает. Ей было неприятно, непонятно, но она ничего не говорила. Не возражала, принимая это. А лучше бы кричала, спрашивала, чтобы вразумить его. Но она просто молча приняла. И от этого только больнее. В этом отстранении он совсем забыл, что она тут вообще то не навсегда, а на месяц. И этот срок подходил к концу. И понял он это только в самый последний день. И он не знал, что делать. Хотелось бежать к ней, умолять не уходить, остановить ее или уйти с ней, лишь бы увидеть ее золотые кудри еще миллион и один раз. Но он понимал, что это невозможно. Весь день он пытался быть к ней ближе, разгадывал эти шифры только ради нее. Ему это все вообще не нужно, просто чтобы хотя бы последние часы провести с ней, а не по отдельности, как он пытался быть до этого. И тут.. Энд. Он встал в ступор, не понимая, что делает. Зачем он сказал "Да"!? Он этого не хочет! Он хочет обнять ее! Он хочет ее целовать! Он хочет ее любить, но почему это "святое" чувство такое больное? Лишь бы это было сном, лишь бы это было сном, ЛИШЬ БЫ ЭТО БЫЛО СНОМ! Он был готов молить Войда чуть ли не на коленях заставить его сказать "нет", заставить сказать его правду. О чувствах, о любви, о том, как не хочет ее терять. Но смотря на то, как она словно издеваясь над ним, медленно идя к краю, осознание было слишком отвратительно. Реальность была реальной, как бы это смешно не звучало. И вот, она упала. Он не выдержал, побежал к ней, прыгнул к ней. И тут все расплылось. Пупи вскочил с постели. Это все сон. Это все сон. И словно подтверждение этому, рядом с ним кто то шевельнулся и сонно пробормотал. -- Пупи.. ты че вскочил.. иди сюда.. -- Женя. Его любимая Женя. Жека притянула его обратно к себе, обнимая крепко и любяще. И Пупи не стал сопротивляться, позволив сонной девушке уложить его обратно в сон. Все хорошо. Хоть где то хорошо.