Не спишь?

Что ж, как там говорили? «Пока ищешь подходящего человека, не забудь повеселиться с неподходящим». О-о-о, это я как раз и делаю, подумалось, когда я свесил ноги с кровати и оглянулся назад. О, так тот парень реально русый. Я не заметил. Самое красивое в человеке — кошелёк, глаза и накачанная грудь, волосы туда не входят. Удобная система оценивания. Я потянулся и встал, захватив с собой бутылку с прикроватной тумбы. С первым глотком из горла стекляшки по языку перекатился терпкий вкус вина. От него, как мне всегда казалось, сушился язык. Задержав жидкость во рту, я разблокировал телефон и открыл уведомления. Затем быстро проглотил, чуть не закашлявшись от боли в трахее. — Твою мать! — прошипел я и с радостью заметил, как проснулся хозяин квартиры, а затем, шелестя мягким одеялом, лениво повернулся ко мне. Отлично, не пришлось будить. — Что там? — промямлил он. — Слушай, а… — я в основном запоминаю имена людей, с которыми спал, но здесь что-то совсем не шло. Что поделать, если его родители пытались придумать как можно более оригинальное имя. Наверное, их чадо уж точно били одноклассники. — Мне поставили пару на девять часов, я о ней не знал. Экономика. Пропустить никак нельзя. — О-о-о, Кавех, так ты экономист? — он как-то задумчиво глянул на потолок, перевернувшись на спину. Тем временем я, будучи урбанистом, почти закатил глаза. — Тебя подвезти? Я широко раскрыл глаза от удивления. — Да… Да! Натягивая на себя одежду на ходу, мы вышли из новенького подъезда и сели в машину. Я открыл окно и улыбнулся, когда весенний тёплый ветер коснулся прядей у моего лица, затем поднял голову к зеркалу и тут же захлопнул его. Синяки под глазами ужасные. Нужно меньше курить. И ещё меньше баловаться порошками, название которых даже не расслышал. Через минут двадцать я уже отправлял воздушный поцелуйчик, выпрыгивая из белого БМВ, обещая написать позже — формальности. Затем выдохнул. Сука. Экономика городского развития. Ведёт её старая нудная пизда. Та-а-ак-с, срочно нужен кофе. До лекции минут двадцать. Пока успеваю. Как и большинство универов, мой находился в центре города. Поэтому, заскочив в ближайшее кафе, я первым делом полетел в очередь к кассе. Вторым же делом я благословил судьбу за то, что лет десять назад кто-то построил торговый центр напротив моего университета. И только тогда осмотрелся. Ремонтик в стиле модерн: акцент на чёрном, а белый дополняет; куча неудобных журнальных столиков… — Оплата картой, наличными? Я резко повернул голову влево. И бариста. Красивый, как тварь. Вернее, определённо красивый, да, еще и с тихим хриплым голосом. Окрашенные в пепельный оттенок растрёпанные волосы, внимательные глаза, европеец… но на бейджике курсивом напечатано: «Аль-Хайтам». Хм, странно, но интригующе. А пирсинг… Боже, всё левое ухо заколото, в крыле носа кольцо. Интересно, а татуировки есть? И самое интересное, что лицо казалось слишком уж знакомым. И вдруг до меня дошло: мы учимся на одном потоке. Интересно. Ничего, сейчас оценим его в более динамичной ситуации. — Что будете? — теперь бариста обратился ко мне. Я натянул расслабленную дружелюбную улыбку. — Американо, пожалуйста, — абсолютно автоматический ответ. Я ни разу не посмотрел на меню над головой работника. Кивок. Хайтам cухо кинул такой же вопрос следующему гостю в очереди и развернулся к машине. Вскинув брови, я облокотился на деревянную стойку. — Мы вроде учимся на одном курсе? — Вам с собой или на месте? — он даже не выдержал паузы после моего вопроса. Странный парень. Плавным движением я взял с подставки картонную карточку с ячейками для печатей и провернул её между пальцами. — С собой. Скажите, а для одноклассников скидки бывают? — весело, но не без напряжения уточнил я. Бариста перед моими глазами работал за кофемашиной. Я хмыкнул, прожигая взглядом торчащую бирку из-под горловины его футболки. — Нет. У нас фиксированные цены. Я облизнул нижнюю губу. Завис. Он решил сделать меня жертвой тотального игнора? Наверное, этот тип просто не любит ни клиентов, ни свою работу. Минутой позже я приложил карту к терминалу, дожидаясь его ответного писка. Короткий обмен автомата на кофе. Я прощально вскинул руку и выскочил из помещения, на ходу закатывая глаза и быстро высасывая больше половины. Горячий, вкусный, хоть и сделан с полным безразличием. М-да уж…

***

Я крутил ручку, пока бабка в аудитории что-то нудно вещала. Моё место было прямо посередине аудитории: не слишком далеко, чтобы препод не подумал, что мне плевать на его предмет, но и не слишком близко, чтобы не давать особых надежд. Нет, я, конечно, был достаточно талантливым учеником. Но лень с недосыпом часто брали верх надо мной. Металлическая ручка покрывалась бликами в свете ламп. Я рисовал на полях всё, что придёт в голову. Может, в шуме кафе я не услышал, и он мне ещё что-то говорил? Ладно. Пора признать, что это ещё один принципиальный бариста, таких придурков полно. Под стержнем образовалось кривенькое изображение зайчика. Подпирая подбородок, я надул губы и снова расслабил их. А затем прикинул, что ещё можно нарисовать, и, хмыкнув, пририсовал рядом венерину мухоловку — такая же была у меня дома и ждала, когда её заберёт хозяйка, моя подруга. На следующий день, о чудо, я снова был в универе. Эти белые старенькие коридоры уже успели осточертеть. Поэтому от желания развернуться и уехать домой спать меня останавливало непрерывное общение с одногруппниками. Общий язык я найду даже с немым. Протирая чёрные очки, надеваемые мной только во время лекции, я зажмурил глаза и понял, как же сильно хочу спать. Можно было зайти в то кафе через дорогу, но я принципиально не буду делать этого. Уже в начале второй пары я снова зевнул. Открывая глаза, взгляд тут же упал на знакомые волосы. Тот бариста. Аль-Хайтам. Да ну нахуй. Я нахмурился. Он всё время сидел на этом месте, а я и не запомнил? Должно быть, он либо очень тихий, либо общается только с одним человеком. А внешность-то яркая, между прочим… Дёрнув бровями, я посвятил всего себя презентации и сделал вид, что что-то записываю. Каждое предложение воспринималось с трудом. Вроде прямо перед носом, и слова понятны, но запомнить их смысл получалось раза с третьего. Я раздражённо опустил глаза и начал читать свой конспект. Через секунду снова поднял — только на Аль-Хайтама. Он не обращал на меня внимания, просто дальше писал. Как прилежно. Я же чиркал в тетради оставшиеся минуты до конца пары. Тридцать восемь. Двадцать. Пять. Две. Одна. В аудитории зашуршали сумки. И когда я услышал заветное: «На сегодня всё…» — нарисовал в конце отсчёта счастливый смайлик, но закрывать заметки не спешил. Хайтам тоже засиделся. Ха, а на работе такой быстрый и хладнокровный, аж слова жалеет для клиентов. Я напряг плечи — всё-таки хочется выяснить, в чём его проблема. — Вчера с утра ты выглядел поувереннее, — я сравнялся с ним плечами перед выходом, но всё же пропустил в дверях. — Я так не думаю, просто работал, — устало ответил он, потерев глаза. — Господи, мне срочно нужен кофе. — А ты же работаешь в том кафе? — я сделал вид, что только что вспомнил этот факт. — Да. Неловкую паузу я прочувствовал полностью. Но в коридоре было шумно, поэтому хоть что-то уберегло меня от окончательного неудобства. Я замешкался, пытаясь подобрать слова: — Часто туда захожу. — Знаю. Каждый день встречаю однокурсников, — Хайтам на ходу достал кейс с наушниками из кармана джинсов. Я, заглядывая ему в лицо, лишь улыбнулся. — То есть ты узнал меня? — уголок губ дёрнулся. — Я не общаюсь с клиентами, как с друзьями. Не люблю такое. — Ну… Тогда буду чаще заходить, — сказал я, в этот раз не особо думая. Мой собеседник спокойно посмотрел на меня. — Не надо. Э-э-э-э… — Почему? — Ты… как бы производишь впечатление человека, которому важно нравиться остальным. Без обид. Если бы я был маленьким ребёнком, я бы топнул ногой. Вместо этого я поднял бровь: — И что в этом плохого? — Просто утомляет, — Аль-Хайтам пожал плечами. Ну да, отлично. Я нахмурился, ускорив шаг, чтобы его догнать. — Мы вообще-то даже не знакомы. — Вот именно, — Хайтам бегло пересёкся со мной ровным взглядом и закинул рюкзак на плечо. — Извини, я спешу на автобус. Я хотел что-то сказать, но уже не знал что. Успел только махнуть рукой на прощание и остался позади. У него развязался шнурок на кроссовках. Я поднял уголок рта. Чуть позже, чем было нужно. Автобус, дом, магазин, домашка. Я упёрся локтями в рабочий стол и положил лоб на ладони. Разговор с Хайтамом крутился в голове. Я лениво повернул голову чуть вбок: на настольных часах девять вечера. Выходит, ничего полезного я сегодня не сделал. Я устало следил за тем, как кофемашина наполняет вторую порцию кофе за день в тусклом свете ночника, стоящего в другом конце кухни. Затем, как зомби, поплёлся в свою комнату, стукнул кружкой о прикроватную тумбу и свалился на кровать. В темноте глаза резал свет от включённого компьютера на столе. Надо бы проветрить. Я издал странный мычащий звук и перевернулся на бок. Ладно, все люди должны отдыхать. Забавно: мои знакомые, наверное, считают меня достаточно тёплым и ярким человеком. Дома же я часто превращаюсь в дряхлого тролля. Телефон разблокировался, и я начал листать чат потока в мессенджере. Аль-Хайтам. Так и записан. Стоит ли ему писать? Пока я задумался об этом, внизу чата уже мигал вертикальный курсор. Пальцы настучали по клавиатуре: «Не спишь?» — но этот вариант я быстро стёр. «Я зайду завтра за кофе, ты…» Нет. Я уставился в потолок. Господи, я не был в курсе своей умственной отсталости. «Можно попробовать начать всё сначала? Искренне». Глаза задержались на последнем слове, и палец стёр его. Кофе рядом давно остыл. «Можно как-нибудь просто поговорить?» Отправить. Экран погас. Он не ошибался. И это не давало мне покоя.