Креадон

Как давно вы ощущали чуство полной безнаказанности? Как давно ваши поступки не влекли за собой абсолютно никаких последствий? Если это случилось? Было ли это последствием беззакония, отсутствия веры во что-то, или же безучастия и равнодушия окружающих? А может, ваш поступок был просто незначителен для всего остального мира? Я уже давно задаюсь вопросом «почему всем все равно на убийства, грабежи, противостояние людей из разных сословий»? Как так вышло, что мы, во времена процветания всего мира, вынуждены гнить за стенами этого города? Был ли Креадон построен, дабы устроить быстрое погребение всех преступников? Или же он стал их длительной карой и мучением впоследствии? Все должны расплачиваться за свои грехи, так почему страдают дети погребенных? Неужели, наши предки, да и мы сами не заслуживаем второго шанса? Я не знаю. Я не видел своих родителей уже с десяток лет. Я не знаю даже где они были захоронены, а может, их тела пустили на «переработку», или использовали в качестве топлива? И почему теперь я вынужден нести за собой их бремя? Мои дети тоже будут вынуждены страдать? Избавьте. Я не хочу для них такой жизни. Никто не хочет, слышите? Никто не заслуживает такой жизни. Здесь нет морали, ценностей, даже банальных правил. Абсолютная вседозволенность, жестокость, анархия. Когда блочные стены были воздвигнуты, лавки «добродушия» сооружены, а охрана города заняла свои посты, находящиеся, разумеется, вне Креадона, поезда с вечными заключенными прибыли на перон. Я уже тогда был пассажиром. Моя мать родила меня через пару часов после прибытия, в местной больнице, что сейчас является собственностью одного из десяти советников круглого стола. Отец же в это время, как и остальные граждани, искал свободное жилище, более-менее пригодное для жизни. Обустройство города, хоть на этом спасибо, было, в целом, приемлемым. Для каждого горожанина была подготовленна жилищная площадь, со всеми «удобствами», канализации были скрыты в подземных переходах, а тепловая электростанция, работники для оснащения которой нашлись за считанные часы, еще в самом начале зарождения нашей утопии, позволяло иметь в домах и квартирах электричесвто и воду. Людям выдавались жилища на основе, содеянных ими ранее, преступлений. Убийцы, каннибалы, террористы и, куда без них, серийные маньяки, получили однокомнатные квартиры, расположенны в многоэтажных домах, на отшибе города. Этот район, нынче называющийся «погребельный», находится близ перона — единственному доступному выходу за территорию нашей тюрьмы. За жителями этих домой изначально была приставлена кучка солдат, в качестве охранников и надзирателей, которые, по идее, должны были следить за ними. Но увы, эти люди уже были потеряны, а их черные души, затерялись в лесах греха и эгоизма. Наркоманы, диллеры, владельцы борделей и прочее отродье, косвенно убивающие людей, могли получить двухкомнатные квартиры, расположенне уже в четерех или пятиэтажных домах, выстроенных из кирпича, с черепичными крышами, и с окнами, из стекла не последнего качества, либо одноэтажные частные домики, в «промышленных» районах. Хоть и весь город был выстроен непоследовательно, дома были хаотично расположенны между собой, а о «зеленых» местах можно было лишь мечтать, все же условия жизни этих горожан были значительно лучше, чем у полностью отбитых маньяков. Мои родители были как раз в числе нариков. Отец со своих пятнадцати барыжил  котиками, подсадив и маму в ее девятнадцать, ровно спустя год их отношений. В обычной тюрьме они мотали два срока по шесть лет, насколько я знаю, а когда их поймали в третий раз — они сели на поезд. Все было бы относительно нормально, если бы не их пристрастие к веществам. Мама умерла от передоза, после чего отец потерял работу. Ну и, последовав по стопам матери, умер, когда мне было 6. Я не знаю, что бы со мной было, если бы не Амика. Я встретил ее на улице Пустых, стараясь скрыться от желающих покрамсать меня на кусочки, «бывших» любителей человечины. Тогда я несся по переулкам, спотыкаясь, на еще совсем коротеньких ножках. Их было четверо.. Или пятеро... Утверждать не буду. Все, как на подбор, - амбалы. Огромные, накаченные мужчины, в тряпках, что они называли одеждой. Ножи в их руках мерцали от лунного света, а ботинки, с металлическими носами, с лязком ударялись о гравий. Я метался между рядами гаражей, стараясь завернуть в ну уж очень узкие проемы, куда даже рука этих бугаев бы не пролезла. Вот так я и столкнулся с Ами.

***

Я влетел в девушку, оглядываясь назад. Висок больно ударился о ее, слишком уж, костлявое плечо. Ами, покачнулась, почти свалившись с ног, от такого судьбоносного бича. Девушка облакатилась о шершавую поверхность гаража, и быстро оценив ситуацию, прижала меня свободной рукой к той же стене, вдоль которой распласталась и она сама. Я запыхался, и, попутно стараясь привести свои мысли в порядок, оглядывал профиль девушки, разумеется, не забывая высматривать в щели этих амбалов. Острые черты лица девушки необычным образом сочетались с ее чрезмерной худобой, бледной, чуть ли не прозрачной кожей, и длинными рыжыми волосами, небрежно собранными в два хвоста. Начесанная донельзя челка, прикрывала правый глаз, когда та, глядя перед собой, бурчала что-то себе под нос. Вслушиваясь в уже практически не слышимые шаги мужчин, я нечаянно проигнорировал простой вопрос Ами. - Я еще раз спрашиваю, как тебя зовут, пацан? Ты чего здесь вообще делаешь? - прошипела девушка, выдергивая меня из своей реальности. Она резко отпрянула от меня, убедившись в общей безопасности, и, осматривая меня пронизывающим взглядом, мотая головой то вверх, то вниз, сморщила нос. Уже полностью очухавшись, и осознав реальность происходящего, я твердо произнес ( ну, так было на моей памяти ) « Гест», вытянувшись по стойке смирно. - Откуда ты? Ты один пришел?  - Я убегал от этих — я мотнул головой в сторону, как бы указывая на бугаев, хотя те уже скрылись в лабиринте гаражей - они гнали меня еще с серого. Я один. - Ты с северного периметра? Почему там не спрятался? Ну или в сторону площади бы побежал, хотя бы.. Народу же больше, да и ближе гораздо.. - голос был мелодичным и успокаивающим. Она, почти заботливо, погладила меня по голове, стараясь убедить меня в нашей сохранности.   - Я не мог, меня окружили. Вышел родителей поискать, а тут эти. - Я носупился, а из глаз предательски потекли слезы. Голова повисла, пока я старательно вытирал влажные дорожки с лица, грязным рукавом велюровой курточки.   - Тише-тише, ну ты чего? - Ами присела на корточки, заглядывая в глаза. Теперь я смог разглядеть и красоту ее глаз, цвета небосвода. Она продолжала услужливо гладить меня по голове, без труда дотягиваясь до моей макушки худощавой ладонью, будучи выше меня даже в таком положении - Меня Амика зовут, ну же. Давай, они ушли. Успокаивайся. Хлюпая, я пробурчал что-то вроде «спасибо», отворачиваясь от девушки. Я уже намеревался уйти, как Ами схватила меня за запятье, на секунду удерживая. Я недоверчиво зыркнул в сторону девушки, аккуратно высвобождая руку. Точнее, просто вертя ей по кругу.   - Тебе есть куда идти? Ты сказал, что родителей пошел искать.. Их давно дома нет?  - Уже неделю как. - отвечая на вопрос, я все еще дергал ручкой, пока Ами не отпутила ее сама. Я не знал, можно ли верить ей, не является ли она для меня такой же угрозой, как и те дерьмоеды, но выбора особо не оставалось.   - Если хочешь, - Амика осеклась, обдумывая предложение, ну, или же давая мне шанс уйти, при желании. Этого желания у меня не возникло. -Ну? Я с неподдельным интересом разглядывал девушку, пока та мешкалась в раздумьях, оценивая ее мимику, выражение лица, стараясь все еще найти подвох.  - Я живу около башенного района, точнее, на его границе. Не одна, нас много. -  Нас? - наверное, мое удивленное выражение лица даже тогда выглядело забавно, поскольку Амика мягко усмехнулась, по-птичьему склонив голову на бок. Ее челка полностью закрыла правый глаз и переносицу, подчеркнув мерцание «оставшегося» голубого глаза.  - Я живу с друзьями. Они, так же, как и я - сироты. Было бы сложно выживать в одиночку, так что.. Как только мы сдружились — решили, что будем жить вместе.   - И решили жить именно у кладбища. Звучит разумно. - Я улыбался, довольный собственной шуткой. Улыбка на лице девуши стала еще шире и от чего-то я был этому рад. Обычно говорят, что дети чувствуют плохих людей. Если это так - это и дало мне понять, что Амика не желает мне зла, возможно поэтому я и был так доволен тем, что заставил её улыбаться?   - Там тихо. Бояться нужно живых, а не мертвых, Гест   - Мама также говорила, поэтому и назвала в честь приведения - я скорчил недовольную гримассу, ещё не понимая смысла этих слов. Банальная реплика стала чуть ли не девизом всех родителей в Креадоне. Забавно, что они сами были потенциальной угрозой для своих отпрысков, но... Мои рассуждения прервали голоса, возвращающихся громилл. Видимо, я был последним вариантом их ужина тогда. Ами вопросительно взглянула на меня, напоминая о срочности принятия решения. Я согласно кивнул, буквально поручая свою судьбу этой хрупкой девушке. И вот, мы уже во всю несемся по кривым улочкам, по старой схеме забегая в труднодосягаемые для взрослых «коридоры». Стук металла о камни уже был трудно раличим, но мало ли. Замедляться нельзя. Амика почти ташила меня за собой, пока мои ноги уже волочились от усталости. Девушка была, на удивление выносливой. Не смотря на хрупкое телосложение и утонченность. Я не знаю в какой момент я начал засыпать, прямо во время нашего забега, но в какой-то мои веки предательски слиплись, вынуждал девушку уже спящего меня тащить на своей спине, как рюкзак.