Терпение

      Это произошло совершенно неожиданно. Гевара думал, что он всё здорово расчитал. Это была их операция против солдат Батисты. Они отстреливались от них, прячась в горах и на склонах. В конце миссии, по плану весь отряд должен был скатиться вниз к оврагу, а затем затаиться в густом тропическом лесу. Эрнесто, как команданте, замыкал свою колонну. Нужно было спешить, потому что армия наступала, а партизанам ещё нужно было пройти через лес, и, по возможности, не привести врагов в свой лагерь. Команданте спешно, но уверенно побежал вниз по склону, подгоняя своих солдат. Но тут, явно не заметив неровности склона, Эрнесто упал. И очень неудачно. Планируя приземлиться на ладонь, он упал на локоть. Боль не заставила себя долго ждать. Она мгновенно вспыхнула в сгибе и побежала вверх. Гевара сжал зубы. Плечо отчаянно заныло. Он неуклюже поднялся. Схватил упавшую винтовку. Перекинул ремешок через плечо. И быстро нагнал своих. Эрнесто не переживал. Их временная база была в паре километров отсюда. Самое трудное уже было позади. Теперь необходимо было бежать. бежать. бежать. Только вперёд. Батистьянос не знают этот лес так же хорошо, как партизаны. И лес - он друг. Лес всегда их укрывал. Они добрались до лагеря. Спустя полчаса бега команданте уже позабыл о руке. И чёрт с ней, с рукой. Он же правша. Нужно просто зафиксировать её, наложить повязку и дело с концом. Так и сделал. Перевязал локоть. Подвязал за шею. И продолжил работать. Впереди было столько дел. Нет времени на то, чтобы беспокоиться о каком-то ушибе. Вечером вернулся Фидель. Ещё утром он забирал с собой парочку солдат в деревню за провизией. Теперь в лагере были рис, сахар и даже мыло. Однако, несмотря на то, что ему нужно было фокусироваться на инвентаризации и подсчёте продуктов, он сразу же заметил косынку на руке солдата.  На лагерь опустился вечер. По территории поползли причудливые тени, кто-то снова разжёг костёр. Кастро как обычно изучал карты. На самодельном столе тускло светила лампа. Жёлтый цвет золотил кожу Фиделя и приманивал мотыльков, что теперь хаотично летали под брезентовым навесом. Кастро наклонился, задумчиво ведя кончиком карандаша по поверхностям нарисованых рек. Гевара сидел рядом и читал книгу. Ему нравилось коротать вечера в его компании, можно было обсудить планы, построить вместе маршрут для новой операции, спросить что-то. И в “офисе” Фиделя, как его любил называть Рауль, было значительно тише, чем у костра, где собиралась добрая часть отряда. В какой-то момент книга с тихим стуком упала на землю. Слева от его ног. Эрнесто высвободил руку из узелка и потянулся вниз, а затем тихо прошипел от боли, едва коснувшись корешка книги. Однако всё-таки поднял книгу. Он положил её на край стола перед собой и встретился со взглядом Кастро. Глаза цвета эспрессо разглядывали его. — Что у тебя с рукой? Он отмахнулся. — Ерунда. Обычный ушиб. — Во время операции? Глубокий голос отдавал беспокойством. Известно, что команданте всегда серьёзно реагировал, если кто-то из солдат травмировался во время миссии. Он чувствовал за всех особую ответственность.  — Неправильно приземлился. Это не твоя вина. Кастро нахмурился. Он уже откровенно рассматривал руку в узелке. — Это когда вы спускались к долине? — Не важно.  Он снова зарылся в книгу, тем самым показав, что разговор окончен. Кастро нахмурился, но вернулся к работе.

*** 

Поздним вечером следующего дня Гевара готовил себе ужин. Лагерь был полупустой, потому что утром Камило ушёл со своей колонной. Ночной купол опустился на небосвод, поэтому вокруг было темно и местность освещалась одним костром. Он был один. Его ужин уже был готов, выловлен, и остывал в отдельной посуде. Теперь ему нужно было только убраться. Однако, снимая котелок с огня, Гевара резко дёрнул за ручку. Посуда опасно закачалась, расплескала воду, и ошпарила пальцы. Эрнесто зашипел, выронил котелок. Вода залила костер и оставила его без света. Он выругался.  Из палатки показался Фидель. Он заметил, что свет снаружи погас, а потому решил разобраться. Аккуратно выглянул на улицу, вскинул винтовку. Когда глаза привыкли к темноте, он увидел склонившегося на ящике Гевару. Фидель взял фонарь из своей палатки и медленно подошёл к товарищу. — Ты погасил свет? — шепнул он.  — Я ненарочно.  Фидель наклонился, освещая лицо Гевары лампой. Затем он кинул взгляд на правую ладонь, что дрожала, лежа на колене. Цвет её был темнее обычного. — Ты в порядке? Гевара ему кивнул. Фидель окинул место взглядом. Он сидел, на другом стуле лежал алюминиевый таз с яйцами. У ног валялся пустой котелок. Костёр потушен.  Фидель поставил фонарь на ящик и ушёл в сторону своей палатки. Врачом он не был, но первую помощь оказать он всё же в силе. Рядом с его лежанкой рос алоe, который Гевара ему уже как-то показывал. Однажды, когда Камило натёр стопу после долгого похода, то Гевара нанёс сок алое на стёртую до крови кожу. Сьенфуэгосу сразу стало легче. А через пару дней нога пришла в норму. Теперь и Фидель стоял перед этим щедрым растением. Он срезал молодой лист, из которого сразу же просочилась мякоть. Эрнесто сразу потянулся раненой рукой к листу, стоило Кастро вернуться обратно. — Я сам. — Давай лучше я. С этими словами Кастро выдавил сок на ожог и аккуратно, чтобы не причинить лишней боли, распределил желеобразную мякоть по поверхности.  Эрнесто нахмурился, но поблагодарил командира. Кастро выкинул использованый алое на землю, а затем кивнул на ужин и спросил: — Может, мне их почистить? — Может ты меня ещё с ложки покормишь?  Фидель понял, что в большей помощи Гевара не нуждается, а потому пожелал приятного аппетита, и ушёл обратно. Гевара тем вечером так и остался без ужина.

***

На следующий день правая ладонь покрылась волдырями. Эрнесто цокнул, ведь этого он совсем не ожидал. Да, ожог был всё-таки серьёзнее, чем он думал.  Оказавшись наедине с аптечкой, он выудил оттуда баночку вазелина. Открутил крышку и нанёс тонкий слой мази на ожог. Затем перебинтовал ладонь, насколько это было возможным, и ушёл в сторону душевой. Нужно было привести себя в порядок. Он стоял у их самодельной раковины, что состояла из высокого ящика, медного таза и подвешанного зеркальца. Последнее было настолько малым, что в нём всегда можно было увидеть только одну щёку. Поэтому солдаты в лагере ходили всегда с кривой щетиной.  Кастро, вышедший из душевой, взглянул на руку товарища.  — Ты так больше не можешь. — Могу. — Тебе нужен покой и уход. Че. Эрнесто ещё продолжал отпираться. Да как Фидель может сомневаться в нем? Гевара не боится боли, у него ожог скоро заживет и всё будет хорошо. Он встал напротив раковины, достал из одного кармана щётку, а из другого - зубной порошок. Фидель посмотрел на металлическую коробочку. Эрнесто поймал взгляд Фиделя. Затем стыдливо спрятал свой. Положил щетку на край ящика и попробовал отвинтить. Но обоженные пальцы не сгибались, да и больно было. Наблюдая тщетные попытки солдата, Кастро забрал коробочку из его рук. Открыл её, макнул в неё зубную щетку, а затем закрыв, вложил ему в руку и ушёл. Все остальное утро Кастро наблюдал, как стоически Гевара заваривает себе мате, как закуривает сигарету, чистит винтовку и осматривает солдат в их полевом госпитале. И нет, Фидель не обратил бы внимания, если всё, что делал Эрнесто, не сопровождалось бы серьёзным взглядом, напряжёнными скулами и иногда тихими вздохами. Команданте терпел. Терпел, что сейчас он не может работать левой рукой, что не может пошевелить правой. Терпел ограниченность своих движений, свою беспомощность, и не желал последней поддаваться. За обедом Кастро уже сам налил ему суп из общей кастрюли, не дожидаясь, когда Гевара сам придёт. Он поставил миску на ящик рядом со свободным местом. Врач пришёл через пару минут. Он слегка вскинул брови, увидев наполненую миску, но ничего не сказал. Взялся правой рукой за ложку и поднёс аккуратно к рту. Сделал глоток. У него получалось. Пару раз он, конечно, уронил ложку в суп, из-за чего рядом сидящие солдаты переглянулись. Когда же она упала снова, но на этот раз, на землю, то Гевара тихо выругался под нос. Фидель, который уже закончил обедать, повернулся к нему. Он зачерпнул своей ложкой его порцию, и поднёс к губам напротив. Эрнесто слега отодвинулся, нахмурился. Кастро заглянул в его серьёзные глаза и, ухмыляясь, спросил: — Брезгуешь? Эрнесто закатил глаза и молча поместил ложку в рот. Фидель довольно улыбнулся. Все продолжили есть.

***

Он снял с руки повязку, что уже стала развязываться. Когда же мужчина убрал бинт, то он заметил, что волдыри стали больше. Пузырьки на коже наполнились жидкостью. Врач испустил уставший вздох. Фидель, что зашёл в госпиталь только чтобы взять пару пластырей, заметил, в каком состоянии находится ладонь его друга. Он вскинул брови. Эрнесто заметил его взгляд и повернул руку ладонью вниз. Он не хотел выглядеть слабым или больным в глазах Кастро.  — Мне кажется или они стали больше? — аккуратно заметил командир. Гевара проигнорировал его вопрос, смазывая ладонь вазелином. Кастро взял чистый отрезок бинта, что Гевара отложил для себя. Взял его ладонь в свою и стал перевязывать её. Эрнесто уже не сопротивлялся. Всё равно у него не вышло бы наложить повязку одной рукой так же плотно, как если бы это делал двумя. — Я справляюсь. Нет, он не справлялся. Следующей ночью у Гевары случился приступ. На часах было четыре часа. Лагерь молчал, погруженный во мрак и укрытый густыми кронами деревьев. Эрнесто же лежал в своей палатке, сгинаясь пополам. Мужчина старался дышать ровнее, чтобы набраться сил и выйти наружу. Там, на улице ему всегда дышалось легче. Однако он затем быстро осознал, что приступ был сильнее обычного, а потому дыхательные техники ему в этот раз не помогут. Собравшись, он вылез из палатки и стал переставлять дрожащие ноги в сторону госпиталя. Там есть шприцы и ампулы. В ту ночь Гевара уже возненавидел себя за то, что не оставил хотя бы одну дозу эфедрина у себя. Знал же ведь, что ночью приступы тоже приходят. Фидель, который к этому времени уже проснулся от шума, устремился вон из палатки. За пару лет, проведенных вместе с Геварой, он научился определять тяжесть приступов по частоте кашля. Он увидел друга в темноте, колени его дрожали, казалось что он мог бы упасть в любой момент. В пару больших шагов он оказался рядом с ним, взял его за плечи и усадил на ближайший ящик. Гевара опустился и схватился правой рукой за горло, пытаясь дышать глубже. Из лёгких выходил лишь свист. Разгонуться в позвоночнике казалось невозможным. Земля под ногами плыла оврагами, заходилась вспышками света. В ушах стоял шум. Неизвестно когда вернулся Фидель с лекарством. Однако он почувствовал как его руку обжигают спиртом, а потом и прокалывают иглой. Гевара прикрыл дрожащие веки. Через несколько минут горлу удалось разжаться. Дышать стало легче. Фидель всё так же стоял над ним. Беспокоясь о товарище. Они так молчали. Эрнесто приоткрыл глаза, видя перед собой знакомое лицо. Он слабо улыбнулся. Через некоторое время бледные щеки покрылись здоровым румянцем.  — Спасибо. Тихо поблагодарил и снова закрыл глаза. Кастро закурил.

***

Это произошло утром. Гевара стоял рядом с раковиной, пока Фидель старался его аккуратно побрить.  Он уже тогда не хмурился когда Кастро открывал для него коробочку с зубным порошком. Когда наливал воды в тазик чтобы он мог умыться. Поэтому он уже спокойнее воспринял предложение друга побриться. Да и время было. Ещё на прошлой неделе Геваре своя щетина показалась неопрятной. Однако всю неделю у него не было на это времени, то операция в горах, то планирование. Потому сейчас он стоял перед Фиделем с пеной от мыла на лице, а Кастро аккуратно, почти хирургически, убирал отросшие волоски. Он сделал последнее четкое движение, когда к ним подошла Вильма. Она сообщила, что Раулю не хорошо и Гевара вытерев лицо, направился к палатке товарища. Кастро сполоснул бритву, сложил её пополам и пошёл за ними. Когда он подошёл, то они вдвоем успели уже померить ему температуру. Вильма сидела и протирала горячий лоб больного. Гевара стоял рядом, опираясь на правую ногу. Фидель достал из рядом стоящей аптечки ибупрофен, протянул Раулю таблетку чтобы он проглотил её. Эрнесто остановил его. — Ещё рано. — У него же температура. — возразил Фидель. — Но не такая высокая. Фидель хотел было возразить, но потом увидел взгляд Гевары, который он всегда применял перед тем как сказать «Я здесь врач». Тогда он положил таблетку обратно в коробку и погладил младшего по волосам. Рауль открыл один глаз, увидел товарищей и произнёс сиплым голосом. Говорить ему было больно из-за воспаленного горла. — Че… если я умру… — Фидель закатил глаза. Умеет же Рауль быть иногда драматичным. — То знай… он мне уже… тогда в … первый день сказал… что возьмёт тебя… Трое помолчали, ожидая окончания фразы, но Рауль больше ничего не сказал. Тогда прочистив горло, Фидель решил уточнить: — В отряд. Рауль сразу же замотал головой, насколько ему хватило сил, и хрипло шепнул. — Нет… он такого…не говорил. Вильма ещё с секунду глядит на возлюбленного, а потом поднимает взгляд на них двоих и медленно расстягивает на губах улыбку. Кастро смущённо глядит на Эрнесто. Врач ловит его глаза на себе, а затем отвернувшись, сухо выдает:  — Поднимется температура – дайте ибупрофен, — и уходит. 

***

Гевара чувствовал себя очень неуверенно. Ему не нравилось это ощущение зависимости, пусть он даже и понимал, что добрую часть этих вещей, ему не удалось бы сделать без чужой помощи. И поэтому он все равно старался всё сделать сам, а Кастро, терявший терпение – помогал ему. И кажется, что Фиделю со временем стало нравиться уделять такое внимание. Эрнесто чувствовал это, пусть и не мог пока доказать. Было в поведении эль Хефе что-то непринуждённое, когда он давал ему закурить, заправлял волосы за ухо, помогал подняться со стула после обеда. Пусть для этого не было никакой - Гевара сам мог это сделать! Ну, или по крайней мере, он в это верил. Но всё изменилось, когда Геваре нужно было принять душ. Он хотел отсрочить это, но понимал, что он не может ходить по лагерю немытым в течении недели. Ему самому уже было противно. Чтобы как-то скрыть запах, Гевара поменял свою оливковую куртку на чистую, но проку было мало. Кубинская жара, влажность и отсутствие тени заставляли его потеть чаще обычного. Одним словом, от Гевары пахло. Волдырям на руке ещё нужно было зажить, левой рукой он пока двигать не мог. Пришла идея просто помокнуть под водой и смыть хотя бы часть пота и грязи, а нормально помыться можно уже когда правая рука придёт в норму.  По счастливой случайности (по счастливой ли?) в тот вечер душ принимал Фидель. Он уже закончил мыться, поэтому стоял в душевой в нижнем белье, полотенце висело на плече. Кастро, заметив Гевару, что мялся на входе в душ, пытаясь снять ботинки, подошёл к нему. Капли воды блестели у него на коже, черные волосы завились от влаги. — Душ перед сном?  Спросил ехидно Кастро. Гевара кивнул, снял второй ботинок и ступил на деревянный пол. — Могу помочь.  Эрнесто нахмурился, наблюдая за тем, как Фидель промакивает волосы полотенцем. — Я сам. — Уверен? — Взгляд мужчины скользнул по куртке, которую еще предстояло снять. Эрнесто вздохнул и принял помощь. После этого они зашли в душ. Кастро повесил его полотенце на гвозь. Затем повернувшись, стал растёгивать пуговицы. Гевара ощутил как внутри него что-то заворочилось, едва пальцы командира коснулись ткани куртки. Показалось что Фидель делал это неспешно, желая подразнить. Глаза Эрнесто следили за каждым движением. За тем, как его руки высвободили аккуратно из рукавов. Он сразу же ощутил вечернюю прохладу и кожа покрылась бугорками. Фидель повесил куртку и почему-то застыл на пару секунд перед Че. Они встретились глазами, но ничего не произнесли. Стянул с него штаны. Ловкие пальцы Фиделя быстро разобрались с пряжкой ремня. Она довольно клацнула в его руках и открылась. Затем пошли пуговица, собачка. Гевара особенно напрягся в плечах и спине, когда Кастро опустился вниз. Он присел, чтобы вытащить его стопы из штанов. Фидель, всё также сидя на кортах, улыбнулся ему, глядя снизу вверх. Эта улыбка заставила Гевару ощутить какое-то ранее неизвестное, вязкое чувство в области живота. К щекам мгновенно подступила кровь. После этого он уже не мог смотреть в глаза Фиделя. Несмотря даже на полумрак, что наполнил душевую. Может в этом и чувствовалась вся интимность? Потому что сейчас раздевание походило не на помощь, при свете множества ламп, а на соблазнение в сумерках? Гевара слегка помотал головой, желая выбить из головы неуместные мысли. Проигнорировал вязкость и узелок, который примешался к этим ощущениям. Он старался прозвучать отстраненно, чтобы не показывать, как на него влияют выходки командира. Голос его вышел сухим и даже упрекающим. — Тебе это нравится. — Может быть.  Это был самый опасный ответ в данной ситуации. Гевара автоматически сжал правую руку в кулак. Скулы горели красным. Дыхание участилось. Глядеть даже в сторону кофейных глаз казалось испытанием. Зато они сейчас бесстыдно разглядывали его. Его смущённое лицо, его нагое тело. Эрнесто подумал, что Кастро должен был ответить “Нет” и дать шанс врачу усомниться в своей нормальности, списать всё на богатое воображение и также быстро выкинуть из головы, забыть этот вечер. Да даже если бы он сказал “Да”, то Че мог бы обозвать его извращенцем, они бы посмеялись и замяли бы неловкость. Однако Эрнесто всё ещё стоял перед ним в одном нижнем белье, от него несло потом и нервозностью, а Фидель, будь он неладен, сидел перед ним, задрав голову.  Чужие длинные пальцы схватились за пояс его трусов. Это выдавило из лёгких раненого весь оставшийся воздух, из-за чего он так неприлично выдохнул. Эрнесто сразу же поджал губы. Нижнее бельё потянули вниз и высвободили его. Гевара сжался сильнее. Блять. Блять. Блять.  Фидель наконец-то поднялся с пола. Кажется что в душевой стало теперь на один градус ниже. Кастро, конечно, видел своего команданте пару раз без одежды. Однако сейчас это ощущалось как что-то интимное, запретное. И именно это чувство давало кубинцу вести себя так. Ему явно понравилось ощущение адреналина в крови.  Он открыл вентиль и из душа полилась прохладная вода. Гевара, ощутив такую желаемую влагу, тихо вздохнул, но потом быстро закрыл рот. Как же двусмысленно это могло выглядеть!  И когда мужчина подумал, что уже более смущающего он за сегодняшний день больше не испытает, как Кастро достал тряпку и намылил её бруском мыла. Эрнесто сглотнул.  — Фидель. Это уже лишнее. Не надо. Сказал аргентинец и отошёл от него на шаг. Пол был скользкий и двигался он аккуратно. Фидель по-доброму хохотнул и положил руку ему на плечо. — Ты так нервничаешь. Успокойся, эрмано. С этими словами он прошёлся по его плечам тряпкой. По шее. По ключицам. Гевара по прежнему был напряжен. Челюсть сжата. Осанка слишком ровная. Кастро, ощущая волнение в чужом теле, не мог скрыть улыбки. Тряпка всё так же проходила по груди, задевая затвердевшие на холоде соски, и потому не менее чувствительные. Эрнесто кусал себя за щёку, стараясь снова не испустить какой-то лишний звук. Рука скользнула вверх и оказалась у него на трапециях. Гевара покорно повернулся. Спина у Гевары была красивая. Кастро и так это знал, и часто видел её, но никогда особо не приглядывался. А теперь можно было разглядеть и ровные выступающие позвонки, парочку родинок и даже ямочки на пояснице. В голове возникло навязчивое желание коснуться последних, очертить их кончиками больших пальцев, но команданте отогнал эти мысли. Гевара же опустил голову, разглядывая свои ноги, и думая о том, как же позорно он сейчас выглядит. Как же неловко будет, если кто-то войдет и увидит их вместе. Он устало вздохнул, когда рука Фиделя скользнула ниже и прошлась по бокам, а потом вверх и под подмышками. Гевара зажмурился. Боже, лишь бы это быстрее закончилось.  — Расслабься.  Снова сказал Фидель, пока он проходился тряпкой от его правого плеча и вдоль руки.  — В моей ситуации расслабиться трудно. Сухо произнёс Гевара и услышал над ухом бархатный голос Кастро. — А ты попробуй. Ты же Че. По спине Гевары прошлись мурашки от этого шёпота. Он потянулся вперёд чтобы отпрянуть от Фиделя. Гевара выдохнул и закусил губу. Чёрт побрал бы этого Кастро.  Он дейсвительно пробовал расслабиться. Сконцентрироваться на тишине снаружи, на воде, что стекала по его лицу. Но сука. Это не помогало. Как он может игнорировать тот факт, что гребаный Кастро, мать его Кастро стоит прямо у него за спиной, и трогает его тело, наклоняется, улыбается, явно сам осознавая как выглядит этот уход со стороны.  Он снова устало выдохнул. Фидель мягко прошёлся от его левого плеча вниз по локтю, совсем невесомо касаясь кожи, чтобы не навредить. Он даже аккуратно снял с него повязку, чтобы вымыть всю левую руку. Эрнесто лишь безмолвно наблюдал за его движениями, поджав губы.  Геваре стало щекотно когда Фидель вытер кожу вдоль его левого бока от пояса до подмышычной впадины. Аргентинец зажмурился и сжался. Кастро, заметив это, ухмыльнулся, а затем опустился рукой вниз. Эрнесто выдохнул, наблюдая за тем, как кастровская рука кружит по его животу и ребрам. Почему-то именно в этот момент, Гевара почувствовал как ему стало щекотно, а в нижней части абдомина о себе напомнил узел. Он лениво стал тянуть над областью паха. Эрнесто закусил губу, молясь, чтобы это быстрее закончилось. Однако тело трепетало и просило продолжения. Ему стало противно от этих мыслей. Эрнесто мысленно отругал себя. Нет. Это ненормально. Он не может желать касаний Фиделя в такой ситуации. В его ситуации. Сейчас. Когда они стоят вдвоем в пустой душевой, солнце уже село, лагерь о чём-то шумит, а его командир чуть ли не прижимается в нему, наклоняется к его уху и касается его голого тела.  Однако, Эрнесто уже давно не испытывал близости с кем-то, давно не сжимал в объятьях гибкого женского тела, не вдыхал ароматный запах волос, не слышал звонкий смех, не касался мягких розовых губ. Может быть, его тело просто хочет близости с женщиной, и поэтому его разум играет с ним в злую шутку, не найдя более подходящей кандидатуры? Так он и решил для себя. Когда Фидель убрал тряпку, то Гевара, сам того не осознавая, почувствовал как ему стало легче дышать. И нет, это не было связано с астмой. Он выключил воду, снял с гвозя полотенце и обернулся им. Когда он повернулся к Фиделю, чтобы поблагодарить его - команданте уже не было рядом. Тогда Гевара приложился лицом о стену душевой и тяжело вздохнул. Блять. Он слишком много думает. Эрнесто больше всего ненавидел чувствовать себя уязвимым. Потому что это чувство приходило к нему крайне редко, можно сказать, что почти никогда. Поэтому если оно появлялось, то он заглушал это планированием, бегом, практикой в стрельбе, помощью кому-то, чем угодно, лишь бы не чувствовать себя слабым, беспомощным, маленьким. Доказывая каждый раз себе что он может, что он умеет, что он способен – чувство покидало его. Он никогда не раскрывал своих истинных намерений и эмоций, держался сдержано. В глазах остальных он выглядел олицетворением мужества, силы, стойкости духа, человеком, что шагает под пулями и первым, кто протянет руку в трудный момент. Так какого же было теперь Геваре, который даже не мог вымыться сам, что так унизительно ему пришлось стоять сегодня вечером в душевой. Однако Кастро кажется уже выкинул этот момент из головы. Он даже не смотрел на Че, пока они сидели у костра. Командир беспечно посмеивался над шутками Камило, рассказывал истории из своей юности. То есть вел себя как обычно. И Гевара был ему глубоко благодарен.

***

Уже прошло больше недели с того дня, как Гевара получил ушиб во время операции. Это был вечер и он находился в госпитале. Рядом на столе лежала снятая повязка. Ожог благополучно зажил и сейчас он, раскладывал их скудные запасы лекарств в аптечке. Пока его не было, остальные успели всё перевернуть, что теперь Гевара не мог найти даже марлю и бутылку со спиртом. К нему со спины подошёл Фидель, заметив как ловко сгибаются и разгибаются пальцы солдата, а снятая повязка лежит на столе.  — Ожог прошёл? — спросил Кастро. Гевара кивнул, хлопнул крышкой аптечки и повернулся к нему. Эрнесто мгновенно стушевался, когда увидел как близко Кастро стоит к нему. Едва ли не прижимает к столу. Фидель положил одну руку слева от него, а другой накрыл правую ладонь. Эрнесто глядел в глаза напротив, не понимая чего от него может хотеть Кастро в такой поздний час. Так близко. Лагерь был пуст. Костер был потушен. Ночь была достаточно тёмной из-за дождевых туч что тут, что там лежавших на небе. Кастро поднял его руку к своему лицу и положил себе на скулу, а затем слегка повернув голову – мягко поцеловал. Губы его были сухие, горячие. А касание было аккуратным, не желающим причинять боли. Глаза поддерживали зрительный контакт. Ожидали реакции. Эрнесто глубже задышал, но не отдёрнул руки.  — Не болит ведь?  — Нет. Тогда Фидель снова поцеловал его ладонь и высунув язык, медленно прошёлся им по краям тёмного пятна, что ещё присутствовал на коже. Глаза всё так же смотрят перед собой.  Он нехотя выпустил его руку и позволил ей скользнуть вниз, и остановиться на груди. Сердце Кастро сейчас стучало быстрее обычного. Фидель резко притянул Гевару к себе за ворот куртки. Эрнесто стиснул зубы от такого грубого движения, но ничего не произнёс. Он лишь заглянул в блестящие глаза. Кастро наклонился к его лицу, их губы были в паре сантиметров друг от друга.  Эрнесто облизнулся, не отрывая взгляд от лица Фиделя. Прибывавшие всегда в меланхолии глаза сейчас были наполнены желанием, скулы горели, густые брови сведены к переносице. Кастро опустил взгляд на розоватые губы и накрыл их своими. Команданте охнул, стоило ему лишь ощутить горячий рот Фиделя на своём. Одна рука все так же крепко держала его за ворот, а вторая спустилась с плеча на талию, прижимая Гевару к себе.  — Куда…? — спросил тихо врач когда Фидель разорвал поцелуй и затем, всё также прижимая к себе, повёл в сторону своей палатки.  Так Гевара оказался под своим команданте. Ему совершенно не нравилось быть снизу, но с другой стороны, он не мог ничего сделать. Локоть всё ещё болел при лишних движениях. Фидель навис над ним и стал горячими губами прижиматься к шее аргентинца. Гевара прогнулся в спине и шумно выдохнул, откинул голову, открывая больше доступа команданте. Кастро был этому только рад, продолжая оставлять такие же страстные поцелуи на загорелой коже. Он спустился поцелуями ниже и стал раздевать его. Как только с последней пуговицей было закончено, он распахнул куртку и прошёлся рукой по его груди, животу и бокам. Он приложился губами к его ключицам, а затем несильно укусил за выступающие ключицы. Эрнесто глубже задышал, смотря в потолок палатки. Его правая рука крепко держала Кастро за отросшие волосы. Он нервно перебирал кудряшки в пальцах, то сжимая крепче, то отпуская. Врач заглянул в его лицо, и встретился подёрнутым дымкой взглядом. Кастро прикрыл веки и глядел на него уже опьянёнными глазами. Они были расфокусированы, а зрачки – расширены. Гевара же глубоко дышал, но концентрации пока ещё не потерял. Фидель, всетак же нависая над врачом, положил руку ему на живот. К области таза прилило больше крови, а внизу всё уже обжигало пламя нетерпения, требуя внимания к себе. Твёрдые и уверенные пальцы Кастро ласкали его впалый и мягкий живот. От касаний к себе хотелось застонать, и попросить большего, но Гевара держался. Терпел. Наигравшись, одна рука сползла на пояс его брюк. Эрнесто непроизвольно сжал пальцы так сильно, что корни волос Кастро резко заболели. Он зажмурился, сжал зубы, но ничего не сказал. В этот раз он не сразу справился с ремнём на брюках. Пальцы слегка подрагивали от возбуждения. Клацнув пряжкой, он нетерпеливо потянул за собачку, так что она громко взвизгнула. — Тише. Эрнесто раздражённо прошептал и приподнял бедра, чтобы можно было с него стянуть штаны. Через пару секунд он уже лежал в нижнем белье. Они так с неколько секунд неподвижно просидели в тишине, присулшиваясь к шуму снаружи. За стенами палатки настойчиво кричала лесная птица, а ветер шевелил листья. Никаких звуков со стороны солдат. Тогда Фидель снова навис над Геварой, чтобы продолжить начатое. Он смотрел прямо в его глаза, пока его правая рука лениво гладила его по бедру. Большой палец очерчивал линию выпирающей бедренной кости. Дразнил, сволочь, пока Эрнесто глубоко дышал и сдерживался, чтобы не завыть. Он уже долго терпел. Знал бы Фидель, что в конце прошлой недели в душевой он оставил не только Гевару, но и липкое возбуждение, сковавшее его тело в ту ночь. Знал бы он, как Гевара потом стоял ещё несколько минут под холодным душем, надеясь не спровоцировать новый приступ астмы. Эрнесто снова положил руку ему на затылок, мягко сжал кудряшки, и затянул в поцелуй. Команданте, растроганный такой нежностью, с удовольствием ответил на ласку. Левая рука крепче сжала бедро Гевары. Он потерял бдительность. В этот самый момент, когда Фидель закрыл глаза, а рука оглаживала бедро, аргентинец резко толкнул его правым плечом в бок. Он поморщился от боли, отдавшей в левый локость. Но всё равно перевернул его, и в итоге оказался сверху.  Даже и не сопротивляясь, он ложится под Гевару. Губы расстягиваются в лукавой улыбке. Волосы врача растрепались, незастегнутая куртка висит на его плечах. Он оседлал мощные бёдра и теперь смотрел на него сверху вниз. Макушка упирается в купол палатки. Грубая ткань штанов команданте царапает нежную кожу внутренней стороны бедра. Холодная пряжка острым углом упирается в горячий пах. Эрнесто резко прижимается к Фиделю, чувствуя твёрдость под собой. Заставляет команданте приоткрыть рот в немом вздохе. Гевара серьёзно глядит в его глаза, не улыбается, не показывает нежности. Он просто берёт.  Фидель кусает внутреннюю часть щеки, чувствуя как ему сначала давят на пах, напористо, требовательно, а затем как Гевара от него отодвигается. Пара секунд и он снова прижимается к нему, Кастро хватает его за бёдра, пальцами сжимает кожу и мышцы, желая удержать в этом положении как можно больше. Врач непреклонен. Он отодвигается спустя несколько секунд, не давая Фиделю растянуть удовольствие. Команданте злится, тянет Гевару снова на себя и ему это удаётся. Он снова чувствует это пьянящее давление в между ног, горячность, и желает избавиться как можно скорее от своих штанов. И трусов Эрнесто, что так некстати всё ещё были на нём. Когда Гевара снова прижимается к нему, все так же настойчиво, держа свою правую руку на груди Фиделя, то Кастро резко принимает вертикальное положение. Садится, из-за чего они на секунду оказываются лицом к лицу. Гевара распахивает глаза, а потом команданте кладёт его снова на лопатки. Эрнесто хотел бы и позлиться, но сдерживается. Вместо этого он кладёт руку на затылок Фиделя и глядит ему в глаза. Рука Кастро в это время нащупывает пах врача и проводит по его очертанию пальцами. Эрнесто подавляет вздох, крепко держа Фиделя за волосы.  Команданте наклоняется и оставляет полупоцелуй-полуукус на шее аргентинца, пока его рука гладит его сквозь ткань трусов. Гевара всё так же крепко держит его за волосы, не разрешая Фиделю увлекаться его шеей. Если слишком сильно задержится - то и засос оставить может. Стоило Кастро обнажить зубы и впиться ему в трапецию, так Гевара сразу же легким движением отдёрнул Фиделя от себя. И он понял. Только лишь сильнее сжал пальцы между ног товарища. Вскоре Гевара оказался без трусов, как и сам Фидель. Эль Хефе взял его правую ладонь, и положил её себе на пах. Врач, не отрывая взгляда, стал водить рукой вверх-вниз. Внизу он был твёрдый, влажный, и такой же горячий как и он сам. Кастро тяжело выдохнул, когда большой палец врача погладил его по покрасневшей от возбуждения головке, размазывая выступившую смазку.  Гевара ещё так поводил рукой по его стволу, пока Кастро не решил сменить позицию. Теперь он лежал на боку рядом с ним, все так же давая себя ласкать. Руки Фиделя в это время гладили мужчину по обнаженной груди, задевали затвердевшие на холоде соски, губами прижимаясь к шее и ключицам. Честно сказать, Геваре слегка льстило такое внимание к его верхней части тела. Большие ладони и длинные пальцы на бедрах и животе были приятны, а мокрые поцелуи были такими просящими. Эрнесто разрешил ему этой ночью наслаждаться своим телом. Кастро в какой-то момент опустился поцелуями к его левому плечу, а затем, на секунду заглянув ему в глаза, почти невесомо поцеловал его в заживающий локоть, от чего у Гевары внутри захватило дух. Он выдохнул. Спустя не так долго, Гевара почувствовал как член Кастро запульсировал. Сам Фидель задышал чуть чаще. Он автоматически прильнул ближе к нему, прижимая к себе за талию. И как в лихорадке, стал быстро-быстро целовать тело аргентинца. Ещё несколько движений ладонью, и Фидель вжимается в кулак Гевары. Изливается в его руку. Волна оргазма накрывает его тело. Он зажмуривается, тяжело выдыхая через нос. Когда он раскрывает глаза, то взгляд его мутный, размытый. Он тянется к губам напротив и нежно, мягко сминает их. Гевара ненарочно сжимает его обмякшего в руках, от чего Фидель тихо стонет в поцелуй. Оторвавшись от губ, Кастро спускается вниз. Он распологается между ног Эрнесто. Чтобы им можно было поместиться в палатке, врач слегка привстает на локте и садится, собирает ноги в коленях.  Кастро облизывается. Он нетерпеливо разводит бёдра Гевары. Обхватывает его орган, и начинает водить рукой вверх-вниз. С большим удовольствием, наблюдает как покрасневшая головка появляется и прячется за крайней плотью. Потом решившись, обнимает конец губами. Гевара запрокидывает голову, только почувствовав влажность и жар кастровского рта. Плотное объятье этих пухлых губ. Их голодное скольжение вдоль солоноватого ствола. — Блять. — Эрнесто даже тихо ругается, потому что чёртовый Фидель Кастро Рус сейчас отасывает ему не хуже любой другой девушки, которая когда-либо у аргентинца была. Он крепко сжимает отросшие кудряшки на чужом затылке. Фидель вздыхает, щекотя горячим дыханием кожу на лобке.  Он продолжает двигать головой вверх-вниз, старается набрать желаемый темп. Гевара даже замечает как весь этот процесс снова заводит его товарища. Потому что спустя несколько минут он снова видит привставший член. Гевара облизывает сухие губы, закатывает от удовольствия глаза.  Когда уже понятно, что Гевара уже близок к концу, Фидель вытаскивает его изо рта и привстав, садится напротив него и начинает ему мастурбировать. Почему-то ему вообще пришла в голову идея, что дрочить, держа зрительный контакт это замечательная идея. Геваре было несколько некомфортно, но он не хотел первым отвести взгляд, а потому все так же смотрел на своего команданте, пока рука последнего быстро скользила по его пенису, размазывая уже кастровскую слюну.  — Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончаешь, — тихо шепчет Фидель и Гевара обзывает его извращенцем, всё так же смотря в кофейные глаза напротив. — Уже не первый раз ты меня так называешь, — произносит сухо он, и Эрнесто злится. Злится, что друг вообще втянул его в такую игру.  — И вполне заслужено, — шепчет Гевара как можно тише, а затем чувствует как узел внизу живота готов развязаться. Сердцебиение учащается. Он зажмуривается и, не давая Фиделю и шанса, поворачивает голову в сторону. Однако Кастро перехватывает его другой рукой, держит за подбородок. Приближается к его лицу. Гевара, с дрожащими веками, с фейрверком, взрывающимся перед глазами, с непослушными коленями, пытается вырваться из хватки эль Хефе. Тело бьёт дрожь, по спине идут мурашки, а пальцы на ногах сжимаются от удовольствия. Рука Фиделя всё также крепко фиксирует его голову. Гевара открывает глаза, чувствуя как волна наслаждения накрывает его тело и он кончает. Крепко сжатый кулак скользит по его члену, выдавливая с каждым толчком новую струю семени. Удовольствие обнимает Эрнесто ленивым теплом, вбирает в себя. Он запрокидывает голову, протяжно вздыхая. Оргазм медленно покидает его тело, оставляя его без сил.  Фидель растягивает на губах самодовольную улыбку. Высвобождает пенис товарища. — Не думал, что ты такой выносливый. — он находит в палатке какую-то тряпку и вытирает ею ладонь, пока его другая рука по-собственнически лежит на вздымающейся груди Гевары. Эрнесто улыбается в ответ, — «Не думал»? У вас интересные темы для размышлений, команданте, — передразнивает его Эрнесто и накрывается ветхим одеялом. В любой другой раз он пошёл бы к себе в палатку, но сегодня он позволил себе занять её первым.  Фидель удивленно смотрит на него, но затем, всё равно тянется к вещами, наспех их надевает, — Если бы не работа, то сегодня я бы оставил тебя без сна, — шепчет он, проводит по его бедру через ткань одеяла и выходит. Гевара сначала нервно заелозил в постели, ухмыляясь. Кончики его ущей слегка покраснели. Вход палатки закрылся и он услышал уверенные удаляющиеся шаги снаружи. — Ещё посмотрим кто кого оставит без сна, — шепчет Гевара под нос, и засыпает.