Lux et Umbra

      На следующий день всем, кому дали второй шанс, велели собраться на одной из многочисленных тренировочных площадок Академии. Это была терраса площадью около десяти метров на семь, расположенная на вершине одной из башен. С двух сторон она была ограждена невысокими, изящными каменными периллами, а третья заканчивалась прямо над обрывом, что уже было очень плохим знаком. Далеко внизу виднелись крыши корпусов, внутренние дворы и тонкие нити дорожек, пересекающих территорию школы.       Рюджин сразу поняла, что ей не нравится это место. Она уже успела уяснить, что, когда Вергилии выглядели слишком довольными, для неё это заканчивалось как минимум сломанной рукой.       – Добро пожаловать на ваш первый урок полёта, – заявил преподаватель. – Не волнуйтесь, никто не умрёт. Наверное.       Он выглядел моложе тех Вергилиев, которых Шин видела раньше. На вид ему было чуть больше тридцати, коротко стриженные светлые волосы смешно топорщились на затылке, а лицо покрывали веснушки. Учительская мантия сидела непривычно плотно, подчёркивая крепкое телосложение, на широком ремне, обтянутом вокруг его бёдер, висел хлыст. А ещё у него были крылья.       Очень большие и серые!       Настолько большие, что Рюджин невольно задалась вопросом, как он вообще проходит через двери.       Сперва это её удивило, потому что прочие Вергилии в Академии крыльев не имели, но перед занятием Юна объяснила, что для того, чтобы избежать претензий как со стороны ангелов, так и со стороны демонов, она взяли на роль преподавателя по полётам одного из тех, кому дали второй шанс.       – А так как научить летать без крыльев сложно, – добавила демоница. – То ему разрешили их оставить.       «Я буду звать тебя Драко», – подумала Рюджин. – «Ты, конечно, нихрена на него не похож, но других блондинов я вспомнить не могу. Хотя… вообще ты выглядишь как внебрачный сын Драко и Виктора Крама. Кажется, я даже читала такой фанфик…».       Её размышления прервала волна прокатившихся по площадке нервных смешков. Студенты неловко переглянулись, не понимая, как им реагировать, и Шин с шумом втянула воздух.       – И почему все преподаватели здесь такие жуткие?       Стоявшая рядом девушка пожала плечами.       – Потому что иначе никто не будет слушать, – она выразительно кивнула в сторону нескольких парней, которые вместо подготовки к занятию оживлённо обсуждали какого-то ангела с соседней тренировочной площадки. Рюджин проследила за её взглядом и едва заметно поморщилась. За последние дни она успела познакомиться с достаточным количеством обитателей Академии, чтобы понять одну простую вещь: далеко не все, кому дали второй шанс, действительно его заслуживали.       – Итак, начнём с самого простого…       Первый час прошёл в миллион раз хуже, чем Рюджин рассчитывала. Нет, она изначально понимала, что полёт — это не просто махать крыльями и искренне верить в успех, но даже представить не могла, насколько всё окажется сложно. Сначала требовалось почувствовать собственную энергию, затем научиться пропускать её через тело, синхронизировать с крыльями (небесный Блютуз, мать твою!) удержать равновесие и только после этого пытаться подняться в воздух. Для остальных учеников объяснения преподавателя звучали вполне логично, но для Шин всё происходящее больше напоминало инструкцию по сборке ядерного реактора, из которой кто-то вырвал половину страниц.       Да, она пыталась, но каждая попытка заканчивалась одинаково: короткий прыжок, нелепый взмах серыми крыльями и приземление разной степени унизительности. В последний раз всё закончилось тем, что она настолько неудачно поставила ногу, что едва не впечаталась лицом прямо в каменные плиты.       – Полегче, – пробормотала она самой себе, стряхивая со спортивных штанов каменную крошку. – Я и так не очень симпатичная.       Неожиданно откуда-то сверху донеслись аплодисменты. Рюджин машинально подняла голову, сразу цепляясь взглядом за десятки фигур с ангельскими крыльями, которые кружились над площадкой в подобии танца. И так как Вселенная терпеть её не могла, Йеджи, конечно же, была среди них.       Она двигалась в воздухе так уверенно и грациозно, как некоторые не двигаются и на земле. Хван то резко взлетала вверх, – как Икар, к самому Солнцу, – то складывала крылья и камнем падала вниз только для того, чтобы за секунду до катастрофы распахнуть их и снова рвануть к облакам. Светящие кольца, – типа тех, что Шин видела в ГТА в абсолютно идиотской миссии с вертолётиком, – менялись быстрее, чем успевал ловить взгляд, но блондинка всё равно пролетала через каждый из них, не задевая то сужающихся, то расширяющихся краёв.       В какой-то момент ангел перевернулась через голову и пронеслась настолько близко к тренировочной мишени, что по трибунам прокатился восхищённый гул. Казалось, она вообще не задумывается о том, что делает, а просто… ну делала это, очевидно.       Как там было в том дурацком фильме? «Некоторые учатся танцевать, другие рождены для этого»? Так вот, Йеджи определённо была рождена, чтобы летать, и каждый в радиусе минимум сотни километров прекрасно это понимал.       Рюджин почувствовала знакомый укол раздражения.       Она уже смирилась с тем, что Хван умна, сильна и тем, что её уважают преподаватели, боятся демоны и обожает половина Академии. Но неужели она должна была быть хороша буквально во всём? Жизнь и без того подкинула Шин достаточно проблем помимо необходимости делить комнату с ходячим воплощением слова «совершенство».       – Это невозможно, – пробормотала Шин.       В этот момент Йеджи выполнила ещё один разворот в воздухе. Солнечный луч скользнул по её волосам, а крылья на мгновение вспыхнули ярким серебристым сиянием. Несколько учеников на трибунах немедленно зааплодировали.       – Ладно. Если эта зануда смогла научиться, то и я смогу.       Рюджин сделала глубокий вдох.       Окей. Она пережила нападение херни без крыльев, Вергилия, встречу с матерью, которая внезапно решила, что должна снова проехаться асфальтоукладчиком по её психике даже после своей, блять, смерти. Научиться летать не могло быть сложнее.       Наверное.       Шин сделала глубокий вдох и снова попыталась сосредоточиться. Порядок был ясен: почувствовать энергию, пропустить её через тело, направить в крылья.       В теории всё звучало настолько просто, что хотелось спросить, почему остальные вообще жалуются, но на практике её собственная энергия вела себя так, будто решила её саботировать. Она то исчезала, то появлялась слишком резко, крылья реагировали с опозданием, а каждый новый подъём заканчивался примерно одинаково – очень сомнительным приземлением. Мягко говоря.       В какой-то момент Рюджин начала подозревать, что её собственные крылья просто её ненавидят. Учитывая всё, что произошло с ней с момента прибытия в Академию, это даже не казалось чем-то удивительным. Для места, где официально нельзя умереть, здесь было подозрительно много вещей, которые очень активно пытались её убить.       После очередной попытки она тяжело выдохнула и поднялась с каменного пола, отряхивая одежду.       – Отлично. Просто великолепно. Я официально побеждаю в соревновании «кто хуже всех умеет летать».       – Не уверена, что стоит так гордиться этим достижением.       Знакомый голос заставил её резко обернуться. Всё внутри похолодело.       На краю тренировочной площадки стояла эта сука a.k.a её мать.       Её белая, как дорогой мрамор, одежда не была испачкана ни пылью, ни следами дороги, волосы лежали идеально, а выражение лица оставалось таким же холодным и непроницаемым, как всегда. Ни пылинки, ни следа дороги. Волосы лежали безупречно, а холодное выражение лица было настолько знакомым, что Рюджин захотелось немедленно развернуться и шагнуть с края башни.       Вокруг постепенно становилось тихо.       Даже ученики, которые ещё секунду назад обсуждали Йеджи и пытались повторить её движения, теперь замолчали. Серафимы нечасто появлялись в Академии лично, поэтому каждое их появление воспринималось примерно как Страшного Суда.       – Прошу прощения, что прерываю занятие, – произнесла женщина, обращаясь к преподавателю. – Я понимаю, что следующими своими словами могу нарушить некие «негласные» правила, которые студенты стараются соблюдать, однако мне кажется, что вам всё же стоит знать больше о тех, с кем вы учитесь. Просто для того, чтобы всё было максимально честно как минимум с моей стороны.       По спине Шин прошёл неприятный холод. Она слишком хорошо знала этот тон. После того, как мать в последний раз говорила так с кем-то, ей досталось настолько сильно, что пришлось почти три недели пролежать дома из-за боли во всём теле.       Женщина подошла к ней, чтобы положить руку на плечо, и сжать до появления на коже пяти саднящих вмятин – свежих синяков. Рюджин хотела было сбросить её ладонь, но Херан снова открыла рот.       – Я хочу публично объявить, что эта девушка – моя дочь.       На несколько секунд мир вокруг будто замер. Шин даже услышала, как кто-то рядом тихо выругался, а затем посыпались шёпоты:       – Дочь серафима?       – Но у неё же…       – Серые крылья…       Она попыталась проигнорировать это, отмахнуться от женщины, сделать хоть что-то, чтобы больше не чувствовать себя загнанным в угол ребёнка, но хватка была слишком сильной. Все взгляды были направлены на неё. И бывшие люди, и ангелы, – каждый смотрел на неё как на экзотического зверька в зоопарке; оставалось только поставить вокруг неё металлические прутья клетки и добавить табличку с описанием.       – К сожалению, родство с сильнейшими не означает автоматического получения их качеств.       Рюджин медленно закрыла глаза. Вот оно. Началось.       Херан перестала бы быть собой, если бы устроила только одну катастрофу. Ей всегда было мало. Она должна была испортить, разрушить, растоптать всё, до чего могла дотянуться, и не остановилась бы, пока не убедилась, что оставила после себя только руины.       Шин знала это как никто другой, потому что эта женщина уже разрушила первую её жизнь и теперь пыталась испортить вторую.       «Почему ты никак не оставишь меня в покое?» – думала она, кусая губы, чтобы не расплакаться, как в детстве. – «Разве всего, что ты делала раньше, недостаточно?! Я всё тебе отдала… я делала так, как ты хочешь… когда ты перестанешь меня мучить?!».       Это был глупый вопрос, потому что ответ она тоже знала – никогда.       В этом плане её мать была похожа на бульдога. Едва сжав свои сильные челюсти на чьей-либо шее, она уже не отпускала, пока не получала желаемого. Наверное, если бы она попала в ад, то уже бы сидела на троне и купалась в крови девственниц по выходным.       – Прекрати, – прошипела Рюджин.       – Ты не хочешь быть честной с тем, с кем учишься? Я всегда была с тобой честная. Например, честно говорила, что ты крайне ленива, – пальцы сильнее сжали плечо, заставив поморщиться от боли. – Это как раз то, о чём я хотела поговорить с вами, Вергилий. Рюджинни никогда не была одарённой. Это прозвучит грубо, но я бы сказала, что всегда считала её даже ниже среднего, и она доказала это, когда в свои шестнадцать начала употреблять наркотики, а в двадцать себя убила.       По площадке прокатилась новая волна шёпота. Девушка почувствовала, как внутри всё сжимается.       – Я была…       – Не оправдывайся, – каждое слово било как удар хлыста.       Шин резко втянула воздух через нос и плотно сжала губы. Лучшее, что она могла сделать, – позволить этой женщине закончить шоу, а потом уйти как можно дальше отсюда. Может, на неё снова нападёт какая-нибудь бескрылая хрень и на этот раз Йеджи не окажется рядом. Ей ведь может так повезти?       – Так вот, Вергилий, – продолжила женщина тем же безупречно вежливым тоном. – Я лишь хотела предупредить, что моя дочь требует определённого подхода в обучении. С ней нужно быть немного... настойчивее.       Её взгляд скользнул к тому месту на поясе преподавателя, где висел тренировочный кнут. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Рюджин тоже заметила этот взгляд.       – Что вы имеете в ви...       Договорить преподаватель не успел.       Всё произошло настолько быстро, что никто не успел среагировать. Херан внезапно схватила дочь за воротник и подняла её над землёй так легко, словно та ничего не весила. На мгновение Рюджин почувствовала, как ноги отрываются от каменных плит, а затем мир резко качнулся.       Перед глазами мелькнули небо, башня, перила и чьи-то испуганные лица. А потом осталась только пустота.       Херан просто швырнула её вперёд. Как щенка. Прямо за край тренировочной площадки. Каменные плиты исчезли под ногами быстрее, чем она вообще успела понять ситуацию. Кажется, кто-то испуганно вскрикнул, а несколько студентов из числа старшекурсников рванулись к ней, чтобы поймать, но эта сука остановила их полным власти жестом.       Рюджин успела заметить это краем глаза как раз перед тем, как Ветер ударил в грудь с такой силой, что стало трудно дышать. Волосы хлестнули по лицу, закрывая обзор, а желудок неприятно скрутило от знакомого ощущения пустоты под ногами. Сердце ухнуло вниз вместе с ней, но паники почему-то не было.       Наверное, должна была быть.       Любой нормальный человек сейчас бы кричал.       Любой нормальный человек отчаянно пытался бы спастись.       Но Рюджин вдруг поняла, что ей всё равно.       Бездна под ней раскрывалась всё шире, обещая скорое столкновение с острыми камнями, которые торчали из земли как зубы древнего чудовища, но вместо ужаса она почувствовала лишь усталость, которая сопровождала последние годы её первой жизни. Если подумать, однажды она уже сделала выбор в пользу падения. Тогда ей казалось, что всё наконец закончится и ей больше не придётся просыпаться по утрам, терпеть боль, смотреть на мать, ненавидеть себя и снова искать способ дотянуть до следующего дня.       Шин делала тот укол с мыслью, что ей больше не придётся страдать, но вот она здесь – в мире, где есть ангелы, демоны и её сволочь-мать. И башни, с которых можно упасть.       Рюджин не собиралась расправлять крылья, но внезапно по всему телу разлилась энергия, не похожая ни на что, что ей приходилось чувствовать раньше. Она уже успела усвоить, что сила демонов ощущается как огонь и даже иногда обжигает, а сила ангелов заставляет мурашки бегать по коже, но в этот раз не было ни того, ни другого.       Ту энергию, что сейчас наполнила её, можно было сравнить с жидким металлом; настолько тягучей и плотной она ощущалась. По коже будто начали бегать электрические разряды, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться и дёргаться как в опытах Гальвани. Сила поднималась откуда-то изнутри, заполняя каждую клетку тела, липла к коже, проникала под неё и вынуждала сердце биться всё быстрее.       Затем нечто ударило её в спину, подбросив почти на метр вверх.       Крылья распахнулись сами.       От боли Рюджин едва не вскрикнула. Мышцы дёрнуло так сильно, что перед глазами на мгновение потемнело, но падение внезапно замедлилось. Воздух перестал оглушительно свистеть в ушах. Бездна, которая ещё секунду назад неслась ей навстречу, начала отступать.       Неровно и неуклюже, но у девушки всё же получилось зависнуть в пространстве, пусть и слегка завалившись набок.       Взгляд скользнул вниз. Сперва она приняла то, что увидела, за обман зрения, но чем дольше Шин вглядывалась, тем яснее становилось, что на галлюцинации это нихрена не похоже. Часть скал исчезла, а вместо них по сухой, каменистой поверхности разрасталась странная, пульсирующая мраком трещина.       – Иди сюда, – голос звучал в её голове. – Иди сюда! Они уже близко!       – Что за…       Она даже не успела толком испугаться, когда чья-то рука резко ухватила её за одежду. Рывок был настолько сильным, что мир перевернулся в одно мгновение. Воздух ударил в лицо, перед глазами мелькнули башня, небо, чьи-то крылья и каменные перила, а затем её буквально дёрнули обратно.       Каменная площадке завертелась перед глазами, а затем Рюджин почувствовала тупую боль в коленях, потому что приземлилась именно на них, попутно поцарапав ладони об особенно острые камешки. Рядом кто-то приземлился гораздо мягче, и ей захотелось закатить глаза.       Не нужно было даже понимать голову, чтобы узнать кто это, потому что сильные пальцы продолжали сжимать воротник её толстовки с такой силой, словно хотели его оторвать. Платиновые волосы растрепались после резкого манёвра, грудь тяжело поднималась и опускалась, а в глазах застыло то самое выражение, которое Шин ещё никогда у неё не видела. От злости скулы Йеджи стали острыми как лезвия бритв, а взгляд, – тяжёлый, пристальный, – впился в довольно ухмыляющуюся Херан. Наверное, если бы вокруг не было столько свидетелей, она бы непременно её ударила. И Рюджин уж точно её за это не осудила.       – Ты в порядке?       Рюджин несколько раз моргнула. Сердце колотилось так сильно, что его, казалось, было слышно даже сквозь шум крови в ушах.       – Я… да.       – Врёшь.       – Что?       Йеджи не сводила с неё взгляда.       – Ты похожа на мертвеца ещё больше, чем обычно. Ударилась? Что-то с крыльями?       Брюнетка нервно сглотнула и только тогда поняла, что вокруг уже началось движение. Ученики сбились в небольшие группы, кто-то тревожно перешёптывался, преподаватель стоял чуть поодаль с таким выражением лица, будто пытался решить, что хуже: падение ученицы или то, что произошло после него. И только Херан оставалась на месте, неподвижная и холодная, как статуя.       – Подо мной была трещина, – выдохнула Шин, с трудом подбирая слова.       Ангел нахмурилась.       – Какая ещё трещина?       – Чёрная. Не знаю. Как описывать трещины помимо того, что это, блять, трещины?       Рюджин успела заметить, как взгляд Йеджи на мгновение скользнул туда, где ещё секунду назад расползалась чёрная линия, и как её лицо изменилось, едва заметно, но ощутимо. Настолько, что у Шин внутри снова неприятно сжалось что-то тяжёлое.       – Что это было?       Серафим резко взмахнула рукой, приказывая Хван замолчать, но ангел даже не взглянула в её сторону. Её губы искривились в короткой, почти насмешливой улыбке.       – Лимб открылся.       Рюджин выдохнула так резко, будто кто-то выбил из неё воздух.       – Тот самый Лимб?       – А ты знаешь какой-то другой Лимб? Трещины уже нет, но факт остаётся фактом.       – Это не имеет значения, – холодно произнесла Херан.       Йеджи резко повернулась к ней.       – Не имеет значения? Вы толкнули её с тренировочной площадки, не предупредив, что под ней нестабильная зона, где в любой момент может открыться разрыв в Лимб, хотя должны были знать об этом, потому что именно из-за этого вы и серафим. Так вы знали? Вы сделали это специально?       – Я не обязана докладывать студентам о каждом возможном риске.       – Это не «каждый возможный риск», – отрезала Йеджи. – Это базовая безопасность.       На секунду между ними повисла тишина, плотная и неприятная, как болотный газ. Серафим слегка наклонила голову. Венка на её виске запульсировала, что, как Рюджин помнила, было признаком плохо скрываемой ярости.       – Ты не имеешь права так со мной разговаривать.       – Но я имею право задавать вопросы. Если вы знали, что там может открыться трещина, то рисковали не только Рюджин, но и всеми нами. Что, если бы она открылась ещё больше? Что, если бы кого-то поглотило? Ваша обязанность – предупреждать о таких ситуациях, а вы этого не сделали, так что остаётся только один вопрос – вы проявили халатность или просто не знали?       Херан на мгновение замолчала, пытаясь решить, как реагировать на это заявление.       – Небеса сейчас нестабильны, – ровно произнесла она. – Лимб просачивается в реальность. Сложно контролировать появление каждой трещины.       – Иначе говоря, вы не знали?       – Не знала.       – Что ж… думаю, моей матери будет интересно об этом узнать.       Йеджи сжала челюсть. Рюджин почти физически почувствовала, как между двумя ангелами натянулась невидимая струна. Они были похожи: слишком упрямые, желающие быть выше остальных; вот только если Хван добивалась превосходства честно, постоянно тренируясь и проводя время за книгами, то Херан использовала хитрость. В каком-то смысле это даже заслуживала уважения, потому что каким-то образом она всегда умудрялась добиваться своего.       Преподаватель, всё это время молча наблюдавший за ними, наконец кашлянул, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.       – Думаю, на сегодня достаточно. После такого происшествия всем лучше вернуться в общежития. Урок продолжится позже.       Ученики начали переглядываться и медленно расходиться. Никто больше не смеялся и не обсуждал увиденное. Даже те, кто ещё недавно с любопытством смотрел на Рюджин, теперь старались не задерживать взгляд.       Серафим дождалась, пока вокруг станет чуть меньше людей, а затем снова повернулась к преподавателю.       – Вергилий. Я хотела бы обсудить дополнительные занятия для моей дочери.       Рюджин сразу почувствовала, как всё внутри напряглось.       Нет. Только не это.       – Думаю, ей потребуется больше внимания, чем остальным ученикам, – продолжила Херан. – Стандартный подход в её случае никогда не работал. К ней нельзя относиться мягко, с пониманием, потому что она имеет дурацкую привычку садиться на шею. Возможно, более строгий контроль и дисциплина помогут ей быстрее раскрыть способности.       Её взгляд скользнул к хлысту на поясе преподавателя, и Рюджин сжала ладони в кулаки, не обращая внимания на камешки, которые до крови впивались в её коже. Вергилий осторожно дотронулся до него кончиками пальцев. Её бровь странно дёрнулась; он явно понял намёк, но не знал, как на него реагировать. С одной стороны, физические наказания в Академии явно не поощрялись, но с другой, ему давала на это разрешения сама мать студентки, одна из серафимов и очень влиятельная в этом мире женщина.       Он открыл рот, как рыба, выброшенная на берег, явно пытаясь придумать хоть какой-нибудь аргумент, но Йеджи шагнула вперёд раньше, чем он успел сказать хоть слово.       – Нет необходимости.       Херан медленно повернула голову в её сторону.       – Извини?       – Нет никакой необходимости нагружать Вергилия сверх его рабочей меры. В этом году тех, кому дали второй шанс, больше чем обычно, к тому же многие ангелы и демоны из числа новичков не проходили базового обучения полёту перед поступлением в Академию, потому что опасались появления трещин. У него и без дополнительных занятий с Рюджин большая нагрузка.       – Не помню, чтобы приглашала тебя встрять в разговор.       – Не помню, чтобы вас отправляли в Академию. Разве вы не должны сейчас сидеть перед картой и отслеживать появление трещин, чтобы избежать таких ситуаций, как сегодняшняя?       Что ж, это был удар ниже пояса. И, судя по тому, как на щеках серафима проступил едва заметный румянец, удар оказался довольно точным.       Будь на месте Йеджи любой другой студент, Херан, скорее всего, уже отправила бы его в свободный полёт с этой самой площадки. Но перед ней стояла не просто ученица. Это была дочь Верховного Серафима и ещё одной важной фигуры небесной иерархии, поэтому женщине пришлось проглотить раздражение вместе с гордостью.       – И кому же ты предлагаешь доверить её дополнительные занятия?       – Мне.       Хван произнесла это настолько уверенно, словно предложила что-то очевидное вроде «открыть дверь» или «выпить воды».       – Тебе? А у тебя недостаточно нагрузки?       – Думаю, для меня это будет полезный опыт. Рюджин… скажем так, рядом с ней всегда можно научиться преодолевать трудности.       – Сомнительный комплимент, – пробормотала Шин.       Серафим бросила на неё холодный взгляд.       – Но ты же не будешь отрицать, что крылья Вергилия больше, чем у тебя.       – Не буду, – кивнула Йеджи. – Но скажу, что размер имеет значение только за закрытыми дверьми спальни.       На несколько секунд повисла тишина. Лицо Вергилия стало настолько красным, как если бы его температура подскочила с 36,6 до 42,0, но Хван оставалась полностью равнодушной. Они с Херан снова столкнулись взглядами.       – Я настаиваю, – сказала ангел.       – Что ж… хорошо, я дам тебе шанс. Через неделю я вернусь и хочу, чтобы к тому времени Рюджин уже умела летать.       – А я хочу, чтобы о появлении других трещин на территории Академии сообщали заранее. Вы можете это обеспечить?       – Ты забываешься, Хван.       – Я требую того, что могу получить, Знающая. Безопасности. Будьте так любезны, начните делать то, ради чего вам дали звание серафима, а не тратьте время на то, чтобы внезапно появиться на территории Академии.       – Наглая девчонка…       – Учусь у лучших, госпожа серафим. У тех, кто получает то, чего совершенно не заслужил.       Из-за приступов боли в спине Рюджин всё ещё двигалась осторожно, стараясь не делать резких движений, поэтому Йеджи пришлось положить руку ей на талию, чтобы помочь удержаться на ногах. Херан закатила глаза, но ничего не сказала. Она всё ещё была раздражена, однако прекрасно понимала, что сейчас ей нечего противопоставить дочери Верховного Серафима, которая, даже будучи студенткой Академии, во многом превосходила её.       Но Шин знала: просто так мать это не оставит. Херан была не только умной и опасной, но ещё и невероятно злопамятной. Если кто-то вставал у неё на пути, она не забывала об этом, а сейчас Йеджи определённо оказалась на перекрестии её прицела.       – Мне показалось или ты рассказала о том, кто твоя мать? – Тихо спросила Рюджин, когда они отошли достаточно далеко.       Ангел бросила на неё короткий взгляд и плотно сжала губы.       – Просто сказала вслух то, что все и так знали.       – Потому что эта сука рассказала о нашем родстве?       – Думаешь, я бы стала делать что-то ради тебя?       – Ну, так это выглядело со стороны… – Шин хотела продолжить, но внезапно дёрнулась, когда по спине снова прошла резкая боль. – Блять!       Хван резко остановилась.       – Больно? Где? Давай я посмотрю.       Она уже собиралась убрать руку с её талии и осмотреть спину, но Рюджин тут же отстранилась.       – Нет, – брюнетка покачала головой, стараясь сделать вид, что ничего не произошло. – Просто что-то странное в груди. Наверное, я слишком резко взлетела.       – Может, отвести тебя в медицинское крыло?       – Нет, это ерунда.       Йеджи ещё несколько секунд смотрела на неё, явно собираясь спорить, но в итоге только тяжело выдохнула.       – Ладно. Но если станет хуже, ты скажешь мне.       Рюджин уже хотела съязвить, что она не ребёнок, которому нужна нянька, но почему-то промолчала.       До общежития они дошли почти молча. Академия постепенно возвращалась к обычному ритму: студенты проходили по коридорам, где-то звучали голоса, открывались двери аудиторий. Всё выглядело настолько нормально, что Рюджин почти смогла забыть о том, что меньше десяти минут назад её собственная мать сбросила её с башни, чтобы «помочь научиться летать».       Всё изменилось, когда они вошли в общежитие.       Повсюду, – на каждом квадратном сантиметра пола, – валялась листы бумаги. На каждом из них крупными буквами было написано одно и то же.

      СЛОМАЙТЕ ПРОРОЧЕСТВО.

      Ниже шли слова, от которых внутри неприятно похолодело.

НЕ ДАЙТЕ ДИТЯ ПУСТОТЫ УНИЧТОЖИТЬ НАС.

УБЕЙТЕ ЕГО ДО ПРИЗЫВА.

      На секунду лицо ангела стало непроницаемым, а затем она шумно выдохнула и потащила Рюджин к комнате, наступая прямо на бумагу. Именно это заставило Шин насторожиться. Она даже не прочитала то, что было там написано, – или просто прошлась беглым взглядом, – но всё равно повела себя так, словно не хотела этого видеть.       – Ты знаешь что-нибудь об этом?       Йеджи моргнула и тут же отвела глаза в сторону.       – Нет. То есть… я уже говорила, что о пророчестве знают и в Раю, и в Аду, и на небесах достаточно фанатиков, которые могли сделать такое. Это ерунда.       – Ты отвратительно врёшь.       – Просто… – Хван замолчала, подбирая слова. – Просто чья-то глупая шутка. Не думай о ней.       – Но, если Херан – Дитя Пустоты…       – Это не твоё дело.       Затащив Рюджин в комнату, ангел закрыла дверь на два оборота и положила девушка на кровать. По спине электрическими импульсами всё ещё проходила боль, но то, что этой суки не было рядом, уже поднимало настроение. С полётами она справится, – Шин в этом не сомневалась, – а вот разобраться с тем, как её мать находит разломы, было значительно сложнее.       – А как моя мать вообще попала в серафимы? То есть… не могла же она просто заявиться в ваш штаб и сказать, что знает, где проходят эти трещины.       – Насколько мне известно, именно это она и сделала. Моя мать провела несколько проверок, убедилась, что Херан не врёт и предложила ей должность, но та настояла, что хочет быть серафимом. Ситуация тогда была критической, потому Небесная Гвардия потеряла половину личного состава из-за разломов, и у серафимов не осталось выбора, кроме как принять её условия.       – И никто не пытался выяснить, как у неё это получается?       – Пытался, конечно, но не вышло. Я видела, как это происходит: она просто указывает пальцем на какое-то место на карте, а через какое-то время там появляется разлом. Сегодня был первый раз за всё время, когда Херан не сказала о разломе.       – Может, она знала, но просто хотела меня туда скинуть?       – Нет, она выглядела так, словно искренне не ожидала, что разлом откроется. Наверное, небеса и правда снова становятся слишком нестабильными.       – Или…       – Что? – Йеджи повернулась к Рюджин.       – Если моя мать поняла систему, по которой открываются эти трещины, то и я смогу. Но мне нужно посмотреть на этот разлом поближе.       – Нет…       – Пожалуйста, Йеджи. Это единственный способ узнать правду.       – И умереть! Сколько раз я должна сказать, что из разломов ещё никто не возвращался, чтобы ты поняла, что это значит? Или, может, мне кого-нибудь толкнуть туда на твоих глазах?       Шин скрестила руки на груди.       – Я же всё равно это сделаю.       – Создатель… – Хван провела рукой по лицу. – Сперва летать научись. А потом я что-нибудь придумаю.