Lux et Umbra

      Утро началось с протяжного, трагического стона. Рюджин, сидевшая в кресле с кружкой горячего чая, медленно повернула голову на звук. Черён лежала на диване в гостиной лицом вниз, обнимая подушку. Её волосы окончательно растрепались, один носок каким-то образом оказался на люстре, а голос звучал так, будто она только что пережила конец света.       – Я умираю… – проныла она.       – Не-а, – тут же отозвалась Юна, ставя на журнальный столик бутылку воды и пузырёк с какой-то мутной жидкостью. – К сожалению.       – Ты бессердечная.       – Нет, просто ты слишком часто пьёшь, чтобы за тебя переживать.       – Меня предали...       Рюджин невольно улыбнулась.       – Доброе утро.       Черён приподняла голову всего на несколько сантиметров, но это далось ей так тяжело, словно демоница только что пробежала марафон. Лицо было в разы бледнее, чем обычно, под глазами залегли огромные тёмно-фиолетовые мешки. По губам пошли тонкие трещинки.       – Если оно доброе, то объясни, почему у меня ощущение, будто внутри головы кто-то кует меч.       – Потому что ты идиотка, – без малейшего сочувствия ответила Юна.       – Я предпочитаю термин «творческая личность».       – Да, можешь и дальше оправдывать свой алкоголизм. Мне всё равно, – она похлопала ладонью по свободному месту рядом с собой. – Иди сюда. Нужно поменять повязки.       Рюджин послушно пересела на диван и закатала штанины. Когда бинты сняли, укусы выглядели уже значительно лучше. Покраснение почти исчезло, отёк заметно спал, хотя несколько особенно глубоких ран всё ещё отзывались тупой ноющей болью. Юна смочила ткань прохладным настоем, пахнущим травами, и начала осторожно обрабатывать каждую ранку.       – Больно?       – Уже почти нет.       – Хорошо. Значит, всё заживает правильно.       Некоторое время они молчали. За окном постепенно просыпался город. Где-то неподалёку лениво перекликались торговцы, по мостовой глухо стучали копыта каких-то животных, а из соседнего дома доносилась негромкая музыка.       Юна нарушила тишину первой.       – Знаешь... мама очень переживала, понравится ли тебе у нас.       Рюджин удивлённо подняла глаза.       – Правда?       – Конечно. Она вчера три раза переставляла тарелки на столе.       – Я думала, она всегда такая спокойная.       – Она и есть спокойная. Именно поэтому, когда начинает нервничать, этого почти не видно.       Шин усмехнулась.       – Передай ей, что я очень благодарна.       – Лучше сама скажи.       – Скажу.       Юна затянула последний бинт, внимательно осмотрела свою работу и удовлетворённо кивнула.       – Вот. Намного лучше.       – Спасибо.       – Не за что.       Черён приоткрыла один глаз.       – А мне кто-нибудь поможет?       – Нет.       – Жестокие люди...       – Демоны, – машинально поправила Юна.       – Тем более.       Рюджин уже открыла рот, чтобы что-то ответить, когда из прихожей донёсся негромкий звук открывающейся двери, а затем и голоса. Тот, что принадлежал Ём-Ра, – спокойный, низкий и по-отцовски мягкий, – Шин узнала сразу, но от второго мурашки пробежали по её коже. Он был гортанным и слишком хриплым для человека.       Она уже слышала его. Вчера. Во сне.       Сердце болезненно сжалось. Рюджин медленно поднялась с дивана, не сводя взгляда с дверного проёма.       Черён тем временем лениво перевернулась на спину и, даже не открывая глаз, пробормотала:       – Если это кто-то с очередной лекцией о вреде алкоголя, то передайте ему, чтобы шёл нахер.       – Следи за языком, девочка.       Демоница резко открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела в сторону двери, словно не до конца верила тому, что услышала, затем резко села, тут же прижимая руку ко рту, чтобы сдержать рвоту. Сонливость исчезла с её лица так быстро, будто её никогда и не было.       – О нет…       Тот самый мужчина из сна уже стоял в дверном проёме. В реальности он казался ещё более высоким и широкоплечим, словно изображение из какого-нибудь мема про перекаченных бодибилдеров. Его длинные чёрные волосы были собраны на затылке, серебро у висков становилось особенно заметным в утреннем свете, а тонкий шрам, пересекавший левую бровь, придавал лицу ещё более суровое выражение. Он двигался медленно, без единого лишнего жеста, но одного его присутствия оказалось достаточно, чтобы в комнате стало непривычно тихо.       Рюджин невольно задержала дыхание.       Тот самый демон, которого она видела в огромном готическом зале.       Мужчина окинул комнату быстрым взглядом. На Шин его глаза задержались лишь на мгновение, – достаточно, чтобы отметить незнакомое лицо, – после чего остановились на Черён.       – Доброе утро, отец, – заметно тише обычного произнесла она.       – Для кого как.       Он подошёл ближе, но не обнял её, не улыбнулся. Внимательный, по-хищному цепкий взгляд прошёлся по дочери с ног до головы, пока не остановился на полных страха и усталости глазах.       – Голова болит?       Черён виновато поморщилась.       – Немного.       – Заслужила.       – Заслужила...       В любой другой день она обязательно попыталась бы отшутиться. Сейчас же лишь неловко опустила взгляд. Юна с нескрываемым удивлением переводила глаза с одного на другого.       – Дядя...       Мужчина коротко кивнул ей в знак приветствия и снова посмотрел на Черён.       – Собирайся.       Демоница нахмурилась.       – Зачем?       – Ты едешь со мной.       Она непонимающе моргнула.       – Сейчас?       – Сейчас.       Черён растерянно посмотрела сначала на Ём-Ра, потом на Юну, словно надеялась, что кто-нибудь объяснит происходящее. Но архидемон молчал и внимательно наблюдал за гостем, сцепив руки за спиной. Рюджин была уверена, что никогда не видела его настолько раздражённым и в то же время беспомощным; казалось, будто кто-то лишил его власти в собственном доме.       – Я и так позволил тебе достаточно повеселиться. Пора это прекращать. Дочь Сатаны должна помнить о том, какую власть имеет в Аду, а не напиваться на глупых школьных вечеринках. Даже если ты и не рассчитываешь сесть на трон, у тебя всё ещё есть обязанности. Я жду, что ты будешь их выполнять.       – Понимаю, отец.       – А по твоим поступкам кажется, что нет, – он грубо кинул в неё обувь. – Поторопись. У меня нет всего дня, чтобы ждать, когда тебе станет лучше.       Мужчина уже собирался отвернуться, когда его взгляд вновь остановился на Рюджин. Под его тяжёлым взглядом инстинктивно хотелось поёжиться, но Шин сдержалась и даже выпрямилась, хотя понимала, что при всём желании не сможет выглядеть внушительно на фоне пары мужчин с ростом выше ста девяноста сантиметров. Она просто должна была показать им, что не пустое место, вот и всё.       – Подожди… это ведь ты. Дочь Знающей.       Девушка почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Он действительно её узнал. Его взгляд неторопливо скользил по Рюджин с головы до ног, словно он оценивал не человека, а какую-то редкую находку.       – Я ожидал увидеть кого-то… кхм… более впечатляющего. Сколько в тебе, мышонок? Хотя бы полтора метра найдётся?       Шин нахмурилась, но промолчала. Спорить с самим Сатаной, Королём Ада было глупо и безумно даже для той, кто хотела как можно скорее умереть.       – Забавно. Совершенно пусто. От тебя ничего не исходит. Совсем ничего. Ни ангельской природы, ни демонической, ни даже человеческой души в том виде, в каком я привык её чувствовать. Будто передо мной стакан, который кто-то забыл наполнить. Никогда бы не подумал, что дочь самой известной женщины Мироздания окажется настолько… пустой.       Последнее слово неприятно кольнуло Рюджин. Мужчина сделал ещё один шаг вперёд. Ём-Ра попытался остановить его, однако Сатана лёгким, но полным уверенности в собственной власти движением оттолкнул его руку, чтобы подойти к девушке ещё ближе.       – Любопытно…       Он поднял руку, и Шин инстинктивно напряглась. Почему-то ей совершенно не хотелось, чтобы он прикасался к ней.       В следующее мгновение между ними неожиданно возникла Черён. Её плечо полностью перекрыло мужчине путь. Ему это явно не понравилось.       – О, так ты собираешься потратить день, разглядывая моих друзей? Если мы сейчас не выйдем, потом сам будешь ворчать всю дорогу.       Ём-Ра, наблюдавший за этой сценой со стороны, едва заметно улыбнулся.       – В этом она действительно похожа на тебя.       Мужчина коротко хмыкнул.       – К сожалению, – он всё-таки опустил руку. – Ладно. Не стоит обращать внимание на таких слабаков, как эта девчонка.       Почему-то именно эти три слова заставили Рюджин почувствовать себя ещё тревожнее. Он ведь даже не прикоснулся к ней, но внутри всё равно появилось странное ощущение, будто она только что увернулась не просто от пули, а от настоящей торпеды. В голове кадрами фильма проносились картинки с того вечера, когда с неё сняли ошейник; тогда Черён и Йеджи сказали, что из него буквально исчезла вся «адская сила» или что-то типа того.       Могло ли быть так, что демоница специально не позволила отцу к ней прикоснуться? Вполне. Для чего? Вопрос посложнее. Черён великолепно изображала из себя типичную девочку из богатой семьи, которую не интересовало ничего, кроме выпивки и развлечений, но Шин чувствовала, что в неё есть что-то куда более глубокое. В конце концов, она росла при дворе самого Сатаны, а это определённо не то место, где заботились о том, чтобы у детей было детство.       – Ладно, – Черён всё ещё с трудом держалась на ногах, но старалась улыбаться. – Увидимся в школе, детишки. Не пейте без меня!       – Увидимся.       Юна не решилась даже обнять её, поэтому и Рюджин не сдвинулась с места.

***

      К вечеру напряжение, оставшееся после неожиданного визита отца Черён, постепенно растворилось в привычной домашней суете.       Мама Юны снова что-то готовила на кухне, откуда доносился запах выпечки и каких-то специй, названий которых Рюджин не знала. Ём-Ра сидел в гостиной с книгой, но за последние десять минут так и не перевернул ни одной страницы. Было очевидно, что мысли его находились далеко отсюда. Сама Черён после отъезда отца неожиданно стала непривычно тихой. Она несколько раз порывалась что-то сказать, но всякий раз передумывала, ограничиваясь очередной бессмысленной шуткой.       Когда в дверь постучали, все почти одновременно подняли головы.       – Я открою! – Тут же вскочила Юна.       Через несколько секунд из прихожей донёсся её радостный возглас.       – Джису!       Рюджин машинально поднялась с дивана.       В дом вошла ангел. Белая блуза была застёгнута до самого воротника, длинные волосы после дороги немного растрепались, в руках – небольшая сумка. Она, как и всегда, улыбалась мягко и немного смущённо, словно до сих пор чувствовала себя немного неловко из-за того, что могла прийти сюда в любое время, хотя ей наверняка и были всегда рады.       – Джису! – Мама Юны первой подошла к ней и крепко обняла девушку. – Ну наконец-то.       – Простите... я немного задержалась...       – Опять извиняется, – вздохнул Ём-Ра, поднимаясь с кресла. – Сколько раз тебе повторять? Для этого дома ты слишком часто говоришь слово «простите». Добро пожаловать.       Щёки Джису мгновенно порозовели.       – Спасибо...       – Есть хочешь?       – Немного...       – Замечательно, – одновременно сказали Ём-Ра и его жена.       Они переглянулись и почти синхронно рассмеялись, словно подобный разговор повторялся уже не первый десяток раз.       – Рюджин, – женщина тепло посмотрела на неё. – Надеюсь, ты тоже голодна. Она нисколько не преувеличивала. Стол буквально ломился от еды. Несколько видов стейков с разной степенью прожарки, густые супы, овощные салаты, запечённая рыба, свежий хлеб, сыр, закуски, десерты... Казалось, хозяйка дома решила накормить не пятерых человек, а небольшую армию.       Рюджин не чувствовала сильного голода, но желудок всё равно предательски заурчал. И как Юна могла сохранять настолько идеальную фигуру, когда её мать готовила вот так? Лишние килограммы тут сжигали вместе с грехами или как?       – Ох, боюсь, что это много для меня… – Джису положила руку на живот.       – Съешь столько, сколько хочешь, дорогая, – улыбнулась женщина. – И ты тоже, Рюджин. Вчера ты, кажется, стеснялась.       – Я просто… – Шин неловко поёрзала на стуле. Стоило ли им рассказывать? Едва ли архидемону и его семье было интересно слушать о том, что ещё совсем недавно она привыкла считать нормальным один приём пищи в день. – Я же гостья, так что…       – Заметно, – улыбнулась Юна. – Меня тут кормят хуже.       – Не начинай, – рассмеялась её мать.       – Я серьёзно! Всё лучшее сразу достаётся гостям.       – Потому что гости умеют благодарить.       – Намёк принят.       За столом снова раздался смех.       Рюджин неожиданно поймала себя на том, что тоже смеётся вместе со всеми. Напряжение, которое она почти постоянно ощущала с момента своего появления в этом доме, постепенно исчезало. Здесь было удивительно спокойно. И дело заключалось вовсе не в красивой мебели, уютном свете или запахе домашней еды.       Дело было в людях.       В том, как они разговаривали друг с другом.       Как перебивали.       Как шутили.       Как без всякого смущения могли подкалывать друг друга и тут же заботливо подложить еды в тарелку.       Рюджин уже видела нечто похожее. Семья Джонён и Джимин тоже казалась очень дружной, но там это ощущение будто выросло из общей боли. Болезнь научила их ценить друг друга.       Здесь всё выглядело иначе. Будто любовь между этими людьми существовала всегда и не нуждалась ни в каких причинах.       И, наблюдая за тем, как мама Юны привычным движением поправляет воротник дочери, как Ём-Ра совершенно машинально подливает жене чай ещё до того, как она успевает попросить, а Джису чувствует себя достаточно свободно, чтобы самой убрать со стола грязные тарелки, Рюджин вдруг поняла одну простую вещь: Джису действительно очень повезло стать частью этой семьи.       Когда большая часть блюд наконец исчезла со стола, Ём-Ра предложил всем перейти в гостиную.       В камине негромко потрескивали дрова. Оранжевые искры медленно поднимались вверх, кружась в горячем воздухе, словно танцевали под музыку, которую ещё никто не включил. Архидемон подошёл к старому деревянному шкафу, достал небольшой патефон и поставил его на журнальный столик, затем выдвинул нижний ящик и извлёк несколько аккуратно сложенных пластинок.       Заметив удивлённый взгляд Рюджин, он улыбнулся.       – Даже в Аду умеют ценить хорошую музыку.       Пока он настраивал патефон, а его жена выбирала то, что хочет послушать, Джису села рядом с Рюджин.       – У меня есть для тебя кое-что.       – А? – Шин нахмурилась. В последний раз, когда ей такое говорили, всё закончилось передозировкой и второй жизнью, о которой она не просила.       – Расслабься, это всего лишь записка. Кое-кто целый час диктовал мне инструкции о том, как её стоит передать.       – Инструкции? Серьёзно?       – Более чего. «Не отдавай её сразу же после того, как приедешь, Джису». «Не отдавай её перед сном, Джису». «Не отдавай её при других людях, Джису». Клянусь Создателем, в какой-то момент мне показалось, что Йеджи просто передумает и вырвет эту записку у меня из рук.       – Это… – Рюджин почувствовала, как жар заливает лицо. – Ну… ты поняла.       – Да, я тоже думаю, что это очень мило.       С улыбкой Джису вложила в её руку сложенный вчетверо листок бумаги и отсела к Юне.       «Шин Рюджин.       Поскольку рядом со мной временно отсутствует возможность лично напоминать тебе о необходимости думать головой, эту обязанность выполняет данное письмо.       Пожалуйста:       1. Не забывай вовремя менять повязки.       2. Не перегружай ногу, даже если тебе кажется, что она уже не болит.       3. Спи больше четырёх часов.       4. Не ввязывайся в драки без крайней необходимости.       5. Постарайся хотя бы иногда есть нормальную еду.       Если хотя бы три пункта будут нарушены, я узнаю об этом раньше, чем ты думаешь.       И нет, это не угроза. Это обещание.       Береги себя.       Йеджи.»       Женщина несколько секунд перебирала пластинки, проводя пальцами по потёртым конвертам, словно здоровалась со старыми знакомыми. Наконец она остановилась на одной из них, осторожно поставила её на патефон и опустила иглу. Комнату почти сразу наполнили тихое потрескивание винила и мягкие звуки старой мелодии. Музыка была неторопливой, удивительно тёплой и совсем не походила на то, что Рюджин ожидала услышать в доме одного из правителей Ада.       Архидемон молча подошёл к жене и протянул ей руку.       – Потанцуем?       Женщина улыбнулась так, будто слышала этот вопрос уже сотни раз, но он всё равно каждый раз заставлял её радоваться.       – Даже не спрашивай.       Она вложила ладонь в его руку, и уже через мгновение они медленно закружились по комнате. Их движения были настолько естественными, что становилось очевидно: они танцевали вместе бессчётное количество раз. Никто не пытался произвести впечатление. Они просто двигались под музыку, время от времени переглядываясь так, будто продолжали какой-то разговор без слов.       Рюджин невольно засмотрелась на них.       – Они всегда такие, – тихо сказала Юна, заметив её взгляд. – Иногда мне кажется, что папа включает музыку только ради этого.       – Потому что так и есть, – невозмутимо ответил Ём-Ра, даже не прекращая танцевать.       Юна закатила глаза.       – Видишь?       Она повернулась к своей девушке и протянула ей руку.       – Госпожа ангел.       Джису растерянно моргнула.       – Что?       – Разрешите пригласить вас на танец.       – Юна...       – Это официальный приём. Отказы не принимаются.       – Ты сама это только что придумала.       – Конечно. Но звучит убедительно.       Джису рассмеялась, всё ещё немного смущаясь, однако всё-таки вложила свою ладонь в ладонь Юны.       – Хорошо.       – Победа!       – Не радуйся раньше времени. Я наступаю людям на ноги.       – Проверим.       Они присоединились к танцующим. В отличие от родителей Юны, двигались девушки менее уверенно. Джису действительно несколько раз случайно наступила Юне на ногу, каждый раз тут же начиная извиняться, а демоница только смеялась и уверяла, что ничего страшного не произошло.       – Видишь? – Сказала она. – Пока обе мои ноги живы, всё прекрасно.       – Я не уверена, что это хороший критерий.       – Других у меня нет.       Рюджин наблюдала за происходящим, развалившись в кресле. Она не стала присоединяться к ним, а достала из кармана сложенный в несколько раз лист бумаги.       Записка. Та самая.       Пальцы сами развернули её.       Она уже знала текст почти наизусть, но всё равно начала читать снова.       «Шин Рюджин.       Поскольку рядом со мной временно отсутствует возможность лично напоминать тебе о необходимости думать головой, эту обязанность выполняет данное письмо...»       Она дошла до списка рекомендаций, невольно усмехнулась и покачала головой.       «Спи больше четырёх часов.»       «Не ввязывайся в драки.»       «Ешь нормальную еду.»       Каждый пункт звучал настолько в духе Йеджи, что перед глазами сама собой возникла её серьёзная, почти невозмутимая физиономия.       Рюджин перевернула лист. На обратной стороне, в самом нижнем углу, почти незаметно, словно хозяйка письма долго сомневалась, стоит ли вообще это писать, мелким почерком была добавлена ещё одна строчка.       «И... пожалуйста, не заставляй меня слишком сильно волноваться».       Шин замерла.       Она была готова поклясться, что раньше этой фразы здесь не было.       Или...       Может быть, она просто настолько растерялась, что не заметила её при первом прочтении. Она ещё раз перечитала короткое предложение и сама не заметила, как улыбнулась. Поймав своё отражение в тёмном оконном стекле, Рюджин вдруг поняла, что улыбается уже совершенно по-дурацки.       – Ну всё... – тихо пробормотала она себе под нос. – Кажется, я действительно пропала. Хуже и быть не может.