Лев и Лис

Каждый человек рождается с животным-духом. Каждый человек рождается также со своей вторичной половой принадлежностью — альфа, бета или омега. И у каждого есть своя истинная пара. Животный дух проявляется двояко. Частично — в видимых чертах: уши, хвост, глаза, клыки и так далее. А также инстинктивно — в повадках своего вида, в сильных эмоциях. Довольно сложная вселенная, правда? Что ж, для Шарля всё обстоит ещё хуже, потому что есть одно маленькое, но очень важное правило, которому он не соответствует. Видите ли, все альфы имеют животный дух хищника, а омеги, соответственно, — животный дух жертвы. Но Шарль никогда не был покорным животным. Его дух — лис. И это всегда всех немного сбивало с толку.

***

Всё началось, когда им было по пять лет. В первый раз, когда Шарль увидел Макса. Они были на каких-то картинговых соревнованиях во Франции, каждый со своей семьёй, когда впервые взглянули друг на друга. Шарль шёл за руку с отцом, прыгал и играл с листьями на земле, как вдруг почувствовал что-то сильное в груди. Было больно, но боль была такой странной. Он резко остановился, привлекая внимание отца, который спросил, всё ли в порядке, но маленький Шарли не смог ответить. Он поднял взгляд — и там, на приличном расстоянии, стоял светловолосый мальчик с двумя маленькими круглыми ушами цвета песка и тонким хвостом с кисточкой на конце, который нервно дёргался. Мальчик смотрел на того, кого Шарль предположил был его отцом, возившимся с картом, но его взгляд переместился на монегаска, едва почувствовав его. Шарля уже учили хорошо себя контролировать. Обычно он мог появляться на людях, не показывая уши и хвост — не то чтобы ему было стыдно, но его родители объяснили, что эмоциональный контроль — это всё. Но в тот момент, сжимая руку отца, он почувствовал, как его рыжеватые остроконечные уши показались из спутанных волос, как пушистый хвост с белым кончиком встал дыбом, будто от холода, и как его лицо запылало огнём. Мальчик-лев, кажется, отреагировал так же. Хвост напряжён, лицо красное, и Шарль готов был поклясться, что слышит, как его маленькое сердце тоже колотится. Что за чертовщина? Это определённо была его истинная пара.

***

Макс не понимал, что происходит. Его отец возился с картом, отчего Макс нервничал из-за ожидания — он хотел поскорее выехать на трассу и попробовать уже себя в деле. Его хвост метался из стороны в сторону, как у рассерженного кота, но ему всегда было трудно контролировать свои эмоции, особенно гнев. Отец говорил, что это хорошо, что он хороший хищник. А потом он почувствовал это. Рывок в груди. Пронзительный взгляд. И такой сладкий запах омеги. Он обернулся в поисках источника, но что-то было не так. Тот омега не пах жертвой. И смотрел так пристально, что у Макса шерсть встала дыбом. Кто, чёрт возьми, это был и почему его тело так странно реагировало? В тот день они не разговаривали. По какой-то причине никто не подошёл к другому, но они смотрели друг на друга при каждом удобном случае. Им было невозможно сохранять контроль, когда они сели в карты и начали тренировку.

***

Время шло. Они никогда не переставали следить друг за другом, никогда не говорили о том, что они истинные пары, никогда не пытались дружить. Причины? Честно говоря, Шарль не знал. Его не пугал тот мальчик, но и на трассе они не ладили. Годами они сражались и соревновались так, будто от этого зависела их жизнь. А они были просто детьми. Никто из них всерьёз не думал о романтике или о том, что на самом деле значит иметь истинную пару. Всё стало хуже, когда они выросли, когда перестали выступать в одних категориях и жить в одних странах, когда проводили слишком много времени порознь. Никто не хотел признавать, но, несмотря на их собственную личную жизнь, в груди всё ещё была постоянная боль. Их тела умоляли быть ближе. Не стало лучше и когда оба попали в Формулу-1. Столкновения стали хуже. Они продолжали свою детскую «ненависть» друг к другу и битвы на трассе, которые заканчивались довольно плохо. Но схватки на трассе и Макс Ферстаппен были не единственной проблемой Шарля. На самом деле, они были далеко не самой главной. «НОВЫЙ ПИЛОТ ALFA ROMEO — ОМЕГА». «Омега? Вы с ума сошли? Никогда не было пилотов-омег, и на то есть причина — они эмоциональны и глупы, и они просто будут отвлекать альф». «Наверняка он переспал с кучей мужиков, чтобы попасть в Ф1». «Жертва никогда не будет такой же сильной, как остальные». «СЛУХИ ГОВОРЯТ, ЧТО ШАРЛЬ ЛЕКЛЕР, ПИЛОТ-НОВИЧОК-ОМЕГА ALFA ROMEO — ХИЩНИК». «Омега-хищник? Это шутка? Это аномалия». «Говорят, он лис. Видели эти рыжие уши? У него лицо святоши, но он явно всех обманывает». И ещё множество комментариев, которые можно перечислять вечность. Шарль пытался их игнорировать. Конечно, пытался. Ему никогда не было стыдно быть рыжим лисом. Даже его крёстный Жюль был лисом, может, поэтому они так похожи, хотя он был бетой и другого вида, но у его вида духов просто была плохая репутация. Он и омегой-то стесняться не привык. Ради бога, он добился всего сам, у него был талант, он мог соревноваться с альфами и бетами, он это знал. Поэтому просто изображал улыбку каждый день, держал взгляд холодным и хитрым и позволял другим думать что угодно. В конце концов, какой смысл пытаться их переубедить.

***

После одной пресс-конференции Шарль увидел, как к нему подходит бета Даниэль. Он был медоедом, но Шарль никогда не видел его по-настоящему агрессивным — возможно, его бета-природа помогала. — Мне жаль, что о тебе такое говорят... Люди всё ещё с предрассудками. — Спасибо... Но всё в порядке, я привык. Шарль улыбнулся самой искренней улыбкой, на которую был способен, пока его память услужливо подкидывала картинки.

***

— Да ты просто чёртова аномалия, — выплюнул мальчик, который вряд ли был намного старше Шарля. Лет десять, может. — Да... Мой отец говорит, тебе не должны давать соревноваться. Лисы — обманщики, да ещё и омега, — добавил другой мальчик. Они были на перемене между картинговыми тренировками. Шарль обычно уходил один, если рядом не было его друзей — Пьера, Эстебана или Антуана, как в тот день. Но та группа из нескольких детей подошла к нему, когда он просто сидел у пруда. — Нужно снова ввести старые правила. Мы не можем соревноваться с омегой-лгуном. — Я никого не обманываю... — голос Шарля был тихим. Ему было страшно. Те дети были альфами и бетами, их было пятеро. Он бы не смог защитить себя, даже если бы захотел. Да и не любил он драться. — Заплачешь сейчас, педик? — Это всё, на что способен омега. — Не дайте ему вас обмануть, он просто хочет, чтобы мы его пожалели. Слёзы текли, и он не мог их контролировать. Он смотрел по сторонам в поисках выхода, но даже будучи быстрым, их было больше, и они уже окружили его у того самого пруда. — Нужно смыть твои слёзы, девчонка, — сказал один из старших мальчиков, альфа. Шарль не мог разобрать его животное, но он точно был крупным. Мальчик схватил Шарля за волосы и дёрнул, не обращая внимания на уши, которые дёргались от неудобства. Шарль зажмурился, когда его голову толкнули под воду. Он не знал, сколько раз ему давали вдохнуть. Лёгкие горели. Когти вышли, и ему удалось поцарапать мальчика, но это только разозлило его сильнее. Всё прекратилось, когда они услышали злой крик, чтобы его отпустили. Старший мальчик бежал к ним, за ним — ещё несколько. Обидчики Шарля быстро отпустили его и тут же убежали. Шарль чувствовал, как вода стекает по волосам, ушам, лицу. Он поднял затуманенный взгляд и увидел своего крёстного Жюля, старшего брата Лоренцо и ещё пару друзей. Он ненавидел быть уязвимым. Ненавидел бояться тупых альф. Это был не единственный и не последний раз, когда его обижали, хотя тех детей исключили из соревнований. Шарль научился жить со стереотипами о его видах. Шарль пообещал себе больше никогда не бояться.

***

Со своим приходом в Ferrari, его новым напарником стал Себастьян Феттель, бета-тигр, который после своих безумных лет в Red Bull превратился в верного наставника. — Будь осторожен с Ферстаппеном... Я вижу, вы дерётесь как сумасшедшие. Он лев, Шарль, и альфа. Ты не можешь просто вытолкнуть его с трассы, как делал это раньше. Шарль улыбнулся, показывая небольшие клыки, которые ещё не проявились в полной мере в его человеческой форме. — Я не боюсь Макса. — А стоило бы... На этом разговор закончился. Бояться Макса? Шарль никогда даже не рассматривал такой вариант. И никогда не будет. В том сезоне случилось кое-что ещё более важное для Шарля. На стартовой решётке появился ещё один омега. Ландо был собакой. И хотя технически собаки — хищники, омеги-собаки считались нормальными, потому что они были домашними и покорными животными. Ландо был в этом смысле довольно обычным: он пугался, если альфа говорил громко, никогда не спорил с ними, любил проводить время с бетами и был маленького роста. Хотя он невероятно привязался к своему напарнику-альфе, Карлосу, который был пугающим волком, но сладким и терпеливым. Шарль был свято уверен, что они истинная пара. И всё же они не очень ладили. Ландо, казалось, ненавидел Шарля или просто завидовал ему — пока однажды всё не изменилось. Шарль выходил из паддока поздно. Людей вокруг было мало. Он чувствовал Макса где-то рядом — всегда чувствовал, но игнорировал изо всех сил. Он был настолько измотан, что шёл, уже не скрывая уши и хвост. Его тренер ушёл за машиной несколько минут назад. И тут он услышал это. Рычание, а следом — тихий всхлип. — Я сказал, отпусти меня... — Это был голос Ландо. От него так пахло страхом, что у Шарля скрутило живот. — Ты симпатичный омега, но если будешь продолжать дёргаться, я тебя ударю, — этот незнакомый альфа звучал отвратительно. Шарль почувствовал, как Макс напрягся. Он был ближе. Он учуял и Карлоса — тот, кажется, тоже приближался. Но никто не успевал. Шарлю было всё равно. Он уже схватил Ландо за запястье и отодвинул его за себя, вставая лицом к лицу с тем альфой, который был явно выше него. Обычно зелёные глаза Шарля загорелись угрожающе-жёлтым. Он оскалил клыки, и низкий рык вырвался из его груди. — Тебе сказали — отпустить. Альфа был слишком сбит с толку, учуяв, что этот хищник — омега. Он почти рассмеялся, но заметил ещё двоих — Макса и Карлоса, которые смотрели на сцену в шоке. Мужчина попытался уйти, но тут подоспела охрана. Шарль не отпускал запястье Ландо ещё несколько минут и едва не рыкнул на Карлоса, когда тот попытался приблизиться. После этого они стали друзьями.

***

— И ты знаешь, кто твоя истинная пара? — Алекс спросил об этом Макса в случайной беседе, пока они были на командном мероприятии. Макс почувствовал, как его лицо загорается, и посмотрел на бета-выдру, моргая в недоумении от вопроса. Он знал, что его уши показались, потому что таец уставился ему на голову. — Вау, кажется, это да... И вы не вместе? Макс знал. Он знал, кто его истинная пара. Но они просто не могли. Ему казалось, у них обоих было молчаливое соглашение. Они никогда не говорили об этом, но они были пилотами. Оба мужчины. И хотя Шарль был омегой, это всё равно было странно. Макс не мог отрицать, что он ему нравился, но он знал, как трудно другим будет это принять. И хотя Ферстаппен известен тем, что ему плевать на чужое мнение, он не мог рисковать — возможностью выступать, гневом отца, всем, что значило принять свою истинную пару. — Мы просто не можем... — только и ответил он. И бета, чувствуя грустную и напряжённую атмосферу, просто сменил тему.

***

Всё изменилось только в 2021. Спустя много-много лет после их первой встречи. Макс выиграл свой первый чемпионат. И хотя это была дикая битва между двумя альфами-кошачьими — Льюис был грозной чёрной пантерой, — это было впечатляюще. И празднование было достойным. Так они и оказались в этой ситуации. Оба были пьяны в стельку. Шарль не знал, кто из его друзей затащил его на яхту, где Макс праздновал в Абу-Даби. Шарль также не знал, в какой момент ему показалось хорошей идеей подойти к новому чемпиону мира, широко улыбаясь, сверкая клыками, перекрикивая громкую музыку: — Поздравляю, чемпион... Жаль, что это случилось раньше, чем у меня, но я рад, что это был ты. Макс чувствовал такое возбуждение, чёрт, его чувства иногда смешивались. Шарль был почти так же счастлив, как и он сам. Никто не знал, в какой момент их разговор стал всё длиннее и длиннее, в какой момент они решили найти более уединённое место, чтобы поговорить, в какой момент они оба оказались в маленькой ванной на яхте так близко друг к другу, как никогда раньше не были. И, чёрт возьми, ни Макс, ни Шарль в тот момент не понимали, как они могли быть так долго — далеко друг от друга . — Можем забыть обо всём? Хотя бы на одну ночь? — Шарль набрался смелости сказать это, глядя в почти золотые глаза Макса. Лев, казалось, хотел его сожрать, и это не должно было быть таким возбуждающим, но, чёрт, это было так. Макс не ответил. Он просто неуклюже приблизился — алкоголь в крови давал о себе знать — и жадно прижался к его губам. Их клыки столкнулись пару раз. Они почувствовали слабый привкус крови на чьей-то губе. Руки Шарля взлетели в песочные волосы старшего, пальцы запутались в них, иногда касаясь мягких ушей. Руки Макса сжались на талии младшего, притягивая ближе. Он даже услышал, как сам низко зарычал в этом поцелуе. К сожалению, в той ванной ничего больше не случилось. Многие искали чемпиона, чтобы продолжить празднование, и с таким количеством людей вокруг им пришлось заставить себя успокоить эти инстинкты.

***

Шарль думал, что после этого межсезонье будет другим... Но нет. Макс не говорил с ним, не искал его, они даже не пересекались в Монако. И это было чертовски больно. Сезон 2022 начался иначе. У Шарля наконец-то была конкурентная машина. Он выиграл первую гонку, боролся на трассе с Максом. Они больше разговаривали в интервью и прессе. В глазах мира они больше не казались врагами. Никогда ими и не были. Но теперь, со временем, люди стали чаще говорить о Леклере — об их битвах на трассе, об «эмоциональной поддержке соперников», потому что каждый раз, когда что-то шло не так, они говорили об этом, выходя из машин. И всё равно было больно. Обоим.

***

В том же 2022 всё изменилось снова. Эйфория Австрии. Шарль на вершине подиума. Он смог держать себя в руках во время празднования с командой, но там, на подиуме, залитый шампанским, слыша смех Макса, который напал на него со спины и вылил холодную жидкость ему на затылок, Шарль почувствовал свои уши, почувствовал свою лисью улыбку, а когда повернулся, чтобы посмотреть на него, увидел эти золотые глаза, эти песочные уши и такую хищную улыбку, которая напугала бы любого другого омегу. Когда их взгляды встретились, хотя они должны были сохранять самообладание, их духи отреагировали раньше них. Лев узнал ту лису. Альфа узнал того омегу. Они больше не могли это скрывать, как бы ни старались. Они были полностью потеряны.

***

Во время интервью в тот же день журналисты говорили о Максе, о его праздновании, показывали на его уши и клыки. Шарль отмахнулся, хотя это было неприятно. «Кто-нибудь ещё заметил, как Шарль двигал ушами, когда говорили о Максе?» «Этот омега совсем потерял контроль». «Ферстаппен слишком легко теряет контроль, ему не стоит показывать свои уши и клыки на интервью». «Макс, казалось, хотел сожрать Шарля на том подиуме, боже». Фанаты его ненавидели и любили одновременно — середины не было. В ту ночь они встретились на одной из вечеринок. В ту ночь они решили уйти вместе в номер Макса. Та ночь стала самой важной в их жизни. Но никто из них не говорил об этом.

***

В другой гоночный уик-энд Макс, казалось, набрался смелости. — Можем поговорить? — Шарль услышал голос Макса по пути к машине. Он не удивился, он чувствовал его ожидающим за несколько метров. Кивнув Андреа, своему тренеру, подождать в машине, Шарль пристально посмотрел в глаза Макса, прежде чем кивнуть и мягко сказать: — Говори. Макс пах нервно, что делало нервным и Шарля. Но если в чём лис был хорош, так это в притворстве. Поэтому он выглядел таким безмятежным, что иногда это всех сбивало с толку. Макс, казалось, всё равно видел всё сквозь его маску, но Шарль не собирался показывать свою уязвимость посреди парковки паддока. — Нам нужно поговорить наедине... — Макс на мгновение опустил взгляд, а затем снова посмотрел в эти почти изумрудные глаза. — О... Да, было бы разумнее. — Шарль дал Максу название своего отеля и номер комнаты. Ситуация была более чем неловкой, пока младший не ушёл под предлогом, что его тренер не будет ждать вечно. Боже, какие же они жалкие.

***

Было около семи вечера, когда Шарль почувствовал его. Придя в номер, он принял долгий душ, поел, попытался уснуть, попытался посмотреть сериал или фильм. Но он просто не мог себя отвлечь. А потом его нервы разыгрались ещё сильнее, когда он почувствовал присутствие альфы у своей двери. Он подошёл и открыл её, глядя на Макса Ферстаппена, который выглядел как настоящий испуганный кот. — Зайдёшь? Макс вошёл. — Прости, что не говорил с тобой после Австрии. — Я знаю... Шарль не знал, благословение это или проклятие, но, чёрт возьми, он знал почти всё, что чувствовал Макс. — Шарль, я почти всю свою жизнь убеждал себя, что мы не можем этого сделать. — Я знаю. Макс проявил нетерпение, но почти разозлился на мгновение. — Можешь сказать что-то ещё? — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я просто уже знаю это, Макс. Мы оба делали одно и то же. Мы оба игнорировали с пяти лет, что должны быть вместе. Мы оба игнорировали ту ночь на яхте. Мы оба игнорировали то, что трахались пару недель назад. И мы оба стоим здесь, как идиоты, зная, что мы истинные пары, но не можем говорить об этом. Его глаза были жёлтыми, хвост напряжён, уши насторожены, клыки сверкали от злости, пока он говорил эти слова. Но Макс рассмеялся. Макс, чёртов Ферстаппен, просто рассмеялся. — Мы просто катастрофа, да? Нахмуренный нос Шарля, оскалившего зубы, расслабился. Глаза снова засияли более естественным зелёным, пока он смотрел на старшего в лёгком замешательстве. — Да... Катастрофа. Затем Макс заговорил снова, и Шарль не мог понять, как простые слова могут перевернуть его мир. — Я хочу послать всё к чёрту и быть с тобой, Шарли... Я больше не могу. Не знаю, как мы делали это годами. Не знаю, как мы были так далеко. Не знаю, как мы выносили боль друг друга, не разговаривая. Не знаю, как и почему мне потребовалось так много времени, чтобы принять это, но ты нужен мне рядом. Не было словесного ответа. Макс и так знал. А физический ответ был более чем очевиден. Шарль практически набросился на старшего, их губы встретились в бешеном поцелуе, его пальцы потянулись к песочным волосам, которые он так любил, прижимаясь к телу, которое по праву вселенной принадлежало ему. Они могли поклясться, что чувствуют чёртовы звёзды на губах друг друга. В конце концов, они были истинной парой. И пусть весь мир не знал об этом, достаточно было того, что они приняли это между собой. По крайней мере, пока.