♡ Любовь по-малфоевски ♡

      Теплые весенние лучи утреннего солнца радостно светили в витражное окно, на небе чистейшего лазурного цвета не было видно ни облачка — погода обещала быть просто потрясающей. Где-то вдали тихо шелестели зелёные листья многовековых дубов на ветерке, в саду было слышно веселое пение птиц — соловьи в этом году вернулись раньше, чем обычно, — а розовые кусты, величайшая гордость хозяйки Малфой Мэнора, уже распускались алыми соцветиями, источая дурманяще сладкий аромат, привлекающий первых бабочек и пчёл. По просторной спальне то и дело прыгали ослепляюще яркие солнечные зайчики, отражаясь в большом трюмо, заставленном всевозможными баночками с ухаживающими кремами и изящными флаконами с парфюмом, в серебряных канделябрах, свисавших с потолка, и в стекле фоторамок, на которых можно было увидеть счастливую молодую пару. Казалось, всё поместье ожило после долгой морозной зимы и теперь вместе с приходом весны готовилось расцвести…       Гермиону жутко трясло от холода. Руки и ноги била мелкая противная дрожь, в голове стучали наковальные молота, а горло неприятно саднило, словно его тщательно протерли наждачной бумагой изнутри. Молодая женщина оглушительно чихнула, тут же сморщившись от пульсирующей боли в висках, и ещё сильнее укуталась в шелковые одеяла, прячась с головой от режущего глаза света. Старинные фамильные часы на стене показывали без десяти минут девять утра, а это значило, что Драко уже был в Министерстве — его вызвали в Департамент по финансовым вопросам, чтобы срочно разобраться с какими-то ценными бумагами, которые касались их семейного бизнеса. Перед уходом на работу он, как обычно, нежно поцеловал свою супругу в копну кудрявых волос и, не заметив её начинавшейся простуды — Гермиона всей душой ненавидела болеть и всегда скрывала от остальных симптомы до последнего — тихо вышел в коридор, не желая её разбудить. «Мерлин… Надо… Надо выпить ибупрофена. Кажется у меня в сумке еще была пачка… И потом сходить за исцеляющим зельем на кухню. И если вдруг появятся силы, сесть за отчеты моего благотворительного фонда… О-о-о-ох, как же мне плохо-о-о-о-о…» — Девушка, с трудом превозмогая лихорадочный озноб и смертельную усталость, еле-еле перевернулась на бок, пытаясь дотянуться своей хрупкой рукой до прикроватной тумбочки, где лежала её волшебная палочка. Тонкие пальцы лишь слабо царапнули по деревянной поверхности и, скользнув обратно вниз, безвольно обмякли. — «Надо было послушать Нарциссу и надеть тот несчастный твидовый кардиган с шарфом, а не мою лёгкую куртку… Ненавижу лондонскую погоду в марте!»       Два дня назад всё семейство Малфоев совершило корабельную прогулку по Темзе: Люциус сам встал за штурвал, с гордостью заявив, что в молодости он лучше всех умел управлять яхтой, Нарцисса сидела на бархатном диване на нижней палубе и увлеченно рассказывала Скорпиусу всевозможные сказочные истории про моря и русалок — малыш с удобством расположился у неё на коленях и постоянно то прилипал носом к окну, желая получше рассмотреть чаек, то пытался стянуть с себя капюшон вязаного комбинезончика аквамаринового цвета, в который его облачила заботливая бабушка, чтобы «крошка Скорпи не замерз на сквозняке». Гермиона всё время плавания провела с Драко на верхней палубе — они вместе наблюдали в бинокль за перелётом птиц, безуспешно пытались определить, какие виды рыб водятся в Темзе, просто дурачились и много целовались. Девушка тогда самонадеянно нарядилась в свою любимую алую курточку с весьма смелым декольте, мягко проигнорировав предупреждения свекрови, которая перед выходом из поместья демонстративно замотала Скорпиуса сразу в два шарфа — красный и изумрудный — чтобы тот наверняка не простыл.       Конечно же, её продуло. Даже пиджак Драко, который он сразу же одолжил ей, как только её губы начали принимать синеватый оттенок, не помог — ведьма всё-таки простудилась. «Ну, Грейнджер, будет тебе урок на будущее. Нечего в середине марта в кожаных куртках красоваться… Ой, моя голова-а-а-а-а…» — Гермиона обречённо откинулась на подушки и уже собралась было позвать домового эльфа, чтоб тот принес спасительное жаропонижающее зелье, как дверь в их спальню мягко скрипнула и из-за неё высунулась любопытная белокурая вихрастая головка, а за ней еще и нос игрушечного дракона: — Мама, ты всё ещё спишь? Деда сказал, что скоро уже время завтракать и попросил из… изве… из-вес-тить тебя об этом. Мам, я справился с из-вес-ти-тель-ством? Я молодец? — Скорпиус деловито протопал к кровати и уставился на молодую ведьму своими огромными серо-голубыми глазищами, вопросительно хлопая белёсыми ресницами, — Бабуля обещала, что сегодня будут мои любимые блинчики с мёдом! Ты уже хочешь кушать? Мамочка, а почему ты такая белая? У тебя что-то болит?.. — Девушка открыла было рот, чтобы возразить и мягко попросить четырёхлетнего сына вернуться в детскую, но вместо этого оглушительно чихнула, заставив малыша подпрыгнуть на месте от неожиданности, и глухо закашлялась. Скорпиус выронил из рук своего плюшевого дракончика и, после пары долгих секунд усиленных раздумий и небольшой театральной паузы — этот ребёнок слишком много времени проводит со своей драматичной бабушкой — вцепился своими пухлыми пальчиками в руку матери и надрывно зарыдал: — Мама-а-а-а-а-а!!! Мама, не умирай! Я уберу все-все свои игрушки и больше не буду выпрашивать у папы пуддинг без твоего разрешения, обещаю! Только не умира-а-а-ай!!! — И прежде, Гермиона успела его остановить, малыш стрелой вылетел из комнаты и целеустремленно понёсся по длинным коридорам, размахивая руками и периодически жалобно всхлипывая.

***

      В главной гостиной Малфой Мэнора царила благородная тишина, изредка прерываемая лишь скрипом карандаша о бумагу или удовлетворенным женским вздохом: Нарцисса, удобно расположившись на обитом бархатом диване с альбомом на коленях, с упоением рисовала очередной портрет своего мужа, который в этот момент читал новый выпуск «Ежедневного Пророка», иногда отпивая свежесваренный чёрный кофе из фарфоровой чашки. — Дорогой, будь любезен, поверни голову чуть налево… Да, ровно на восемь градусов, благодарю… — Люциус издал глубокомысленное «хм», но сразу же сменил позу, горделиво выпрямившись. — Цисси, хорошо ли смотрится моя укладка с этого ракурса? Я не могу допустить, чтобы в твоём прелестном альбоме мой образ был чем-то меньшим, нежели само совершенство. — Твои волосы выглядят выигрышно в любом случае, дорогой, тебе не о чем беспокоиться. — Пепельноволосая женщина с удовлетворением сделала завершающие штрихи и откинулась на спинку дивана, чтобы полюбоваться своей работой издалека, — Люциус, милый, надень-ка твои очки для чтения… Нет-нет, не эти золотые, а те серебряные, с инкрустированными изумрудами! — Дорогая, я выгляжу в них так, как будто собираюсь идти в Министерство устраивать инквизицию по поводу среднегодовых финансовых отчётов… — О, не говори ерунды, ты выглядишь в них просто потрясающе! Когда ты надеваешь эти очки, мне сразу хочется тебя… — В этот момент дверь резко распахнулась и в гостиную влетел зарёванный Скорпиус, тяжело дыша после долгого бега на коротких ножках. Старшие Малфои тут же вскочили со своих мест с нехарактерной для их возраста резвостью и бросились к внуку: — Скорпи?! Детка, почему ты плачешь?! Что-то болит? Ты где-то упал?! Боже мой, Люциус, он ведь мог себе что-то сломать! Или вывихнуть! Или… — Скорпиус, что произошло? — Люциус опустился на одно колено перед ребенком и, быстро убедившись, что тот внешне выглядит целым и невредимым, осторожно поднял его на руки. Нарцисса уже суетилась вокруг них, вытирая внуку нос шелковым платком, гладя его по кудрявой голове и тихо причитая. — Ма… Мама… — Скорп захлебывался собственными слезами, но всё-таки смог выговорить что-то членораздельное между жалобными всхлипами, от которых у бабушки с дедом просто разрывалось сердце, — Мама умира-а-а-а-а-ает!!! — Лица обоих аристократов моментально приняли идентичные выражения — чистейшую панику вместе со стальной решительностью. Не тратя ни одной секунды, они вдвоём сорвались с места и побежали в сторону спальни Драко и их невестки.       Гермионе почти удалось сесть в постели, когда дверь в покои с тихим шипением растворилась в воздухе — в самом что ни есть буквальном смысле — пропуская внутрь её свекров, выглядевших так, словно начался конец света: прическа Нарциссы растрепалась, идеально белый накрахмаленный воротничок платья был мокрым от слёз Скорпиуса, которого она прижимала к груди, а у Люциуса — у самого Люциуса Малфоя, который каждое утро тратил на идеальную укладку больше времени, чем его драгоценная жена — съехал галстук-бабочка. Девушка растерянно нахмурилась, справедливо подозревая, что Скорп уже успел накрутить их до прединфарктного состояния, но разубедить старших Малфоев не успела: Люциус в три шага оказался у её кровати и, бережно, но настойчиво уложив невестку в горизонтальное положение, уже принялся читать диагностические заклинания — движения его палочки были резкими и эффективными, а лицо застыло в маске концентрации, но по едва заметной складке у его бровей и застывшему взгляду можно было понять, что патриарх не на шутку взволнован. Нарцисса уже начала разводить бурную деятельность, не дожидаясь окончательного вердикта своего мужа — зелья для экстренной реанимации доставлены, стопка пледов трансфигурирована в носилки, Скорпиус кое-как успокоен. — Люциус, я сейчас же вызываю целителей из Мунго! Два отряда, нет, лучше сразу три! — Нарцисса, я не… — Гермиона закашлялась, чувствуя себя крайне неловко. — Я в поря… — Молчать. — Платиноволосый мужчина выпрямился, закончив с диагностикой, и обернулся к супруге, — Прямой угрозы для жизни нет, сердце и легкие функционируют нормально.       Тут Нарцисса выдохнула с облегчением, продолжая одной рукой укачивать Скорпиуса, а другой с нежностью поправлять одеяло своей невестке. — Но температура её тела достигает 38,2 градуса по Цельсию. Наблюдаются симптомы простуды с небольшими осложнениями. Абсолютно неприемлемо. — Мерлин всемогущий! Милая моя, как же так? А я ведь тебе говорила, надевай твидовый кардиган, это и стильно и по погоде! Ох, моя дорогая бедняжка… — Нарцисса, Скорп… я… в порядке… — Голос Гермионы больше напоминал скрежет несмазанной двери и явно не способствовал успокоению сверхзаботливой свекрови, — Щас… выпью зелье и буду… как новенькая… — Исключено. — Люциус уже материализовал два кресла для себя с супругой, и, усевшись, скрестил руки на груди, — Вы будете лежать здесь и отдыхать. И выпьете весь восстановительный курс эликсиров из Франции. Дважды. — Но… — Никаких но, милая моя! Ты напугала нас до смерти! — Нарцисса осторожно выпустила внука, который тут же вскарапкался на кровать и устроился под боком у матери, — Тебе нужен сон, тепло и обильное питьё! Я сейчас попрошу эльфов заварить травяной настой на ромашке. — Да, но… — Мама, не умирай… Скорп будет хорошим мальчиком, самым-самым хорошим! — Малыш крепко обнял её за руку и, наконец успокоившись, вскоре засопел. Нарцисса с умилением вздохнула и принялась укутывать Гермиону сразу в три пледа. Люциус, уже отдававший приказы домовикам, снизил голос до властного шепота: — Камин разжечь, зелья на две недели вперед заготовить, целителей для осмотра вызвать, Драко срочно известить. У него жена болеет, а этот остолоп по Министерствам скачет. — Девушка лишь тяжело вздохнула: судя по серьезному выражению лица свёкра и боевому огоньку тотальной заботы в глазах свекрови — уходить в ближайшее время они никуда не собирались. — Вы даже пропустите завтрак из-за меня?.. — Ну разумеется, дорогая, мы посидим с тобой, пока твоё самочувствие не улучшится. Заодно приглядим за крошкой Скорпи, нам не трудно. — Нарцисса элегантно поправила прическу и протянула ей очередной флакон с лекарством. — Здоровье невестки — дело всей семьи. Отдыхайте. — Люциус серьезно кивнул и откинулся на спинку кресла, задумчиво вертя в руках волшебную палочку, которую он всё еще держал на виду. На всякий случай.       Гермионе не оставалось ничего иного, кроме как поудобнее устроиться среди шелковых подушек и, приобняв дремавшего Скорпиуса, тоже провалиться в сон. Уж она-то точно знала — переспорить старших Малфоев в вопросах её самочувствия было абсолютно невозможно. Да и не особо хотелось…