♡ Любовь по-малфоевски ♡

      Гермионе стоило трижды хорошенько подумать, прежде чем соглашаться выйти замуж за Малфоя. Нет, наверное, даже четырежды. Потому что связать свою жизнь узами брака с самым невыносимым, язвительным и обаятельным мужчиной всей магической Британии — весьма серьезное решение. Потому что сначала они сцеплялись в ожесточенных словесных перепалках весь первый курс, потом показательно игнорировали друг друга до середины пятого и затем, внезапно для всех её друзей, начали встречаться уже на седьмом. Гарри иногда шутил, что она и Драко — прекрасный пример старой маггловской поговорки «противоположности притягиваются», поскольку более непохожих по темпераменту и характеру супругов ещё надо было постараться поискать.       Грейнджер — та самая примерная отличница, которая успевает всегда и везде, делает домашнее задание за неделю до того, как его в принципе зададут профессора, занимается тремя хобби одновременно, остаётся на сверхурочные в Министерстве и никогда не откажет товарищу в беде. Малфой — отпетый хулиган, самый заносчивый и самовлюбленный слизеринец, для которого в принципе не существует таких понятий, как «правила», «чужое мнение» и особенно «личное пространство». Как же так получилось, что после выпуска из Хогвартса они уже много лет живут в счастливом браке и воспитывают маленького сына? — Это настоящее чудо. — С улыбкой ответила бы Гермиона на сей нетривиальный вопрос. — Необъяснимое здравым смыслом стечение обстоятельств, — насмешливо поправил бы Драко, заранее ретировавшись из зоны досягаемости своей вспыльчивой супруги.

***

      За высокими витражными окнами Мэнора медленно садилось солнце, по лазурному небу лениво проплывали пушистые облака, а в саду изредка ухали белые павлины, важно расхаживавшие по идеально подстриженным лужайкам и очень сильно напоминавшие самого хозяина поместья. Обеденное время давно уже прошло и особняк погрузился в редкую благородную тишину, которая обычно означала, что маленькое кучерявое чадо по имени Скорпиус Малфой сейчас где-то притаилось и активно замышляет какую-то шалость. Для четырехлетнего ребёнка он был крайне изобретательным — мамины гены постарались — и невероятно наглым. Это у него, естественно, было от отца.       Сегодня у малыша были воистину грандиозные планы: три недели назад дедушка Люциус начал обучать его чтению и Скорп, теперь знавший весь алфавит от А до Я, был решительно настроен овладеть данным навыком в совершенстве. Он уже давно одолел все детские книжки с картинками, которые ему стопками приносила заботливая бабушка Цисса, и жаждал большего — настоящей серьезной литературы. В библиотеку его одного пока ещё не пускали, поэтому приходилось изворачиваться и искать обходные пути в добыче знаний. Рабочие отчёты деда были отвергнуты сразу, потому что там было больше цифр и непонятных закорючек, чем нормальных печатных букв. Бумаги и письма отца хранились где-то в Министерстве, а туда маленьким детям приходить без сопровождения взрослых не разрешалось, так что этот вариант тоже мимо. Бабуля очень часто проводила свободное от приемов и светских обязанностей время в садовой беседке с чашечкой чая и хорошим любовным романом, но все они были, увы, исключительно на французском языке. Вся надежда оставалась на маму — у Гермионы в спальне был личный огромный книжный шкаф, который она ласково называла «лёгким чтением на ночь», а Драко хмуро ворчал что-то про «мерзкого похитителя внимания его жены». Если Скорпиус всё правильно рассчитал, то сейчас этот стеллаж был в его полном распоряжении, потому что родители отправились в гости к Поттерам на весь вечер, а бабушка с дедушкой уединились в рабочем кабинете Люциуса и закрылись там на ключ, а это было точно надолго…       Мальчик крадучись добрался до высокой резной двери и, поудобнее перехватив за хвост сэра Ланселота — мягкого игрушечного дракончика, названного в честь храброго рыцаря из бабулиных сказок — что есть силы вцепился в дверную ручку, повиснув на ней всем телом. Ничего не произошло. Он даже на всякий случай поболтал ногами в воздухе, раскачиваясь взад и вперед. «Опять они заперли свою комнату от меня, хмпф. Это нечестно! Чего я там у них ещё не видел?..» — Ребенок обиженно пнул плотное дерево, тут же всхлипнув от боли, но от попыток открыть проход в спальню не отступился, — «Ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось… Я тогда… О! Я сейчас использую свой секретик. Папа и мама не знают про секретик Скорпа. И бабуля с дедом не знают, какой Скорп могучий волшебник. Только мой дракоша знает, но он обещал никому не рассказывать!» — Малфой младший снова ухватился за дверную ручку и, привстав на носочки, тихо-тихо зашептал: — Откройся пожалуйста, дверка, ну пожалуйста-пожалуйста! Скорп хочет новую книжку почитать, очень-очень хочет. Честное слизеринское! А папочка и мамочка не будут ругаться, я обещаю, точно-точно! Скорп просто сделает во-о-о-от такие глаза и… — Воздух над его головой на пару секунд слабо заискрился и тяжелая дубовая дверь со скрипом отворилась, пропуская его внутрь. Знай Люциус, что его внук в четыре года освоил беспалочковое заклинание «Алохомора», он тотчас бы устроил в честь этого торжественный прием. Или учредил бы новый национальный праздник, в зависимости от настроения. Однако патриарх в данный момент был чрезвычайно занят обществом своей любимой супруги и даже не подозревал, что шаловливые ручки Скорпиуса уже добрались до личной библиотеки Гермионы. «Вот это да-а-а! У мамы та-а-а-ак много книжек!!! Теперь ясно, почему она намного умнее папы — папа больше любит играть с дядей Гарри в квиддич, чем читать!» — Сэр Ланселот, благородно усевшись на бархатном пуфе кверх-тормашками, наблюдал, как его непоседливый хозяин вытаскивает один том за другим, аккуратно складывая их в отвергнутую кучку, — «Этот слишком тяжелый… этот слишком серый и наверняка скучный… А это вообще учебник по зельеварению, подаренный моим крёстным, зачем он тут?»       Спустя пятнадцать минут три нижние полки стеллажа опустели, а ковер в спальне покрылся древними фолиантами по алхимии и трансфигурации, справочниками из Министерства и маггловскими детективами. Малыш, забравшись на широкую двуспальную кровать и развалившись там в обнимку с плюшевой игрушкой, победно выдохнул: в руках у него была тонкая ярко-алая книжечка, украшенная золотым тиснением и засушенными цветами. Она выглядела красиво, её можно было легко поднять и внутри лежала ленточка-закладка. Это был старый личный дневник Гермионы, который она вела ещё с детства. Скорпиус этого конечно же не знал и, открыв блокнот, начал с упоением читать сэру Ланселоту по слогам, водя пальчиком по строчкам: — Де-ся-ть при-чин не вы-хо-ди-ть за… зам… за-муж за Мал-фо-я…

***

Причина №1: он ревнивый дурак с рыцарскими замашками

      «Это был первый семестр седьмого курса. Последний год обучения в Хогвартсе. Золотые осенние деньки, которые Гермиона могла бы потратить на усиленную подготовку к Ж.А.Б.А. или на потрясающие межфакультетные вечеринки, которые Джинни и Луна устраивали в Хогсмиде каждую пятницу… Но нет! Сегодняшний вечер — как и вчерашний, и позавчерашний и поза-позавчерашний — ей придется провести в больничном крыле, успокаивая своего лучшего друга, который опять сцепился с её молодым человеком.       Когда Драко и Гермиона объявили о начале своих отношений, реакции их товарищей и знакомых были… мягко говоря неоднозначные. Полумна и Тео были в полном восторге, Невилл с Ханной несколько раз уточняли, не шантажирует ли Малфой её чем-то неприличным, Гарри был настроен несколько скептически, но молчал из верности их давней дружбе, а вот Рон… На младших курсах юноша был влюблён в Грейнджер и, хотя это продлилось недолго и сейчас он уже год как встречался с Лавандой Браун, это не мешало ему устраивать настоящий цирк каждый раз, когда Драко попадал в его поле зрения. Потому что, по мнению Уизли, его подруга 'достойна большего' и 'Господи, Гермиона, это же Малфой! ' — как будто она маленькая глупенькая девочка, которая не в состоянии разобраться со своей личной жизнью самостоятельно.       Сегодня девушка рассчитывала спокойно перекусить во время обеденного перерыва, однако её планам не было суждено сбыться — в коридор влетела запыхавшаяся Джинни, взбудораженно сверкающая глазами: — Миона! Твой патлатый мажор опять сцепился с моим братом! Идём скорее смотреть, Тео с Гарри уже сделали ставки в его пользу… — Рыжая ведьма буквально потащила подругу за собой, весело щебеча на ходу, — Быстрее, ну же, мы сейчас пропустим всё самое интересное! Я ставлю пять кнатов на то, что малышу Ронни надерут зад! — Джин, ты просто невыносима! Знаешь же, что… — Гермиона замолкла на полуслове, потому что открывшаяся её взору картина была одновременно ужасна и комична до невозможности. Двое семнадцатилетних волшебников катались по каменному полу, вцепившись друг в друга и выкрикивая такие ругательства, что уши сворачивались в трубочку. — Ты недостоин даже кончика её мизинца, мерзкое гриффиндорское отродье! Не смей говорить о моей девушке в столь неуважительном тоне, или я покажу тебе, чему нас учит Снейп во внеурочные часы… — От отродья слышу! У Мионы временное помутнение рассудка, если она не замечает, какой ты идио…       В этот момент в физиономию Рона звонко врезалась короткая оплеуха, за которой последовало раздраженное 'Петрификус Тоталус' — у Грейнджер сегодня не было абсолютно никакого настроения возиться с ними, а разнимать этих дураков вручную было бесполезно. Молодые люди застыли в весьма забавной позе: Драко замер с занесённой для удара рукой и с искаженным праведным гневом лицом, а Уизел только-только успел прикрыть левой ладонью уже расквашенный нос. — Рональд Билиус Уизли, Драко Люциус Малфой, какого чёрта?! Я спрашиваю вас, какого Мерлина вы тут устроили? Вам разве не хватило вчерашнего?.. — Девушка раздраженно стиснула зубы, сняв чары неподвижности со своего парня, — Драко, что случилось? — Ничего серьезного, золотце, всё нормально. — Блондин неспешно поднялся на ноги, с достоинством отряхивая свою мантию, и тут же сник под строгим прожигающим взглядом гриффиндорки, — Мы немного… повздорили. — То есть он опять тебя задирал, а ты опять на это повёлся? — Я бы сказал, что у нас был м-м-м… небольшой конфликт интересов. Я защищал твою честь перед этим болваном с языком без костей. — Другими словами, ты снова меня приревновал? — Я бы назвал это проявлением здоровой обеспокоенности. — Драко! — Да, я ревновал… — Какой же ты дурак, Малфой. — Но он сказал, что мои чувства к тебе сомнительны! — Юноша скривился так, словно проглотил целый лимон за раз, — Мои. Чувства. Не требуют. Доказательств. — И вместо того, чтобы сказать это мне лично словами, ты полез набивать лицо моему другу? — Ты единственный человек в этой школе, заслуживающий моего внимания, Гермиона, — Серые надменные глаза вдруг стали теплее и серьезнее, — И если потребуется, я буду драться с этим рыжим снова и снова. Ради тебя одной. — О, Мерлинова борода, вы неисправимы… Сплошная головная боль.— Она демонстративно закатила глаза, массируя виски кончиками пальцев, — Постарайся не встревать в потасовки хотя бы на этой неделе. Ради меня, ладно? — Для тебя всё что угодно.       Усталый вздох Гермионы был прерван наглым поцелуем прямо в губы, продлившимся по крайней мере целую минуту под одобрительное улюлюканье Тео с Джиневрой и яростное кряхтение всё еще лежавшего на полу обездвиженного Рона, которому сердобольная Лаванда уже вытирала лоб льняным кружевным платочком…»

***

— Какой же папа смешной, да? — Сэр Ланселот тактично молчал, как и полагается плюшевым игрушкам, но Скорпиус решил, что дракон с ним полностью согласен, — Интересно, что такое «от-ро-дье»? Надо будет потом спросить у бабули… — Мальчик с энтузиазмом пролистал пару страниц, пропустив пункты про «он слишком хорошо целуется», «жутко боится электрочайника» и «расточителен как чёрт», и вновь углубился в чтение.

***

Причина №5: мой свёкр — великий и ужасный Люциус Малфой!

      «Говорят, что гриффиндорцы славятся своей храбростью и абсолютным бесстрашием… Ха-ха. Ну что ж. Гермиона никогда ещё в своей жизни не боялась так сильно, как сегодня. И нет, это были не экзамены Ж.А.Б.А., не приём на работу в Министерство и не знакомство с родителями Драко, которое на самом деле прошло намного лучше, чем она ожидала… Не-е-е-ет, всё было гораздо страшнее.       Сегодня ей предстояло подать заявление с просьбой о повышении до должности руководителя Отдела по охране магических существ, где она работала после выпуска из Хогвартса… И как на зло, в этот день никто из близких не мог составить ей компанию: всё семейство Уизли и Гарри болели за Джинни на чемпионате по квиддичу, у Драко было какое-то срочное совещание по поводу распределения финансов, а Нарцисса ещё с утра улетела в Париж за обновками. Девушка провела полчаса, расхаживая перед камином и нервно заламывая руки, пока её хрупкую фигуру не накрыла чья-то массивная тень. — Мисс Грейнджер, — голос патриарха был ленивым и тягучим, — Я полагаю, вы собирались в Министерство, не так ли? — А… — Гермиона застыла на месте, выпучив глаза и боясь сделать лишний вздох. Она уже три года встречалась с Драко и всё равно вытягивалась по струнке всякий раз, когда его отец попадал в её поле зрения. Люциус был… очень внушительным. Он не выражал своего одобрения так же явно, как это делала Нарцисса, и всегда держал подчеркнуто вежливую дистанцию. Это её нервировало, хотя Драко уверял, что Миона ему понравилась, мол 'Если папе кто-то не пришёлся по душе, он его просто сразу проклинает, так что не парься'. Звучало… не особо обнадёживающе. — Да-а, мистер Малфой, мне нужно заполнить заявление на повышение… Я уже ухожу, да, совсем ухожу, не беспокойтесь! — Молодая ведьма поспешно принялась застегивать трясущимися руками алое пальто, от волнения путая пуговицы. Однако глава рода вместо того, чтобы чинно удалиться по своим делам, приблизился к будущей невестке и, небрежно набросив на свои широкие плечи дорогой меховой плащ, произнес: — Я сопровожу вас до стойки регистрации. В министерском атриуме сейчас… людно. — Ой, ну что вы! Вам не стоит утруждаться, правда, я могу и сама… — Мужчина смерил гриффиндорку лениво-снисходительным взглядом, поправил черный бант, стягивающий его платиновые волосы в элегантный низкий хвост, и первым шагнул в камин, растворяясь в зелёной дымке.       Гермиона всею душой ненавидела слишком большие скопления людей. Нет, она не была социофобом или что-то в этом духе, просто когда-то давным-давно родители потеряли её в переполненном покупателями супермаркете и этот травмирующий опыт оставил свой след… Сегодня в Министерстве было не продохнуть: повсюду сновали клерки в узких сюртуках и посыльные в тёмных мантиях, кто-то с кем-то спорил, кто-то куда-то опаздывал, а из зачарованного громкоговорителя то и дело лился слащавый женский голос, монотонно зачитывавший объявления. Люциус величаво шёл по вестибюлю, отстукивая своей серебряной тростью четкий ритм, и толпа поспешно раздвигалась перед ним, словно волны морских вод перед Моисеем. Он выглядел так, будто это место уже принадлежало лично ему, что, в общем-то, было недалеко от истины. Девушка молча семенила за ним, прижимая к груди заветную алую папку с заявлением и мысленно считая до ста в тщетных попытках успокоить бешено колотящееся сердце. Её дыхание едва заметно участилось, на лбу выступил холодный пот, а края зрения стали какими-то расплывчатыми — явные признаки надвигающейся панической атаки. Если она прямо сейчас не выберется из этой толкучки на свежий воздух, то будет очень и очень неловко… — Ай! — Какой-то пробегавший мимо клерк, не заметив бледную Грейнджер за спиной монументального патриарха, со всей силы врезался в её плечо, сбив бедняжку с ног. Красная папка и стопки документов полетели на пол, а молодая ведьма больно приземлилась пятой точкой прямо на твёрдый кафель. — Извините, мисс, я очень спешу, надо срочно… — Юноша виновато махнул копией юридического сертификата, но не договорил, застыв с открытым ртом. Воздух в атриуме уплотнился настолько, что его можно было смело резать на куски. Весь шум и гам моментально стих, уступая место тревожной тишине, какая бывает только перед грядущей бурей. Или перед чьей-то казнью.       Серебряная трость с нарочито громким стуком вонзилась в пол — Люциус убийственно медленно развернулся на пятках, оглядывая сцену стальным взором серых глаз с высоты своего немалого роста: Гермиона с нездорово-белым лицом сидела, прислонившись спиной к стене, и потирала ушибленные бедра. В окружении рассыпанных бумаг и какого-то неуклюжего бездаря с сомнительным происхождением. Абсолютно неприемлемо. — Мне показалось, — голос мужчины был обманчиво спокойным, что делало его только в тысячу раз опаснее, — Или вы только что посмели совершить дерзкое покушение на жизнь моей будущей невестки, сэр? — М-м-мистер Малфой, это… Это д-досадная о-ошибка! Я не… — Ах, так это ошибка… Хм. То есть вы утверждаете, что здоровье и безопасность невесты моего сына, матери будущих наследников всего рода Малфой — всего лишь незначительная ошибка?! — Я… я… — Перепуганный юноша затрясся в ужасе, потому что Люциус уже выхватил из своей трости волшебную палочку и направил ему прямо в горло с таким хладнокровно-разъяренным выражением лица, словно собирался четвертовать бедолагу на месте. А он мог. Чёрт. — Примите же добрый совет, сэр, никто и никогда не уходит безнаказанным после причинения вреда членам моей семьи. Уж это я точно могу вам гарантировать. Прощайте. Авад… — Кончик его палочки заискрился опасно-зелёным светом, заставляя Гермиону сорваться с места, позабыв о своей дурноте: — Нет!!! — Девушка повисла на его крепком предплечье, будто ёлочная игрушка, тяжело дыша. Кажется, она только что предотвратила убийство прямо в коридорах Министерства и уберегла будущего свекра от подземелий Азкабана. Какой абсурд. — Мисс? — Бровь Люциуса неумолимо поползла наверх, а серые глаза потеряли кровожадный отблеск, — Мисс Грейнджер, будьте так любезны, отойдите в сторону и позвольте мне закончить с этим… недоразумением. — Не надо!!! Мистер Малфой, пожалуйста, прекратите! Вы не можете просто взять и… — Патриарх посмотрел на неё с искренним недоумением, как будто она только что попросила его перестать дышать, — М-м-м-м, неважно! В общем, пойдемте домой. Я пришлю заявление совой, только давайте сейчас успокоимся и поедем обратно в Мэнор… — Волшебник, всё ещё выглядевший не особо убеждённым, с щелчком вернул палочку обратно в трость и скрестил руки на груди, медленно переводя взгляд с бледной Гермионы на полубессознательного юношу и обратно. Он явно не собирался отступать.       Пришлось прибегнуть к тяжелой артиллерии. Этот приём она однажды подсмотрела у Нарциссы, хотя и не желала им пользоваться из принципа, считая его слишком нечестным. Девушка мысленно выругалась, драматически закатила глаза и, обмякнув всем телом, жалобно просипела: — Люциус, мне дурно… — Эффект был мгновенный. Мужчина, напрочь позабыв о существовании клерка, немедленно выпрямился и, не спрашивая разрешения, с легкостью подхватил будущую невестку на руки. — Головокружение? Острые боли? Тошнота? Насколько чётко вы меня видите? — Нет, я просто устала и хочу домо… — Мы отправляемся в Святого Мунго. Немедленно. — Но… — Не беспокойтесь, мисс Грейнджер, все расходы по этому поводу я беру на себя. Вам требуется полный осмотр у лучших специалистов! — Мистер Малфо… — Оторопевший голос гриффиндорки прервался хлопком, поскольку они оба растворились в сизой дымке аппарации.       Ей правда не стоило так сильно бояться недовольства или гнева отца Драко. Потому что забота Люциуса Малфоя была намного более опасна. И совершенно неотвратима.»

***

— А я говорил, что деда тоже рыцарь, прямо как ты, Ланселот! Он спас принцессу-маму от плохого дяди с бумажками! — Скорпиус радостно захихикал, тыкая дракона носом прямо в дневник, — Только он наверное это скрывает, потому что это тайна. А я умею хранить секретики, правда-правда. — Ребенок скорчил очень важную рожицу и продолжил читать вслух: — При-чи-на седь-ма-я: Нар-ци-сса го-то-вит луч-ше, чем моя род-на-я ма… Ну это не интересно! Все и так знают, что бабуля делает самые вкусные в мире булочки с яблоком и корицей. Даже дядя Снейп говорит, что за них можно продать душу. Я правда так и не понял, зачем кому-то понадобилась его душа?.. — Сэр Ланселот оставил и этот вопрос без ответа, молча развалившись на шелковой подушке, — Лучше послушай вот это. При-чина де-вя-та-я: Дра-ко жут-ко хо-ро-ш в по-стел… — Скорпиус Гиперион Малфой! — Звонкий женский голос заставил малыша подпрыгнуть на месте от неожиданности. Плюшевый дракон неуклюже повалился на страницы книги, безуспешно пытаясь скрыть следы преступления своего хозяина-непоседы. На пороге комнаты стояла Нарцисса Малфой, облаченная в элегантный пеньюар лавандового цвета поверх шелковой комбинации. Судя по строгому выражению её лица, она была явно не в духе: — Мальчик мой, потрудись-ка мне объяснить, почему домовой эльф сообщает мне во время нашего с Люциусом личного вечернего времени о том, что ты нарушил тихий час и сбежал от нянюшек в неизвестном направлении?! — Но бабуль, я… — Да, Скорпиус, мне тоже очень интересно послушать, что ты забыл в спальне твоих родителей. — Из-за спины Циссы появился Люциус, небрежно завязывавший заново свой галстук и несомненно пребывавший в скверном настроении из-за прерванного вечернего досуга с его дорогой женой, — Особенно, в обнимку с личным дневником своей матери. — Деда! Смотри, в маминой книжечке написано, что ты был самым настоящим рыцарем! И что папа очень любил «набить лицо» дяде Рону! — Мальчишка радостно спрыгнул с кровати и пошлепал навстречу старшим Малфоям, размахивая блокнотом как неоспоримым доказательством, — А ещё тут написано, что папа лучше всех делает чмок-чмок… — СКОРПИУС!!! — Голос Нарциссы зазвенел так, что даже её супруг невольно выпрямился по стойке смирно, — Золотце моё, молодые аристократы не читают чужие личные записи и тем более не рассказывают об этом посторонним! — Но вы ведь не посторонние!.. — Личико Скорпа уже начало вытягиваться в жалобную гримасу, обычно предшествующую слезам, перед очаровательнием которой не мог устоять никто, — Совсем-совсем нельзя? Я просто хотел немного почитать… — Да, мой сладкий, совсем-совсем. — Среброволосая женщина тут же смягчилась и, аккуратно вынув книжицу из детских пальчиков, ловко подхватила внука на руки. — Люциус, разберись с этим эпистолярным безобразием! А ещё выясни, по какой такой причине наши голубки не удосужились запереть дверь в собственную спальню. А мы со Скорпи почитаем лучше сказки, м-м-м? — Да, дорогая. — Мужчина принял дневник невестки и, вернув его на свое законное место, устало покачал головой, оглядывая знатный беспорядок, устроенный их четырехлетним чадом в поисках интересной литературы. — Вот, называется, научил внука читать на свою голову… Где же я просчитался? — Сэр Ланселот, оставшийся гордо восседать на громадной постели, многозначительно промолчал, оставляя патриарха наедине со своими мыслями.       И только из глубины коридора, где скрылись Нарцисса со Скорпиусом, послышался доверительный детский шепот, от которого у Люциуса волосы встали дыбом: — Я знаю, что бабуля и деда тоже делают чмок-чмок, когда никто не видит! Но я никому-никому не расскажу, даже маме. Это же секретик!