Архитектор Подземного Города

Марек уже не был уверен, в какой момент и почему Эмиль решил стать его другом. Не мог он вспомнить, когда именно этот странный рыжеволосый парень, поразмыслив, или же используя считалочку, пришел к заключению, что именно этот Марек, а не какой-либо другой из тех тринадцати Мареков, что были в их школе, может составить хорошего ему товарища. Тогда еще десятилетний Марек Боровский уже более или менее понимал, что дружба подобным образом не завязывается среди их сверстников. А дело было так. Время – где-то после полудня. Четвероклассников отпустили с уроков раньше, чем обычно – то ли был какой-то праздник, то ли какое-то школьное мероприятие – а у Марека не было телефона, чтобы уведомить бабушку об этом (ключи от дома были у нее). Поэтому школьник сидел на автобусной остановке, не будучи полностью уверенным, куда направиться, и что ему делать с предоставленной «свободой». Остаться в школе? Стыдно. Пойти шататься по городу? И что он там будет делать – без друзей? — Хочешь пойти ко мне поиграть в плейстейшен? Марек поднимает взгляд. Рыжий, руки в карманы, развязанный галстук свободно висел на шее, собой перегородил любой путь к отступлению, то есть, к только что прибывшему автобусу «в никуда». И Марек пошел. Позвонил с домашнего телефона Эмиля, сказав бабушке, что он «у друга», и, сделав вид, что не услышал тихое «слава Господу Богу» на том конце провода, продолжил хрустеть кукурузными палочками, сидя на подушках возле телевизора, что стоял прямо на полу. Рыжеволосый опять «вынес» его у Tekken. Пальцы крепко вцепились в джойстик. Марек начал подозревать, что Эмиль позвал его поэтому – повыделываться. Одноклассник был любимцем учителей, умницей и отличником (теперь оказывается еще и вот – в приставку отлично играет), при этом – как-то умудрялся не прослыть выскочкой и задротом. Магия? Заговор? А Эмиль просто умел создавать Впечатление. Для каждого – свое собственное, словно сшитое по личным меркам каждого. И для Марека это Впечатление заставляло что-то в желудке беспокойно скрутиться в клубок. Видимо, Эмиль шьет «новое» — для него. — Родители не против того, что ты приводишь домой друзей? – «коварный план» Марека заключался в том, чтобы хоть как-то прервать уже неприлично неловкую серию его проигрышей. Заговариваем зубы! — Нет, – руки, держащие джойстик, даже не дрогнули. Судя по лаконичности ответа – Марека раскусили. Но, тем не менее, самому ему стало интересно: действительно ли родители не против, или Эмиль пытается скорчить «крутого»? — Нескоро вернутся? — Сегодня я сам. Могу делать все, что захочу. — То есть… Совсем сам? И никто не придет? — Ага, — Эмиль широко улыбнулся. — Круто, правда? Марек решил, что в чем то он все же был прав — Эмиль таки хвастается. Ровно на секунду, ему стало завидно – ни бабушки, перед которой нужно отчитываться про каждый шаг, ни собственной подлой нерешительности, которая не давала вырваться из серой массы таких же «тринадцати Мареков» и стать чем-то другим. «Сшить» из лоскутков что-то новое. Как Эмиль. Но в следующую секунду здравый смысл подсказал, что все это не есть хорошо. Как это – «совсем сам»? – Много работают? — Мама – да, очень. Отец – не знаю, возможно. У него недавно сын родился – по-любому дела какие-то будут. «Вот как». Рука Марека потянулась за пачкой с нарисованной кукурузой, улыбающейся на все тридцать два (жуть). Минутка откровенности. Неудобно. Но что поделать – сам напросился. — Дела плохи, — не придумав ничего лучше, буркнул он. Эмиль никак не ответил. Его персонаж пропустил несколько ударов, очки здоровья резко начали падать, еще немного — и его ждал проигрыш. — Kuuuuuurczę pieczone! — раздосадованно протянул мальчишка, завалившись на подушки сзади. Но через секунду он уже смеялся. — Отлично сыграли. Давай еще! Марек не радовался «победе». Оказалось, что всего несколько раундов в приставку было достаточно, чтобы Эмиль понял, каким он должен быть, если хочет подружиться с Мареком. «Впечатление» было создано — и теперь станет лоскутным одеялом, в которое малец закутается на все последующие года общения с Боровским. «Лоскуток» первый — Марек ненавидит проигрыши вплоть до использования нечестных способов. Все ради победы! А почему? «Лоскуток» второй — Марек убежден в своей «обычности». Почти страстно желал стать кем-то другим, лишь бы не оставаться самим собой — тихим, застенчивым, зажатым между властью гиперопекающей бабушки и собственным страхом прожить жизнь, так и не проявив настоящего себя. «Лоскуток» третий — Марек ненавидит кукурузные палочки. Сейчас их ест и старается не морщится лишь потому, что его учили не быть привередой, а еще боится — просто паникует — перед возможностью потерять шанс и стать лучше! Стать тем, у кого есть друг! Пусть даже это будет и «странный» Эмиль. Эмиль подумал, что в этом «одеяле» и ему будет хоть немного, но тепло. Главное — не высовывать из-под него носа. Он тоже не хотел потерять шанс обрести друга. Даже если ради этого придется самую малость «подыграть» Мареку. Совсем чуть-чуть побыть не собой: немного поддаться, немного наплевать на честность, немного оттянуть мальчишку от его привычной рутины… В прохожей затрезвонил телефон. Эмиль замер. Он больше не улыбался. Марек отложил джойстик в сторону. — Хочешь, я подниму…? — осторожно предложил он. — Не нужно. Я сам. Марек проследил, как Эмиль исчез за дверью. Отметил и то, что за этим не последовало привычного «алло». Его одноклассник стоял в тишине. Судя по всему, кто-то на том конце не давал и слова вставить — такое часто случалось с самим Мареком и его бабушкой, которая если и отпускала одного куда-то, то конечно же не без бесконечных инструкций и напутствий. Или же… Эмиль просто не отвечал. Его ответа ждали, но он — лишь молчал. Тишина, которая могла считаться неудобной уже для телефонного разговора любого вида, длилась еще пару минут. Казалось бы, не совсем его дело, чтобы беспокоится, но даже Мареку уже ставало не по себе — каково же тогда Эмилю самому, там? — Нет, — вдруг послышалось из коридора. За этим последовал звук положенной трубки. «Нет». Вот и весь разговор. Мареку не могло не стать интересно, какой вопрос требовал такого лаконичного, сухого отказа? Эмиль вернулся, но сейчас он ничему не «подыгрывал». На секунду десятилетнего лицедея было выведено из строя. Марек не был к такому готов — перед ним стоял совершенно незнакомый ему Эмиль. У его знакомого то и дело, на лице играла почти что пренебрежительная ухмылочка, а сейчас — губы стиснуты, а взгляд… Парень так и не понял: его без пяти минут друг сейчас напуган, растерян, или же злится на кого-то. Но на кого? Марек неуютно поежился. Но тут Эмиль плюхнулся на подушки рядом с ним и ухватился за свой джойстик. Он снова привычно улыбался, — будто замышлял какую-то выходку. — Ты… в порядке? — Мм, – кивнул мальчишка. — Но кто это звонил? Эмиль не отвел глаз от экрана телевизора, его улыбка не меркла. Но стало тихо так, что можно было услышать тиканье часов на стене. — Не поверишь, — Эмиль понизил голос, будто делился секретом. — …из психушки. И он расхохотался — заливистым, беззаботным смехом.