Пустота

А затем… папа умер. Умер и сэр Макс из Ехо. Умер Макс из мира Паука. Макс, который когда-то писал стихи на салфетках, и сотни других Максов вместе с ним. Тихий Город убил всех. Не было больше начальника и подчинённого. Не было наставника и ученика. И уж тем более больше не существовало папы и сына. Их никогда не было, и им было не суждено стать реальностью. Остался только создатель и его творение, которому было суждено остаться в Тихом Городе навечно. Остаться там, откуда никто не выбирался, чтобы спасти горячо им любимый мир Стержня. Он не выбирал. Оказалось, что, в общем-то, он никогда не выбирал. Его создали, чтобы он сделал это, — и он сделал. Никто не спрашивал его мнения на этот счёт. В вопросе кого переедет поезд: сотню людей или одного котёнка — всегда умирал котёнок. Ценой одной несчастной жизни можно было спасти целый мир. Здравая цена. Правильная. От этой правильности скрежетали зубы, под кожей заходили желваки, сжимая челюсти, чтобы не дать волю словам. Он не знал, что хотел бы сказать Джуффину. Что он мерзкий и жестокий интриган? Или попросить утешить его? Наверное, ничего из перечисленного. Внутри больше не было того чувствительного Макса. Внутри него была одна лишь зияющая дыра, ведущая в абсолютную пустоту. В его глазах больше не плескалась жизнь, в них было мёртвое море, которое было готово, как венерина мухоловка, схватить жертву и не выпускать её из своих цепких лап. Но здесь не было ни охотников, ни их жертв. Был только Тихий город. К горлу подкатила тошнота. Забавно, Книга Огненных страниц написала правду. Наверное, это была та правда, которую он не был готов узнать, но никто не спрашивал его мнения. Как и всегда. Вершители были созданы для того, чтобы желать, однако сейчас он не желал ничего. Он даже не мог себя заставить поднять глаза, чтобы посмотреть в глаза стоящего напротив Джуффина. У него больше не было сил на такие вещи. Они больше ничего друг для друга не значили, и это не имело значения. Ему было плевать, что скажет его вроде как создатель. Утешит ли он его, подбодрит? Хотя чем в такой ситуации можно подбодрить? В какой-то момент он действительно был зол на него, но сейчас он не чувствовал ничего. Не было смысла чувствовать что-либо, когда ничего больше нельзя было изменить. У него не было выбора. Злая чертовка судьба не оставила ему такой привилегии, как выбор. Макс почти мог почувствовать, как в его руках сгорает то маленькое, светлое чувство, которое когда-то согревало его сердце. Надежда — глупое чувство. Теперь, когда Тихий город должен был стать его домом для душевнобольных, не имело значения, что когда-то думал наивный сэр Макс, который так рьяно лез в передряги, зная, что за его плечами всегда будет стоять добрый дядюшка-волшебник. Теперь, когда он знал, что никаких добрых волшебников не существует, осталась только боль. Не было доверия. Этого слова просто не существовало для человека, потерявшего столь много, как желания. Не было ничего. Был только Тихий город. Его вечная, безмолвная тюрьма не за какие-то грехи, а просто по праву его рождения.