Лето, которое я не выбирала

Мира

      — Что?       — Да, я отправляю тебя в деревню.       Я замерла с яблоком в руке посреди кухни. Вскинув брови, продолжаю сверлить отца взглядом. Он виновато смотрит на меня, потирая руки. Нервно насыпает кофе в стакан, добавляет сахар. Волнуется, разговор дается ему непросто:       — Не могу я тебя одну здесь оставить на несколько недель, а Трой присмотрит за тобой.       — Что за Трой?       — Мой давний друг. Там будет весело. Может научишься ездить на лошади.       — Верх совершенства, — закатываю глаза, — Еще скажи, что петухи по утрам — чудесная музыка для ушей.       — Да ладно тебе, — папа заливает растворимый кофе кипятком, — развеется иногда полезно.       Я скрестила руки на груди.       — Ты мог отправить меня куда угодно, но решаешь упрятать в деревню. Где справедливость? Разве я не была примерной ученицей?       — Это ты о том, до того как сорвала научную выставку или после?       — Это вышло случайно, — я откусила кусок яблока, — Я просто случайно завалила стенд Сары.       — Из всех возможных стендов — именно её.       — Тебе не обязательно было выбирать подружку из моей школы. Вообще, с чего вдруг у тебя фетиш на учительниц.       — Мира, — отец громко стукнул рукой по столу, — Мы не будем обсуждать это.       — Но мы уже это обсуждаем. Меня отправляешь в деревню, а с ней в Майами?       — Я сказал, что мы не будем это обсуждать.       Я плюхаюсь на стул, все еще злобно жую яблоко.       — Твоя девушка плохо на тебя влияет.       — Она не моя девушка, — парирует отец.       — А кто?       — Невеста.       Кажется, яблоко застряло у меня где-то в горле.       — Чего? Невеста!?       — Да, Мира, невеста. Я хочу провести с ней остаток своих дней.       — А мое мнение не учитывается?       — Тебе осталось учиться год. Ты уедешь, у тебя начнется новая жизнь. Так что… оно важно, но не настолько.       — Золотые слова, пап. Благодарю, — отвешиваю реверанс в его сторону.       — Вы подружитесь.       — Увольте. — Я поднялась со стула. — Твою Сару я терпеть не могу. И дружить с ней не собираюсь.       Я ушла в свою комнату и начала собирать вещи. В рюкзак полетело всё, что попалось под руку: влажные салфетки, косметика, пачка печенья, зарядка...       — Куда ты? — донеслось из кухни.       — Ты ведь уже договорился о моей ссылке? Я угадала? Вот, собираю вещи.       — А туалетная бумага тебе там зачем? — В дверях стоял отец, глядя на мои сборы с неподдельным интересом.       — А откуда я знаю, насколько там всё плохо? — проворчала я, багровея от натуги: молния на рюкзаке никак не хотела застегиваться.       — Давай я помогу.       — Не надо, — останавливаю его жестом, — уже помог.       Достала свою старую спортивную сумку — пыльную, с криво нашитой нашивкой «MVP», — с которой когда-то ходила на баскетбол. Вытряхнула содержимое на кровать: старые кроссовки, забытый браслет, фантики. Футболки, несколько шорт, куртка — без разбора всё полетело внутрь.       — Ну хоть отвезти себя позволишь?       — А ты думал, я сама туда поеду? — фыркаю, — Надеюсь, хоть глаза мне завязывать не будешь, чтоб я путь обратный не нашла.       — Перестань иронизировать, — устало выдыхает отец.       Вскидываю сумку на плечо.       — Готова.       — Я думал, что это будет менее спешно.       — Я могу передумать. И будешь терпеть мои истерики все лето.       — А ты будешь терпеть Сару?       Стон негодования вырывается из моей груди.       — Боже, лучше уж этот твой «Трой».       Усевшись в машину, отец включил ненавязчивую музыку. Злила она меня еще больше. Мы долго катили по вечернему городу. За окном мелькали неоновые вывески, сменяясь тёмными спальными районами, а потом и вовсе трассой, где светили только фары встречных машин.       — Может и хорошо, что ты побудешь там некоторое время.       — И как это понимать?       — Свыкнешься с мыслью что нас больше не двое.       — Она еще и беременна?!       — Боже, Мира. Нет, нет. Или…       — Что за или!?       — Я шучу. Все. Расслабься.