Лето, которое я не выбирала

Трой

      Аманда все потягивала эту несчастную бутылку пива, бросая на меня неоднозначные взгляды.       — Что? Что тебе от меня надо? — не выдержал я.       — Да так, думаю, как скоро до тебя дойдет, что стоит пойти её утешить.       — А почему ты не пошла?       — Быть может, потому что это не я её и расстроила?       — Разве ты как подруга, не должна была просто там находится?       — Эм… Мира такой человек, который предпочитает одиночество после подобных публичных выволочек.       — Я не устраивал ничего подобного.       — Неужели? Ты её…назвал девочкой по вызову.       — Я не так сказал.       — Но я так услышала. А если так я услышала, то значит так услышали все, — заявила она, оглядевшись, — Представляешь, как ей сейчас паршиво. А ты даже извиняться не стал.       — Я не вкладывал в это то, что ты говоришь.       — Вроде взрослый, а такой тупой.       Я скрестил руки на груди, грозно глянув на неё.       — Хочешь сказать, что больше мне не нальешь? Да больно надобно, — она спрыгнула со стула, не успел я и рта открыть. Оказывается, Мира еще терпимый вариант подростка.       Из дверей туалета вышла Мира, а за ней следом — Джет. Он подхватил гитару, перекинул через плечо ремешок и прокашлялся в микрофон. Невыносимый скрежет раздался из колонок, отчего все в зале негодующе простонали.       — Простите, простите, ребята, я не знал, — Джет криво улыбнулся, — Сегодня я планирую выступать не один. В дуэте с этой чудесной леди, Мира, — он глянул на неё через плечо, — поздоровайся.       Она неловко сделала шаг вперед, отчего я замер. Глаза заплаканное, от косметики — ни следа.       — Привет, — выдавила она, — Я… сегодня для вас спою.       Джет пару раз провел рукой по струнам. Удовольствие не из приятных — хоть и играет он с 15 лет, это получается у него мягко говоря паршиво. Мира даже скривилась оттого, насколько фальшиво прозвучали эти пару аккордов.       За стойку вновь присела Аманда и широко заулыбалась.       — Чего тебе? — буркнул я, перекинув полотенце через плечо, — Я же сказал, что больше не налью.       — А я хочу понаблюдать вблизи.       Я приподнял одну бровь, сцена находилась в другом конце зала.       — Не за ними, — она сделала голос ниже, — за тобой.       — Мне начинать бояться?       — Следовало бы, — хохотнула она, подперев кулачком подбородок.       Мира начала петь, голос её был тихий, но с каждой строчкой становился все уверенней:

Все далеко зашло,

Ближе пустил к себе,

Но теперь поняла, поняла я

Кто ты есть…

      Джет подошел ближе, помогая ей подпевать. В зале тоже некоторые, на удивление, начали поддерживать пение. Я нахмурился.       — Это какая-та популярная песня?       — В твое захолустье не провели интернет? — широко улыбнувшись, просияла Аманда.       — На-на-на-на, мудак ебучий, — донеслось из колонок. Я нахмурил брови. Несколько парней за соседним столиком обернулись на сцену. А затем глянули на меня. Я скрестил руки на груди, они засмеявшись, отвернулись.       — Может не желал мне боли, — голос Миры становится чуть уверенней, — Может наплевать вообще на все… На все, на все, на все… — Повторяет вслед за ней Джет, — на все тебе.       Мира не смотрит в мою сторону, лишь вперед. На светящуюся в темноте вывеску выход, словно это может её спасти от смущения, неловкости, стыда. Я вижу как краснеют её щеки, как глаза становятся влажными. Ей страшно, но она лишь крепче сжимает микрофон:

Но, может, моя вина,

Что вечно упускаю

Каждый знак,

И каждый взгляд?

Может, ещё есть шанс

Опять начать,

Чтоб в этот раз

Ты дал себя понять?

      Голос её становится уверенней, она поет так громко, что чуть ли не рычит. Джет улыбается, качая головой в такт. И уже даже фальшивость его игры не так важна, как слова что она говорит вот так, перед всеми:

Любовь твою забрать

Я силой не могу!

Если давит мой нрав?

Если я был не прав?

Если нам грозит крах?

Эти

“Если, если, если, если, если, если,

Е-е-е е-Если” сердце жгут!

      И снова этот противный припев. Такой ужасно приставучий, едкий. Но я слушаю. Отчасти даже наслаждаюсь. Меня уже не волнуют эти косые взгляды со всех сторон.       — А с нами была Мира! — прохрипел в микрофон Джет. Остальные в зале захлопали, кто-то даже прокричал “Мы тебя любим!” Она неловко кивнула, заулыбавшись. Джет помог ей спустится со сцены и продолжил дальше насиловать народ своими ужасными гитарными партиями. Но улыбка на её лице мгновенно померкла, стоило заметить меня.       — Чудесный выбор песни. Я и не знал, что ты поешь. Мне понравилось.       — О, ты бы видела его лицо, когда он услышал припев, — подала голос Аманда, протягивая подруге почти пустую бутылку пива, — Жаль, камеры под рукой не было.       Мира лишь сжала губы и взяла Аманду за руку. Та кивнула, спустившись со стула.       — До встречи, ковбой, — кинула на прощание Аманда. Они вышли из бара. До конца моей смены осталось полтора часа.       Джет плюхнулся на стул. Боязливо глянул на меня.       — Я… хотел ей помочь.       Я все также грозно смотрел на него.       — И… получилось весьма не дурно.       — Спасибо.       Джет нахмурился, даже отодвинулся чуть-чуть.       — За что?       — Ты её вроде как утешил. Успокоил. Я бы вряд ли смог. По крайней мере, не при таких обстоятельствах.       — Ну, извиниться, как минимум стоило.       — Я думал, это может подождать.       Джет тяжко вздохнул.       — Ах, дружище, ты явно не знаешь психологию женщин.       — Тебе ли это говорить?       — Слушай, у меня есть старшая сестра. Я знаю их как 5 пальцев. И откладывание проблем на потом — ужасная методика.       — А орать песни матом лучше?       — Ну… Это была неординарная ситуация. Плюс ты её шлюхой при всех назвал.       — Да не говорил я такого! — я громко стукнул кулаком по стойке, — Я вообще не вкладывал туда такого смысла.       Джет пожал плечом:       — Короче, вентилятор надо было откладывать на вот такой случай. Теперь только кондиционер. Или машина.