Этот парень — мой.

Макс ни разу не упомянул тот разговор после Баку, и Джордж не поднимал эту тему, хотя слова снова и снова прокручивались в его голове каждую ночь, когда он смотрел в потолок гостиничного номера. Они вернулись к привычному ритуалу — тому, что был до летнего перерыва: встречи, после которых Джордж чувствовал себя одновременно удовлетворенным и опустошенным. Каждый раз, когда Макс уходил из его постели, не оставаясь на ночь, Джордж сворачивался калачиком вокруг подушки, которая всё еще пахла им, и ненавидел себя за то, что хочет большего. Он выплескивал это разочарование в Сингапуре. Круг за кругом он давил все сильнее, словно скорость могла обогнать его чувства. От поула до победы — он пилотировал как одержимый, убеждая себя, что этого достаточно: славы, шампанского, очков. Это было не так. По пути в комнату охлаждения Макс подошел к нему, искренняя улыбка осветила его лицо, и он притянул Джорджа в крепкие объятия. Тело Джорджа предало его, тая в прикосновениях Макса, даже когда разум кричал защищаться. — Можно увидеть тебя сегодня вечером? — тихо спросил Макс, стараясь не привлекать внимания. Джордж кивнул, улыбка тронула его губы, хотя в животе свернулся комок — и тоски, и здоровой доли тревоги. Джордж не мог отрицать трепет предвкушения, поднявшийся в груди, когда он направился в номер Макса позже тем вечером, слегка навеселе. Но ему удалось избежать большинства шотов, которые все норовили ему всучить, и контролировать выпитое так, чтобы создавать видимость, будто он пьет гораздо больше, чем на самом деле, — лишь бы не ввязываться ни в какие глупости. Макс открыл дверь на стук Джорджа, его глаза загорелись при виде британца. Джордж шагнул внутрь, нервная энергия пульсировала под кожей, пока он пытался собраться с мыслями, но несколько выпитых коктейлей делали его мысли такими же неуловимыми, как дикие котята. — Привет, — мягко сказал Макс, в его голосе было столько тепла, что сердце Джорджа пропустило удар. — Я рад, что ты пришел. Джордж ничего не сказал, просто притянул Макса в объятия и уронил голову ему на плечо. Макс напрягся на секунду, явно не ожидая от Джорджа такого поведения. — Ты злишься, что я выиграл? — спросил Джордж, бормоча в мягкую ткань футболки Макса. — У тебя уже подписан контракт? — парировал Макс, мягко отстраняя Джорджа, чтобы заглянуть ему в глаза. Лицо Джорджа исказилось. Даже если он добился прогресса на этом фронте, он всё еще был без места в команде на следующий сезон. — Тогда я не злюсь. Ты должен ставить себя на первое место, хорошо, schat? Ты не можешь быть моим рыцарем в сияющих доспехах вечно. Иногда нужно сражаться и за себя. Джордж замер. Рыцарь в сияющих доспехах. Макс использовал эти же слова в Баку две недели назад, и Джордж был удивлен, услышать их снова. — Ч-то…? Макс закатил глаза на его непонимание. — Я серьезно говорил то, что сказал в Баку, schat. Я не знаю, что случилось, но ты испугался? И я пытался с тобой поговорить, а ты уходишь посреди ночи, и мне кажется, что ты больше не хочешь, чтобы я оставался у тебя. Джордж был ошеломлен словами Макса, его сердце сжалось от смеси вины и тоски. Он так погряз в своих собственных страхах и сомнениях, что не замечал, как его действия влияют на Макса. Осознание ударило, как грузовик, тяжесть его опустилась на плечи. Мысль была абсолютно отрезвляющей, врезаясь глубоко в ребра. Горло Джорджа сжалось. — Черт, прости. Макс, это… — Он провел рукой по волосам, разрываясь между желанием шагнуть ближе и инстинктом отступить. — Я не хотел… Макс, это противоположность тому, чего я хотел. Макс сжато улыбнулся, его глаза изучали лицо Джорджа. — Хватит игр, Джордж, — сказал он, голос мягкий, но твердый. — Просто попроси то, что хочешь. Даже если боишься это получить. Сердце Джорджа грохотало в груди, тяжесть слов Макса проникала глубоко в кости. Это был звонок, которого он не знал, что ему нужен, но сейчас настал момент принять реальность, схватить быка за рога и просто сделать это. Джордж глубоко вздохнул, собираясь с силами, и встретил взгляд Макса с новой решимостью (и, вероятно, остатками жидкого мужества). — Я хочу тебя, — сказал он, слова вырвались прежде, чем он успел себя одернуть. — Я хочу так многого, но не знаю, как попросить. Я хочу, чтобы мой контракт продлили, я хочу стать чемпионом мира, я хочу перестать всё время всё переосмысливать. Но здесь, сейчас, я хочу тебя, Макс. Я хочу, чтобы ты оставался до утра, и я хочу оставаться у тебя. Я хочу тебя, и иногда это меня пугает до чертиков. Глаза Макса расширились от удивления при признании Джорджа, тяжесть его слов повисла в воздухе между ними. На мгновение повисла тишина, и Джордж начал жалеть обо всем. Но затем Макс рванулся вперед, поцеловав его жестко, интенсивно, безжалостно, ошеломляя Джорджа самым лучшим способом. — Чего ты хочешь за победу? — спросил Макс, почти задыхаясь. — Трахни меня, пожалуйста. Я хочу быть на спине. Джордж почувствовал, как жар залил его щеки, пока он теребил край футболки Макса. Без лишних слов, просто с мягкой улыбкой, Макс осторожно повел британца к кровати, его прикосновение посылало дрожь по телу Джорджа. Предвкушение потрескивало в воздухе между ними, пока Макс нависал над ним, их взгляды были в горящем поединке. Когда комната наполнилась звуками их прерывистого дыхания и мягким шелестом сбрасываемой одежды, Джордж почувствовал, как волна желания захлестывает его, зажигая огонь в венах, которому он не мог сопротивляться. Джордж откинулся на кровать, сердце бешено колотилось от предвкушения, пока Макс нависал над ним, их тела подходили друг другу, как две детали пазла, наконец нашедшие совпадение. Жар их встретившейся кожи послал разряд электричества через Джорджа, каждое прикосновение разжигало огонь внутри, который грозил поглотить его целиком. Поцелуи Макса спускались по шее Джорджа, оставляя за собой дорожку мурашек, каждое прикосновение посылало волну удовольствия через тело Джорджа. Его руки блуждали по груди Джорджа, пальцы вырисовывали каждый изгиб и впадину с таким благоговением, что у Джорджа перехватило дыхание. Макс не спешил, растягивая его, целуя каждый раз, когда Джордж издавал звук дискомфорта, часто проверяя, всё ли в порядке, и действительно не торопился, то и дело нашептывая слова похвалы, бормоча то, что звучало как нежности, пока Джордж чувствовал, как пальцы ног скручиваются, а зрение расплывается. С каждым нежным прикосновением Макс дирижировал симфонией удовольствия, которая оставляла Джорджа бездыханным и жаждущим большего. Интенсивность их связи зажигала огонь внутри Джорджа, который горел всё жарче с каждой минутой. Когда губы Макса встретились с губами Джорджа в пылу поцелуя, мир вокруг них исчез, оставив только сырое желание, пульсировавшее между ними. — Пожалуйста, мне нужно больше, — взмолился Джордж, слезы жгли глаза. Макс взглянул на Джорджа, и его глаза смягчились, в его взгляде была такая нежность, что она растопила защиту Джорджа. — Конечно, schat. Макс переместился, устраиваясь между ног Джорджа, его прикосновение было нежным, но твердым, когда он вошел в Джорджа. Ощущение того, как Макс наполняет его, их тела соединяются с сырой интимностью, послало дрожь удовольствия через всё существо Джорджа. Джордж приготовился к жесткому темпу, который Макс обычно задавал, от которого они оба сходили с ума и парили в удовольствии вместе. Но Джордж был удивлен, когда Макс не сделал этого, выбрав вместо этого тереться бедрами о Джорджа. Ощущение было головокружительным и дестабилизирующим, но удовлетворяло Джорджа до такой степени, которую он не до конца понимал. Джордж потерялся в ошеломляющих ощущениях, его тело жадно откликалось на медленные, обдуманные движения Макса. Медленный, намеренный темп их близости (потому что только так Джордж мог это описать) позволял ему полностью смаковать каждое прикосновение, каждый общий вдох, каждый звук, который они издавали. Движения Макса были медленными, обдуманными, словно он смаковал каждый момент с Джорджем, вытягивая удовольствие до лихорадочного пика. Глубина их связи углублялась с каждым общим вдохом, каждым общим прикосновением, пока Джордж не почувствовал, что находится на грани чего-то глубокого. Их тела двигались как одно целое, хрупкий танец страсти и любви, выходивший за рамки простого физического удовольствия. С каждым нежным толчком Джордж чувствовал, как крошатся стены, о существовании которых он даже не подозревал, и ему хотелось перелезть через них и позволить себе исследовать свободу собственной тюрьмы. — Я близко, — прошептал Джордж, боясь нарушить момент, если заговорит громче. — Кончай, когда хочешь, schat, я держу тебя. Ты так хорошо справился сегодня, ты заслужил чувствовать себя хорошо, — ответил Макс, тоже шепотом, словно понимал, что это почти священный момент. Когда их движения синхронизировались в гармоничном ритме, Джордж почувствовал, как волна эйфории нарастает внутри него, подталкивая его ближе к краю. С каждым общим вдохом и нежным прикосновением Джордж чувствовал глубокую связь с Максом, связь, выходившую за рамки физического и проникавшую в глубины их душ. Когда Джордж почувствовал, что пик близок, он отпустил все сомнения и страхи, позволив себе полностью присутствовать в моменте. С содрогающимся вздохом он отдался ошеломляющему ощущению, его тело дрожало от силы разрядки, увлекая Макса за собой. Они оставались сплетенными еще долгое время после, и в объятиях Макса было чувство принадлежности, которое Джордж находил приятным, и у него не было той грызущей неуверенности, которая обычно впивалась в него в такие моменты. Вместо этого его накрыло чувство покоя, чувство завершенности, которого он так долго жаждал. Может, у них всё будет хорошо. Джордж сделает всё, чтобы так и было.

***

Именно Алекс умудрился усадить Джорджа и Ландо вместе за столик в баре в Остине перед гоночным уик-эндом, после того как их противостояние гноилось, как открытая рана. Тишина между ними была третьим присутствующим за столом, удушающей и плотной. Натянутая болтовня Алекса отскакивала от нее, как пули от брони. Когда он наконец взорвался, его голос прорезал шум, как нож. — Так, я сыт по горло тем, что вы двое ведете себя как гребанные дети. Что происходит? — спросил Алекс, когда у него закончились темы для разговора и он не получил ни одного нормального ответа от них двоих. Глаза Ландо сверкнули, когда он с грохотом поставил стакан на стол. — Кто-то всё еще предпочитает думать не тем местом, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — А кто-то совать свой нос в мои дела, пока я ему не начистил физиономию, — огрызнулся Джордж. Алекс провел руками по лицу, его взгляд метался между ними, как у судьи, потерявшего контроль над матчем. — Ландо, Джордж взрослый человек, но… — Он остановился, покачал головой. — Нет, подожди. Джордж, какого хрена? В прошлый раз, когда я тебя видел, ты удалял номер Макса и клялся, что всё кончено. А теперь вы снова вместе? И вы оба… — его голос сорвался, когда он указал между Джорджем и Ландо, — даже смотреть друг на друга не можете? Джордж уставился на капли конденсата, стекающие по его стакану, почти незаметно кивнув, в то время как челюсть Ландо безмолвно работала. — Когда вы с Максом вообще… — голос Алекса смягчился, балансируя между разочарованием и беспокойством. — В Сильверстоуне, приятель, ты был разбит. Полностью разбит. Воспоминание о слезах Джорджа повисло в воздухе между ними, и Джордж почувствовал, как грудь сдавило, счастье от возвращения к Максу внезапно переплелось с памятью о той раздирающей боли. Джордж провел пальцем по каплям воды на своем стакане. — Мы всё уладили после Венгрии. Быть врозь было хуже, чем попробовать снова, так что… — Он поднял взгляд с полуулыбкой, которую не мог подавить. На противоположной стороне стола Ландо издал детский звук отвращения, который Джордж сделал вид, что не слышит. — Но ты счастлив? По-настоящему, реально счастлив? — Алекс подался вперед, его взгляд был таким пронзительным, что Джордж почувствовал себя обнаженным, будто Алекс мог видеть каждое сомнение, которое он похоронил, сдирая кожу, чтобы обнажить душу Джорджа перед миром. Горло Джорджа сжалось вокруг любых слов, которые он мог бы произнести, поэтому он просто кивнул — жест маленький, но уверенный. Глаза Ландо сузились в щелочки, его губы скривились в усмешке. — Я думал, ты покончил с тем, что тебя используют? — вставил он, янтарная жидкость в его стакане опасно плескалась у края, когда он подался вперед. — Я тоже так думал, но ты не понимаешь, мне нужно… — Голос Джорджа застрял в горле, пальцы нервно теребили влажную салфетку под стаканом. — Ему нужно… — начал Алекс. Снова пауза. Мы друг без друга не можем. Несмотря ни на что, мы пытаемся всё наладить. — Слова вырвались мягкими, но решительными. — Я не могу объяснить, Ландо, но у нас с Максом есть что-то, что выходит за рамки логики или разума. Это грязно, сложно, но это реально. — Кадык Джорджа дернулся, когда он сглотнул. — И сейчас это всё, что имеет для меня значение. Я хочу, чтобы у нас всё сложилось. — Его глаза, умоляющие, метнулись к лицу Ландо, безмолвно прося оставить эту тему. Ландо скривился, его веснушки выделялись на коже, покрасневшей от разочарования. — Единственное, что ему нужно, — это чемпионство и ты, чтобы греть его постель, это же очевидно. А тебе нужны новые мозги, и всё еще машина на следующий год. Джордж прикусил внутреннюю сторону щеки, подавляя улыбку, готовую расползтись по лицу. Документы по контракту, подписанные только вчера, мелькнули в его сознании — его имя черными чернилами, постоянное и надежное. Тяжесть этого секрета согревала грудь, но он не собирался делиться им. Пока нет. — Ландо, пожалуйста, прекрати, — взмолился Джордж, его голос был едва слышен за фоновым шумом бара. Он выводил пальцем невидимые узоры на каплях конденсата на своем стакане. — Я хочу, чтобы у нас с Максом всё получилось. Ты не понимаешь, и тебе не обязательно понимать. — Он поднял взгляд, встретившись с Ландо прямо, его глаза блестели от убежденности. — Я люблю его. Выражение лица Ландо смягчилось, жесткие линии вокруг глаз расслабились, как парус, потерявший ветер. — Ладно, хорошо. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь понять, почему ты делаешь это с собой, но если это делает тебя счастливым, хорошо. В последнее время ты выглядел и , правда, счастливее. — Он подался вперед, янтарный свет бара поймал озорной блеск, возвращающийся в его глаза. — Только держись подальше от чемпионской битвы, хорошо? — Я всё еще в чемпионской битве, спасибо большое! — Джордж защитно выпрямил плечи. — Ага, и этот Mercedes внезапно станет ракетой? — Брови Ландо драматично взлетели вверх, когда он сделал долгий глоток своего напитка, но уголок его рта дернулся вверх, обозначая ямочку на щеке. — Конечно, за всё, что делает тебя счастливым. — Ландо! Джордж всё еще математически в битве, будь добрее! — воскликнул Алекс, шлепая Ландо по руке растопыренными пальцами, лед в его стакане звякнул от движения. — Я добр! — запротестовал Ландо, вскинув руки. Джордж не мог сдержать тепло, разливающееся в груди, чувство, похожее на мед, растекающийся между ребрами. Он спрятал улыбку за краем стакана, холод конденсата коснулся губ, пока он смотрел на оживленные лица друзей через стол. Напряжение, сковывавшее плечи весь вечер, наконец начало отпускать. Конечно, не всё было исправлено — случайные взгляды Ландо всё еще несли следы неодобрения — но привычный ритм их перепалки ощущался как возвращение домой после долгой, изнурительной гонки.

***

Намного позже Джордж лежал в постели с Максом, их конечности переплелись в гостиничных простынях, пахнущих лавандовым моющим средством. Мягкое голубое свечение от цифровых часов отбрасывало тени на угловатое лицо Макса. Напряжение, скрутившее плечи Джорджа в баре, растворилось, сменившись теплым довольствием, растекавшимся по груди, как мед. Примирение с Ландо и Алексом ощущалось как последний кусочек головоломки, вставший на место в его сложной жизни. — Эй, Макс? — прошептал Джордж в темноту, его дыхание шевелило тонкие волоски на виске Макса. Макс только хмыкнул в ответ, низкая вибрация, которую Джордж чувствовал у своей ключицы, звук тяжелый от приближающегося сна. — Завтра объявят о продлении моего контракта. Макс ничего не сказал мгновение, просто придвинулся, прижимаясь губами к губам Джорджа — поцелуй, начавшийся нежно, но углубившийся с намерением, его мозолистый большой палец вырисовывал линию челюсти Джорджа. Джордж чувствовал улыбку Макса у своих губ, изгиб ее был теперь таким же знакомым, как очертания любимой гоночной трассы. Да, всё будет хорошо.