Этот парень — мой.

Макс в итоге проводил почти всё время бодрствования в квартире Джорджа перед тем, как они вместе улетели в Вегас. Джордж наблюдал за превращением день за днем — тени под глазами Макса постепенно светлели, серый оттенок щек теплел до здорового румянца. К среде Макс уплетал домашнюю пасту Джорджа (единственное, что Джордж умел готовить, не отравив их обоих) с той же интенсивностью, с какой атаковал гоночную трассу. Его смех — такой отсутствующий раньше — теперь эхом разносился по квартире, когда они вместе просматривали записи гонок, сгорбившись на кожаном диване Джорджа с дымящимися кружками чая на коленях. К четвергу Макс расхаживал по гостиной между стратегическими сессиями, жестикулируя с такой яростью, что трижды чуть не сбил любимую лампу британца. К субботе он развалился на диване Джорджа с ноутбуком на животе, бормоча время кругов под нос, пальцы нетерпеливо барабанили по кожаной обивке, пока Джордж занимался своей подготовкой в другом углу комнаты, чтобы не делиться данными или конфиденциальной информацией. Уныние испарилось, сменившись голодом к победе, таким осязаемым, что Джордж почти чувствовал его вкус в воздухе между ними. Уик-энд начался с сверкающего хаоса Лас-Вегаса ночью, трасса была освещена неоном, отражавшимся в их шлемах во время практик. Квалификация принесла разочарование: челюсть Макса сжалась, когда Ландо вырвал поул с преимуществом в три десятых, пока Джордж смотрел в разочаровании, как Карлос протиснул свой Williams на удивительное третье место, оставив его пялиться на экраны с четвертого места. Джордж убил бы кого угодно, чтобы разделить постель с Максом (и чтобы расслабиться, и чтобы присматривать за голландцем), но они жили в гостиничных номерах на противоположных концах Стрипа, и логистика поездок туда-сюда без того, чтобы их заметили члены команд или случайные фанаты, была невозможна. Вместо этого Джордж довольствовался сообщениями и редкими голосовыми заметками, слушая легкость в голосе Макса по телефону. Это было не идеально, но сойдет. Во время гонки Джордж воспользовался ошибкой Ландо и агрессивностью Макса в первом повороте, чтобы ворваться на второе место, вися на хвосте у Макса, пока тот не смог оторваться, а затем Ландо обошел Джорджа после того, как его настигла неудача с рулевым управлением. Он финишировал третьим, радуясь возвращению на подиум, и мог смотреть снизу вверх на Макса, который, казалось, светился от победы. Макс был в отличном настроении, несмотря на всю эту вегасскую вакханалию, и блеск в его глазах, когда он смотрел на Джорджа, заставлял кровь Джорджа петь в предвкушении. Позже, когда Джордж уже начал праздновать свой подиум под пульсирующий бас и мигающие огни какого-то эксклюзивного клуба Вегаса, его телефон завибрировал в кармане. Сообщение заставило его глаза расшириться от удивления. — Извините, я на секунду, — сказал он, обращаясь к толпе, и протиснулся сквозь нее к более тихому уголку на открытой террасе, которая, к его удивлению, оказалась пустой, несмотря на то, как людно было в клубе. Дрожащими пальцами он набрал номер Макса. — Ты видел объявление? — спросил Джордж, задыхаясь, как только Макс поднял трубку, слова вырвались прежде, чем он успел даже поздороваться. Макс рассмеялся — богато, тепло, и смех пробился сквозь динамик, перекрывая шум клуба. — Да, я как раз хотел написать тебе. Поздравляю со вторым местом. Джордж фыркнул, театрально отмахнувшись от поздравлений взмахом руки, хотя разговаривал по телефону и Макс не мог видеть этот жест. — Забудь обо мне! Это сократило отрыв Ландо в очках! Ты всё еще можешь выиграть всё это! Джордж ухмылялся так широко, что болели щеки, текиловые шоты из начала вечера всё еще приятно кружили голову, делая края мира мягкими и золотистыми. Бесплатное шампанское, которое команда всучила ему в руки, оставило губы покалывающими, а тормоза — где-то на танцполе. Джордж почти видел лицо Макса через телефон — то, как его глаза сузились бы в уголках, как ямочки стали бы глубже, когда он хмыкнул бы в трубку. — Остались спринт и две гонки. Многое может случиться. — Не сдавайся, Макс. Я не позволю тебе. — Джордж закрыл глаза, наслаждаясь тем, как Макс смеется, звук теплый и медовый в его ухе, пока ночной воздух пустыни касался его раскрасневшейся кожи, когда он вышел на балкон с видом на залитый неоном Стрип. — Я знаю. Обещаю выложиться по максимуму. Несколько водок с содовой, три магнума шампанского и калейдоскоп огней казино спустя Джордж ввалился в пентхаус Макса, возясь с ключ-картой, которую Макс передал ему раньше. Карта попала в щель с третьей попытки. Он рухнул на твердую фигуру Макса в дверях, вдыхая знакомый аромат дорогого одеколона, смешанного со свежестью после душа. Его бормотание было невнятным, прижатым к шее Макса, пока сильные пальцы перебирали его влажные от пота волосы, медленно ведя их в спальню. Джордж растянулся поверх Макса, всё еще восхваляя его, а улыбка Макса прижималась к его виску. Силуэт Вегаса простирался за панорамными окнами, но ни один из них не замечал — оба были поглощены друг другом, чувствуя, будто уже выиграли всё.

***

Перелет из Катара в Абу-Даби с Максом заставил Джорджа надеяться на чемпионские шансы голландца. Спринт у Джорджа прошел лучше, чем у Макса, но гонка Макса сильно выиграла от того, что McLaren полностью провалили свою стратегию — так, что это было неловко для команды такого уровня. Джордж видел, как груз давления давит на плечи Макса, линии изнеможения застыли на его лице, несмотря на попытки выглядеть собранным. Макс устроился в кресле со вздохом, его взгляд был устремлен на горизонт, пока самолет выруливал на взлетную полосу, оставляя яркие огни Катара позади. Джордж сел рядом с Максом, тихий гул двигателей наполнял салон, когда они взмыли в предрассветное небо. Он протянул руку, колеблясь мгновение, прежде чем положить ее на руку Макса в жесте безмолвной поддержки. Макс повернулся к нему, его глаза искали на лице Джорджа поддержку. — Ты справишься, Макс, — мягко сказал Джордж, его голос был успокаивающим в тишине самолета. — Да, мне просто нужно, чтобы в воскресенье всё сложилось в мою пользу. Но там шесть очков, и McLaren всё еще быстрее. Даже если я возьму поул и финиширую первым, мне нужно, чтобы он финишировал четвертым или ниже, и... — Макс оборвал себя, останавливая тревожный поток. Джордж переплел их пальцы, поднес руку Макса к губам и поцеловал тыльную сторону ладони. — Что бы ни случилось, Макс, я на твоей стороне. Макс благодарно улыбнулся, сжав руку Джорджа, а затем снова посмотрел в окно, на горизонт, замолчав. Но он больше не отпускал руку Джорджа до конца полета.

***

Джордж проснулся от пустой постели в ранние часы воскресенья в Абу-Даби, удивленный, что Максу удалось выбраться из кровати, не разбудив его. Он встал и не удивился, увидев Макса на балконе номера с видом на трассу. Солнце едва поднималось над горизонтом, заливая Макса мягчайшим светом. — Макс, тебе нужно спать. Нам обоим нужно спать, — сказал Джордж без тени упрека в голосе. — Ты должен быть полностью отдохнувшим к гонке. Макс ничего не сказал, просто продолжал смотреть на трассу. Джордж подошел к нему, положив руку поверх руки Макса на перилах. — Я проснулся и не смог снова заснуть, — пробормотал Макс в утренний воздух. — Что, если я не выиграю? Джордж пожал плечами. Он никогда не был в положении Макса, поэтому у него не было хорошего совета для уже четырехкратного чемпиона мира. — Я не знаю. Я никогда не был в реальной чемпионской гонке. Но я знаю одно: выиграешь ты или нет — а я надеюсь, что выиграешь, — это ничего не меняет. Это не меняет того, что у нас есть. Это не меняет того, что я хочу, чтобы это продолжалось. И... — Джордж осекся. Он не был уверен, стоит ли признаваться в своих чувствах прямо перед одним из самых важных моментов в карьере Макса, но Макс повернулся к нему, склонив голову набок с любопытством. — Это не меняет того, что я к тебе чувствую. И не меняет того, что я уже давно в тебя влюблен. Кот вышел из мешка. И запихнуть его обратно Джордж уже не сможет. Макс посмотрел на него, его глаза искали любые признаки обмана, не находя их, словно хотел убедиться, что Джордж не играет в игры перед гонкой. — Ты...? — брови Макса нахмурились, сбитые с толку, словно перспектива того, что кто-то в него влюблен, была самым безумным на свете. — Да, — выдохнул Джордж, переплетая их пальцы. — Да. Тебе не обязательно отвечать. Но я не уйду, если только ты сам не захочешь, чтобы я ушел. Взгляд Макса смягчился, замешательство в глазах сменилось теплом. Он сжал руку Джорджа. — Я... я не знаю, что сказать, — признал Макс, в голосе его звучали изумление и неуверенность. — Я никогда не ожидал... Джордж мягко улыбнулся, его большой палец выводил успокаивающие круги на тыльной стороне ладони Макса. — Тебе не нужно ничего говорить, Макс. Я просто хотел, чтобы ты знал. Губы Макса изогнулись в нерешительной улыбке, проблеск чего-то невысказанного промелькнул между ними. Он поднес их переплетенные руки к губам и мягко поцеловал костяшки Джорджа — жест благоговейный и нежный. — Спасибо, Джордж, — прошептал Макс, голос его был едва громче дыхания. — Я... я ценю это. Утренний свет окутал их мягким сиянием, заключая в пузырь интимности, который казался одновременно хрупким и глубоким. Джордж почувствовал, как спокойствие опускается на него, тихая уверенность, что, независимо от того, что принесет день, они встретят это вместе. — Мне пора возвращаться в свой номер, но увидимся позже? — спросил Джордж, радуясь, что Макс выглядит немного расслабленнее. — Конечно. Удачи сегодня, если я не увижу тебя до гонки и не скажу этого. Джордж наклонился и поцеловал его — медленно, томно, не торопясь, оставляя обоих хотеть большего, но удовлетворенных. — Это я должен тебе говорить. Я очень надеюсь, что всё сложится в твою пользу. И что бы ни случилось сегодня на трассе, для нас ничего не изменится. Макс кивнул и поцеловал Джорджа снова, на этот раз поцелуй был более эмоционально заряженным, но Джорджу действительно пора было идти.

***

В паддоке, когда они уже собирались выходить на стартовую решетку, Макс перехватил Джорджа за руку и оттащил в сторону. Он выглядел немного запыхавшимся, решительным, словно ему очень нужно было что-то сказать. — Я струсил сегодня утром, когда ты сказал это. Мне нужно было ответить тебе тогда же. — Макс, тебе предстоит гонка сезона. Я могу подождать. Макс покачал головой, словно Джордж говорил что-то совершенно абсурдное. — Я люблю тебя. И я рад, что ты был рядом со мной в этом сезоне. Я благодарен за всё это, schat. Спасибо за всё. Джордж улыбнулся, ненавидя, что не может расцеловать Макса в этот момент, но просто улыбнулся, заставляя себя не раскиснуть перед гонкой. — Отблагодари меня тем, что выложишься на трассе по максимуму. Что бы ни случилось, я люблю тебя. С коротким кивком и решимостью на лице Макс вышел на стартовую решетку, Джордж следом. Он смотрел, как его мужчина садится в машину и устраивается поудобнее, гордость расцветала в груди, как полевые цветы. Джордж последовал его примеру, забрался в свою машину, сделал последние проверки. Он взглянул на первый ряд, где Red Bull Макса уже осматривали, готовый и ждущий последней гонки сезона. Он надеялся, что увидит, как его мужчина поднимет чемпионский трофей в конце гонки. Но каким бы ни был результат, он будет гордиться человеком, которого любит. Джордж глубоко вздохнул и опустил забрало шлема. Вот и всё.