Скучаю

      Хикару никогда не говорил, что любит его. Он даже не говорил, что Ёсики ему нравится. У них не было принято так - открыто выражать свои чувства, говорить что-то нежное, как делают девчонки. А Ёсики никогда и не спрашивал. Спросил только после его смерти, и получил такой долгожданный ответ. Забавно. Отвратительно. Как ему вообще в голову пришло спрашивать об этом у него? Монстры не могут любить. Но что, если этот может? Что, если Хикару остался где-то там, в глубине? Что, если это его настоящие чувства?              Ничего.       Он умер.              Какая теперь вообще разница любил он его или нет? Его больше нет. Его больше нет. Его больше нет его больше нет его больше нет больше нет больше нет больше       — Ёсики! И вот, он здесь. Абсолютно такой же, каким был раньше, если не думать о том, что теперь внутри него нет ничего кроме бездушного существа, которое может убить его, Ёсики, в любой момент.       Смотреть на пустую оболочку любимого человека невыносимо больно. Теперь он может сказать о своих чувствах, но толку то? Он уже не услышит. Он уже не поймёт. Уже не ответит.       И только сейчас Ёсики понял, что по большому счёту ему было бы плевать примет ли Хикару его чувства, ответит ли взаимностью. Главное, чтобы он просто услышал и не отвернулся. Да что уж там, главное, чтобы он просто был.       Зияющая дыра где-то внутри не пропадала, разрастаясь лишь сильнее каждый раз, когда он видел его. Каждая улыбка, каждое прикосновение - напоминание о том, что настоящего Хикару больше нет. И никогда уже не будет, даже если умолять Бога об этом. Наверное, если бы это могло сработать, Ёсики бы даже обратился к Нему. Всё что угодно, лишь бы вернуть его.       А зачем возвращать? Вот же он - живой и почти такой же, как раньше. Его тело, его голос, почти что его взгляд и, может быть, даже его мысли. Разве этого мало?       Он ненавидел "Хикару" за то, что он украл тело его любимого. За то, что он теперь не может даже оплакать его. Но больше он ненавидел себя.              Он больше никогда его не увидит.       Никогда.       А никогда - это же очень долго. Слишком долго, невыносимо.       Ёсики не верил в жизнь после смерти, но теперь готов был поверить. Он хотел поверить. И "Хикару" помог ему в этом. Но он не хотел встретиться с его душой, он не хотел становиться не-человеком, он не хотел так. Он хотел настоящего, живого Хикару, с человеческими чувствами и разумом. У его копии не было ни того, ни другого.       Скорбь окутывала всё вокруг, словно кокон, через который невозможно пробиться наружу. Скорбь застилала глаза и заглушала все звуки. Ненависть обволакивала. Иногда самоубийство казалось не такой уж плохой идеей. Мама и Каору наверняка станут скучать и точно будут плакать. Но жить без него, точнее - нет, жить с его копией слишком невыносимо. Словно его призрак смотрит откуда-то изнутри, не имея возможности вмешаться в происходящее.       Рядом с «Хикару» Ёсики ощущал липкий страх, тревогу, от которой тянуло блевать. Но почему ему так хочется касаться его? Лишь потому, что он выглядит, как настоящий Хикару? Боже, как же он жалок. Так жалок, что цепляется за любую возможность быть рядом с ним, даже если она не реальна. Он станет притворяться, что он настоящий, что оно всё ещё здесь. Лишь бы не пришлось забывать его. Лишь бы не прощаться.              Лишь бы не прощаться.       Вот бы у него была возможность попрощаться.       По-человечески.       Без притворства.       Но он не мог не притворяться. Только не здесь, только не без него. И только не при нём. Никогда.              Глядя на нож, Ёсики думал всякое. Убить его. Но чаще - убить себя. Казалось, что это исправит всё. Будто с его смертью наступит лёгкость, которой так не хватало всю жизнь. Может, он надеялся попасть в Рай... Нет, попасть в Ад вместе с ним. Если всё действительно так, как пишут в Библии, то в Рай Ёсики бы точно не пустили. А вот Хикару - вполне может быть. Может, он хотел освобождения. А может, он просто хотел наказать себя за всё это. За то, что вообще допустил мысль о том, что эта тварь может заменить его. За то, что продолжает притворяться, улыбается и смеётся вместе с ним. Ведь как это возможно - пытаться делать вид, что он всё ещё жив, когда его душа давно пропала. Ёсики не верил в душу никогда, но теперь поверить пришлось. Паршиво.              Это не Хикару.       Просто копия.                                                        Боже, как же я скучаю.