Пахнет морем.

Солнце медленно опускалось за сам горизонт. Окрашивая небо в персиковые, розовые и оранжевые цвета. Секби сидел на самом краю старой, деревянной пристани, свесив свои длинные ноги над тёмной, над синей гладью воды моря. Волны лениво бились о песчаный берег, издавая мерный, убаюкивающий и тихий звук. Этот звук казался дыханием самого моря — такой глубокий, древний и такой вечно печальный. Запах соли чувствовался очень сильно, оседая на губах горьковатым, солёным налётом. Вдруг тишину, нарушаемую лишь плесками воды о песчаный берег, прорезали мерные шаги. Они были томными и слишком тихими, Будто бы кто-то крался на самих носочках пальцев по старым, деревянным доскам этой пристани. Доски едва слышно поскрипывали под самим весом того пришедшего человека. Брюнет вдруг, немного вздрогнул. Он закрыл глаза, вдыхая запах солёности моря, на его покусанных губах появилась едва заметная, насмешливая улыбка. Он ведь знал кто же это пришёл. Секби обернулся через своё плечо и увидел того, кого, вопреки здравому смыслу, всё таки, но очень долго ждал. Беловласый, кудрявый парень стоял в нескольких шагах, сложив свои руки за спиной. В закате его волосы казались нимбом самого ангела. Он выглядел так, словно сошёл со старой киноплёнки. — О, ты всё-таки пришёл? — брюнет усмехнулся, и его глаза сверкнули под последними лучами красивого, прекрасного заката — а я и не надеялся, знаешь ли... Я думал то, что ты снова соврал о том, что придёшь на эту встречу. Алфёдов - это был именно он - смешно надул губы, принимая картинно обиженный вид обидевшегося ребёнка. Этот жест был настолько знакомым, настолько живым, настолько родным, что у Секби на мгновенье, словно перехватило само дыхание. — Ты меня недооцениваешь! — воскликнул беловласый. Уже улыбаясь он смотрел на брюнета — я же обещал, вот и пришёл! Разве я когда-нибудь нарушал данные мои клятвы? Он улыбался, открыто, искренне, так, как умел только сам он. Подойдя ближе, Алфёдов присел рядом с Секби на край деревянной пристани. Их плечи почти соприкасались, и брюнет,ели заметно для самого же себя, почувствовал, как по его коже пробежал странный холодок. Они молча смотрели на то, как небо медленно окрашивается в холодные, вечерние оттенки самого моря. — красиво. — прошептал беловласый, завороженно глядя на вечернее, тёмное небо — знаешь, иногда мне кажется то, что эта пристань - это единственное настоящее место во всём целом мире! Секби посмотрел на профиль друга. Он хотел что-то ответить, хотел подхватить тема этого разговора, или же продолжить их бесконечный спор. Но слова вдруг начали таять.. как сахар в горячем чае. Забываются слова. Секби открыл рот, но не смог произнести ни слова, ни звука. Мысли путались, образы заметно расплывались. Лицо Алфёдова стало терять чёткость, превращаясь в белое, размытое пятно, на фоне синей глади воды и неба. *** Секби резко вздрогнул и немного откинулся на спинку излюбленного, деревянного стула. Скрип стула прозвучал в тишине комнаты оглушительно, как сам выстрел. Он не был на пристани. Он не чувствовал этого солёного запаха моря. Перед ним, на захламленном столе лежал лист бумаги, наполовину исписанный неровным, почти неразборчивым, торопливым почерком. В комнате пахло пылью и самим тихим одиночеством. За стеклянным окном был виден лишь тусклый свет уличного фонаря, освещающий пустую, тёмную улицу. Брюнет провёл потной ладонью по лицу, стирая остатки наваждения. Его голубые глаза теперь выглядели уставшими, в них застыла та самая, глубокая печаль, которую невозможно вылечить сном и фантазией. Он взглянул на этот исписанный листок. Там, в последних строчках, всё ещё "сидел" на пристани тот Алфёдов. Там где.. Но это были всего лишь буквы. Всего лишь синие, чернильные закорючки на листке бумаги. Секби отложил лист подальше, на край стола, словно боясь то, что если он коснётся его снова, то та реальность окончательно поглотит его с ног до самой головы. Он медленно, тихонько поднялся со стула и подошёл к окну. Едва прислонившись лбом к холодному, потному стеклу окна. — он лишь часть моих историй.. — прошептал он в пустоту комнаты. Голос был сухим — он всего лишь плод моего воображения, созданный для того, чтобы заполнить пустоту, которую я сам же и выбрал. Секби снова закрыл глаза, и на мгновенье ему снова показалось то, что он чувствует солёный запах моря. Но это был лишь самообман чувств. Алфёдов никогда не приходил на пристань у моря. Пристани не существовало. Был только Секби, его ручка и лишь бесконечная череда выдуманных историй, где люди держат своё слово и приходят на встречу. — почему я продолжаю это писать? — Секби задал этот вопрос своему же отражению в стекле окна — почему я строю всё истории именно с его участием. Зная то, что это всё нереально и то, что мне придётся вернуться в эту реальность. Ответа не было Брюнет обратно подошёл к столу. Он посмотрел на последнюю, написанную фразу: Я же обещал, вот и пришёл! Эта строчка казалась ему насмешкой. Горькой иронией над самим же автором. Он обещал прийти - и пришёл. Но только в голове. В жизни Секби не было ни Алфёдова, ни выполненных обещаний, ни моря. Он взял ручку снова. Его пальцы осторожно коснулись листа бумаги. На мгновенье он замер, раздумывая, не зачеркнуть ли всё написанное, не сделал ли этот лист, чтобы освободиться от этой фальшивой реальности. Но он не смог. Рука сама начала писать продолжение этой истории. *** Секби посмотрел на Алфёдова и понял Даже если это мгновенье - самая настоящая ложь то, она стоит того, чтобы в неё с головой верить. Брюнет коснулся плеча беловласого, и тот слегка вздрогнул от резкого движения со стороны брюнета. — ты чего?... — почти шёпотом спросил тот. Глаза того чуть-чуть расширились, они были как сами пуговки.. такие чёрные.. как бездна. *** Он писал и писал, заполняя всю страницу чернилами и своим неровным почерком. Навсегда забывая об реальной жизни. Он создавал для них диалоги, которые в жизни никогда не состоятся.