слюнявый демон на день рождения

В день своего рождения Хван Хёнджин проснулся от того, что в его кровати кто-то шумно дышал. — Твою мать, Ли Минхо! — прохрипел он, пихая локтем теплое тело под боком. — Я, блять, просил тебя так не делать! Минхо, который лежал поверх одеяла, уткнувшись носом в плечо Хёнджина, даже не пошевелился. Только глубоко вдохнул, будто пытался пропитаться его запахом. — Я кормлю себя, — пробормотал он в кожу, и от его губ по телу Хёнджина побежали мурашки. — У меня по расписанию. — Иди знаешь куда со своим расписанием. У меня сегодня день рождения, между прочим. Хочу спать до вечера. Минхо поднял голову. Глаза у него были совершенно черные, без зрачков, как бездонные колодцы. У Хёнджина свело живот — не от страха, а от той голодной, липкой тьмы, что плескалась в этом взгляде. Демон внутри Минхо смотрел на него и облизывался. — Я знаю, — сказал Минхо обычным, слегка сонным голосом. — Поэтому и пришел. Подарок хочешь? Хёнджин хотел съязвить, но Минхо наклонился и поцеловал его. Это не был нежный утренний поцелуй. Губы Минхо были горячими, язык властно раздвинул губы Хёнджина, и во рту мгновенно стало мокро, скользко, почти неприлично. Слюна тонкой ниточкой потекла по подбородку Хёнджина, когда Минхо отстранился, чтобы перевести дух. — Фу, блин, — выдохнул Хёнджин, вытирая лицо тыльной стороной ладони, но в груди разлилось тепло. — Ты как собака слюнявая. — Гав, — серьезно ответил Минхо и снова накрыл губы Хёнджина своими. *** Всё началось три месяца назад, когда Минхо въехал в эту квартиру. Обычный студенческий бардак, вечные поиски денег на аренду и сосед, который казался просто замкнутым любителем кошек. Хёнджин даже не сразу понял, что что-то не так. Первым звоночком стала ночь, когда Минхо ворвался к нему в комнату с остекленевшими глазами, схватил за горло и прошептал: «Ты так вкусно пахнешь. Можно я тебя съем?». Хёнджин тогда чуть не обделался от страха, но почему-то вместо того, чтобы бежать к Чану, который жил этажом выше, он спросил: — В прямом или переносном смысле? Минхо моргнул, и тьма в его глазах немного рассеялась. Он выглядел таким растерянным и испуганным самим собой, что Хёнджин, мать его альтруист, сжалился. — В переносном, — выдохнул Минхо, убирая руки. — Я... мне нельзя быть голодным. Демон внутри просыпается. Надо кормить его по расписанию. Хёнджин тогда подумал, что его сосед просто пересмотрел дорам и накурился какой-то экзотической травы, которую Джисон периодически где-то достает. Но когда Минхо в следующий раз «проголодался» и просто прижал Хёнджина к стене, начиная жадно, глубоко целовать, высасывая то ли душу, то ли здравый рассудок... Хёнджин понял, что влип. Видимо, всё-таки второе. — Это своего рода подпитка эмоциями, — объяснял позже Минхо, пряча взгляд. — Не бойся, я не убью тебя. Просто мне нужен твой... эм... вкус. Твоя аура, что ли. А ещё лучше, если ты кончишь. Это как энергетик. — Так ты меня трахаешь, чтобы подзарядиться, как гребаный робот-пылесос? — уточнил тогда Хёнджин. — Ну... да. Но ты мне и правда нравишься, — тихо добавил Минхо. Хёнджин закатил глаза, но остался. *** Вечером в честь дня рождения устроили посиделки на кухне в их квартире. Чан притащил всякого жареного мяса и, как старший, пытался всех построить. — Минхо, ты опять дышишь Хёнджину в шею. Отстань от именинника, дай человеку поесть! — Я ем, — невозмутимо ответил Минхо, уткнувшись носом в шею Хёнджина, который пытался запихнуть в рот кусок торта. — Ты ешь его слюни, это не считается! — хихикал Джисон, уворачиваясь от летящей в него салфетки. Чонин, который сидел в углу с чаем, задумчиво произнес: — А если Минхо-хёна не кормить по расписанию, он что, реально превратится в демона и сожрет Сеул? — Ну почему сразу Сеул, — подал голос Чанбин, откидываясь на спинку стула. — Сначала сожрет Хёнджина, а потом уже Сеул. — Идиоты, — констатировал Хёнджин, чувствуя, как Минхо щекотно дышит ему за ухом. — Я живу с идиотами. — Ты живешь с демоном, который тебя любит, — поправил его Минхо, и голос его стал глубже, тягучее. Глаза снова начали темнеть. — Хёнджин... — О, началось, — Чан вскочил. — Так, народ, валим нафиг, пока тут опять начнется эротический пир плоти. — Оплатите мне психолога! — добавил Чонин, выбегая вслед за остальными под улюлюканье Джисона. Через минуту в квартире стало тихо. Только Хёнджин сидел на стуле, а Минхо стоял перед ним на коленях, положив голову ему на бедра. — Голодный? — тихо спросил Хёнджин, запуская пальцы в мягкие волосы Минхо. — Очень, — выдохнул тот. — Сегодня день, когда ты появился. Я хочу есть тебя бесконечно. Прости. Хёнджин наклонился и поцеловал его сам. Медленно, нежно, позволяя Минхо пить его дыхание, его тепло, его жизнь. — Я твой демон, — прошептал Минхо между поцелуями. Хёнджин усмехнулся, чувствуя, как сильные руки задирают на нем футболку. Футболка полетела на пол, и Хёнджин оказался прижатым спиной к прохладной столешнице кухонного островка. Минхо целовал его жадно, глубоко, с какой-то отчаянной голодной нежностью, которая всегда появлялась в нем, когда контроль над демоном ослабевал. Слюна снова смешивалась в их поцелуе, стекала по подбородку Хёнджина, капала на обнаженную грудь, и Минхо проводил по этим дорожкам языком, слизывая влагу, заставляя Хёнджина выгибаться от щекотной чувствительности. — Ты как собака, — выдохнул Хёнджин, когда Минхо переключил внимание на его шею, жадно втягивая кожу, оставляя влажные следы. — Гав, — снова серьезно ответил Минхо, но в уголках его губ дернулась усмешка. — Хороший мальчик, терпит мое собачье поведение. — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Хёнджин, запрокидывая голову, открывая шею для новых укусов. — И тащи уже свою демоническую задницу в спальню, пока нас тут Чан не застукал, вернувшись за забытым мясом. — Чан не вернется, — пробормотал Минхо, подхватывая Хёнджина под бедра и заставляя его обхватить ногами свою талию. — Они все сговорились и ушли в квартиру к Джисона играть в приставку, чтобы у нас было время. Квартира Джисона была соседней.  — Вот суки, — усмехнулся Хёнджин, чувствуя, как его несут в комнату. — Сдали именинника демону с потрохами. В спальне было темно, только свет с кухни падал полосой на кровать. Минхо аккуратно, почти благоговейно, опустил Хёнджина на прохладные простыни и навис сверху, разглядывая его в полумраке. Глаза его снова почернели, но в этой черноте не было угрозы, только бесконечная глубина обожания. Это был не просто Минхо. Это была та самая липкая, тягучая тьма, от которой у Хёнджина каждый раз сводило живот. Демон смотрел на него и, кажется, улыбался. — Мой хороший мальчик, — прошептал голос, глубокий и вибрирующий, от которого по позвоночнику пробежала дрожь. — Так вкусно пахнешь. Позволишь мне сегодня… всё? Хёнджин сглотнул. От этого «хороший мальчик» в исполнении демона у него внутри всё переворачивалось. Это было неправильно, жутко и до одури возбуждающе одновременно. — Только если заткнешься и поцелуешь меня уже наконец, — хрипло ответил он. Демон усмехнулся — клыки блеснули в темноте — и послушался. Поцелуй был глубоким, влажным, почти не оставляющим места для дыхания. Язык Минхо двигался настойчиво и жадно, роняя слюну. Хёнджин застонал, вцепившись пальцами в плечи демона, чувствуя, как тот плавится под ним от этого звука. — Тш-ш, — выдохнул Минхо ему в губы, отрываясь лишь на секунду. — Я тебя сейчас съем. И начал есть. Губы скользнули по шее, втянули нежную кожу за ухом, оставляя влажный след. Руки Минхо, сильные и горячие, стащили с Хёнджина штаны вместе с бельем, не оставляя даже попытки сопротивляться. И когда Хёнджин остался полностью обнаженным, демон замер. Хёнджин почувствовал, как влажный, широкий язык прошелся от ключицы вниз, по груди, животу, огибая пупок. Минхо лизал его. Медленно, смакующе, словно дорогое мороженое. Язык прошелся по боку, заставив Хёнджина дернуться от щекотки, потом по внутренней стороне бедра, заставляя его выгнуться и закусить губу, чтобы не закричать. — Ты… ты адский пес, серьезно, — выдохнул он, чувствуя, как мокрый след от языка поднимается всё выше, к паху. Минхо поднял голову. Глаза черные, губы блестят, мокрые, на подбородке слюна. — Гав, — серьезно ответил он. Хёнджин хотел съязвить, но слова застряли в горле, когда Минхо склонился к его члену и провел языком от самого основания до самой головки. Мокро, горячо, невероятно. Хёнджин закусил губу, чтобы не застонать слишком громко. Минхо не торопился. Он лизал его так, словно пробовал на вкус самое изысканное блюдо. Язык прошелся по головке, обводя уздечку, спустился ниже, к яйцам, и Хёнджин выгнулся, вцепившись пальцами в простыни. Минхо брал в рот, посасывал, выпускал, снова лизал, и с каждым его движением по телу Хёнджина разбегались мурашки, а внизу живота закручивалась тугая пружина. — Минхо... — простонал он, когда тот, наконец, сжалился и начал двигаться активнее, глубже заглатывая. — Черт... да... Ритм был неровным, рваным — Минхо то ускорялся, доводя до исступления, то замедлялся, вылизывая головку, заставляя Хёнджина скулить от смеси наслаждения и разочарования. И среди этих сладких стонов из горла самого Минхо вырывались тихие, довольные звуки — не то мурлыканье, не то скулеж. Демон внутри него наслаждался пиршеством. — Хватит, — выдохнул Хёнджин, когда понял, что еще немного, и он кончит прямо Минхо в рот, а он хотел растянуть это удовольствие. — Иди сюда. Хочу тебя. Минхо послушно поднялся, вытирая мокрые губы и подбородок тыльной стороной ладони, но это не помогло — слюна всё равно тянулась тонкой ниточкой к его руке. Он выглядел дико и невероятно сексуально. Хёнджин потянулся к нему, расстегивая его джинсы, стаскивая с него футболку, пока Минхо доставал из прикроватной тумбочки смазку. — Повернись, — попросил Минхо, и Хёнджин послушно перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку. Он вздрогнул, когда холодная капля упала на поясницу, а следом горячие пальцы начали размазывать смазку, опускаясь ниже. Минхо действовал медленно, осторожно, хотя Хёнджин знал — внутри него сейчас беснуется демон, которому хочется просто взять своё, грубо и быстро. Но ради Хёнджина, ради этого вечера, он сдерживал его. Первый палец вошел легко, Хёнджин выдохнул, расслабляясь. Второй — уже с ощутимым растяжением, но без боли. Минхо двигал ими внутри, растягивая колечко мышц, нажимая на нужные точки, заставляя Хёнджина вздрагивать и тихо постанывать в подушку. — Хороший мальчик, — прошептал Минхо, наклоняясь и целуя его в плечо. — Так красиво меня принимаешь. — Заткнись уже, — простонал Хёнджин, но в голосе не было злости, только нетерпение. — Засунь свой комплимент себе в задницу и трахни меня наконец. Минхо усмехнулся, убрал пальцы и, смазав свой член, приставил головку к растянутому, влажному отверстию. Он входил медленно, плавно, позволяя Хёнджину почувствовать каждое движение, каждый миллиметр. Хёнджин застонал громче, вцепляясь зубами в подушку. Ощущение наполненности было таким острым, что кружилась голова. Минхо вошел до конца и замер, давая ему привыкнуть, давая себе справиться с желанием двигаться быстро и жестко. — Черт, Хёнджин... — выдохнул он, уткнувшись лбом ему между лопаток. — Ты такой узкий... такой горячий... — Двигайся, — попросил Хёнджин, качнув бедрами навстречу. — Пожалуйста. И Минхо начал двигаться. Сначала медленно, плавно, почти нежно, но с каждым толчком дыхание его становилось тяжелее, а движения увереннее. Он приподнялся, меняя угол, и когда член задел ту самую точку внутри, Хёнджин вскрикнул, выгибаясь еще сильнее. Минхо поймал этот ритм, вколачиваясь теперь глубже, быстрее, под тот самый сладкий скулеж, что срывался с губ Хёнджина. — Минхо! — простонал тот, когда рука Минхо обхватила его член, начиная двигаться в такт толчкам. — Я здесь, — выдохнул Минхо ему в ухо, кусая мочку. — Я с тобой. Кончишь для своего любимого демона? Этого было достаточно. Хёнджин кончил с громким стоном, изливаясь в кулак Минхо и на простыни, и его тело сжалось вокруг члена Минхо, заставляя того зарычать и кончить следом, изливаясь глубоко внутрь горячими толчками. Какое-то время они лежали неподвижно, тяжело дыша. Минхо первым пришел в себя, осторожно вышел и перевернул Хёнджина на спину, укладывая его голову себе на грудь. Глаза его снова были обычными, теплыми, чуть сонными. Он провел рукой по мокрым от пота волосам Хёнджина. — С днем рождения, — повторил он, целуя его в макушку. Хёнджин фыркнул, но прижался ближе, чувствуя, как бешено колотится сердце Минхо. — Слюнявый подарок, — пробормотал он, но в голосе слышалась улыбка. В этот момент в замочной скважине входной двери повернулся ключ, и гомон голосов ворвался в тишину квартиры. Из коридора донесся приглушенный голос Чана: — Живые там? Можно мы уже зайдем? Джисон переживает, что Минхо сожрал именинника! — Идите в задницу! — рявкнул Хёнджин, но в голосе его не было злости. Только усталое, абсолютно счастливое удовлетворение. Минхо, уже натягивающий штаны, усмехнулся и вышел за водой. А Хёнджин, оставшись один в темноте, улыбнулся в потолок и подумал, что, наверное, это лучший день рождения в его жизни. Даже с учетом того, что его парень — демон, которого нужно кормить строго по расписанию.