То, что нельзя отпустить

      Уже пятый год Дайго приходил в бар «Бантам» в один и тот же день. Бар был маленьким, укромным, из тех мест, где не задают лишних вопросов, где хозяин помнит твой любимый виски и где никто не обратит на тебя внимание даже если ты председатель клана Тодзё. Когда-то это место было его единственной отдушиной после спертых пафосом кабинетов. Местом, где он просто мог быть собой, и провести время с близким человеком за неспешными разговорами. Прошло уже больше пяти лет, но будто еще вчера рядом с ним сидел Минэ, неспешно вращая стакан, и тихий звон льда заполнял паузы между их разговорами.       Дайго грустно ухмыльнулся, отпив виски. Годы шли, но пустота после потери единственного друга никуда не исчезла. Может, потому что они давно переступили черту дружбы. Или потому что Дайго до конца не верил в смерть Минэ. Тело так и не было найдено, и это вселяло глупую надежду, которая терзала душу и не позволяла открытой ране наконец затянуться. Дайго перевел взгляд на тот самый виски, который стоял на верхней полке среди прочего стекла. Если бы бармен не был так щепетилен в вопросах чистоты, то бутылка бы уже давно покрылась толстым слоем пыли, дожидаясь своего часа. И как бы ни было глупо продолжать ждать, он ждал. У него не было ни малейшего желания пробовать этот виски в одиночку. Потому что открывать ее без Минэ означало признать, что он действительно умер.       Дверь бесшумно открылась, впустив прохладный воздух с улицы. Дайго слегка напрягся. Странно, обычно в такое время никто не посещал это место. Краем глаза он уловил высокий силуэт, который, будто чуть помешкав, направился к стойке. Это был мужчина в черном плаще и капюшоне.       — Хозяин, виски, пожалуйста, — мужчина сел слева от Дайго. На то самое место, которое уже много лет пустовало.       Дайго замер. Он узнал этот низкий голос с первой секунды, но просто не мог заставить себя посмотреть. Боялся, что стоит поднять взгляд, и видение исчезнет, как исчезало каждый раз в его кошмарах.       Бармен поставил наполненный стакан перед новым посетителем. И тихо отошел к другому концу стойки, давая им пространство.       Повисла тишина, которую можно было резать ножом. Впервые за долгое время Дайго не знал, что ему делать. Сердце вырывалось из груди от волнения, страха, злости. Ему столько всего хотелось сказать, но все слова как назло вылетели из головы. Он мог лишь медленно повернуть голову, чтобы удостовериться на все сто.       Мужчина снял капюшон. И только тогда Дайго позволил себе поверить. Это был Минэ. Он изменился. Черты стали жестче, под глазами залегли тени, в волосах появилась первая седина. Но Дайго узнал бы его из тысячи. Из миллиона. Минэ посмотрел на него, и в его взгляде было столько всего — боль, вина, тоска и та же бесконечная преданность, которая когда-то чуть не стоила ему жизни.       — Ты жив, — выдохнул Дайго. Это не было вопросом.       Минэ кивнул.       Дайго сжал стакан так, что костяшки побелели. Ему хотелось закричать. Ударить его. Обнять и никогда не отпускать.       — Пять лет, — сказал он вместо этого. Голос сел, пришлось прокашляться. — Пять лет, Минэ.       — Я не мог по-другому, — тихо сказал он. — Никто не должен был узнать, что я жив. Иначе бы это поставило Вас под удар, — он сделал небольшую паузу. — И весь клан.       — Ты мог дать мне знать. Хотя бы оставить намек, — сказал Дайго, и в голосе впервые за весь вечер прозвучала злость.       — Если бы я это сделал, то Вы стали бы искать меня. А за Вами следили. Это было бы слишком рискованно, — он держался ровно, но Дайго слишком хорошо его знал, чтобы не заметить напряжение в плечах.       Дайго сжал челюсть, глядя куда-то в сторону стойки. Пять чертовых лет.       — Но я всегда смотрел на Вас, когда Вы приходили сюда, — Минэ не отводил от него взгляд. — В эту дату.       Дайго на секунду замер.       — Каждый год?       Минэ кивнул в ответ.       — Получается, ты все время был так близко, — тихо сказал Дайго. И всё это время он думал, что пьет здесь один.       Он задумчиво достал сигарету и прикуривая, увидел, как Минэ машинально потянулся за своей зажигалкой. Привычка подносить огонь председателю осталась с ним, сколько бы раз Дайго ни говорил, что между ними это не нужно. Он невольно усмехнулся.       — Сейчас я живу далеко от Токио. Но в этот день я всегда приезжал сюда. Чтобы увидеть Вас хотя бы так, — Минэ чуть заметно улыбнулся, словно это было теплое воспоминание.       Дайго тяжело вздохнул, словно вместе с воздухом вышло напряжение последних пяти лет. Он больше не мог злиться или заниматься допросами, все это стало совсем неважно. Сейчас он просто хотел провести время с Минэ как в старые-добрые времена. Дайго на секунду посмотрел на полку, где столько лет стояла нетронутая бутылка.       — Хозяин, тот самый виски, — позвал он бармена.       Тот без лишних слов аккуратно разлил драгоценный напиток по стаканам, добавил лед и как обычно удалился. Дайго слегка улыбаясь, поднял бокал и повернулся к Минэ. Все еще тяжело было поверить, что они прямо сейчас сидят здесь за барной стойкой, плечом к плечу. В баре, где не было других посетителей — только они двое и хозяин, тактично удалившийся в дальний угол. Свет от ламп за стойкой мягко освещал их лица, оставляя всё остальное в полумраке.       Минэ поднял бокал в ожидании тоста, внимательно глядя на Дайго. Этот взгляд. Никто больше не смотрел на него так — будто весь остальной мир не имел значения. И если сначала это немного сбивало с толку, то сейчас Дайго понял, как сильно ему этого не хватало.       — За то, что ты жив, — он сказал первое, что пришло ему в голову. — И за то, что я больше не пью один.       Минэ кивнул, словно ожидая именно этих слов.       — За нас, — все та же легкая улыбка, которую он показывал только Дайго. — Какими бы мы ни были.       Они чокнулись. Звон льда прозвучал и растаял в тишине. Выпили. Дайго и не думал, что виски может быть таким насыщенным. Содержащим столько воспоминаний, столько боли и радости одновременно.       — Определенно стоило того, — сказал Дайго, и только договорив, понял, что говорит не о виски. Вернее, не только о нем. Он смотрел на Минэ — на человека, ради которого готов был ждать вечность, на человека, из-за которого эта вечность превратилась в пытку. И поймал себя на мысли, что не хочет ничего менять. Даже боль, даже потерю — он принял бы их снова, только бы знать, что Минэ жив. Только бы видеть его сейчас здесь.       Ему больше не хотелось скрываться, сдерживать себя. Поэтому он накрыл ладонью руку Минэ, что лежала на стойке. Тот слегка вздрогнул и после секундного сомнения, переплел его пальцы со своими, сжав их слишком крепко.       — Дайго-сан… — сказал он так тихо на выдохе, что малейший шорох мог это заглушить. — Я… — он ненадолго замялся. — Я не имею права просить у Вас прощения за все, что…       — Молчи, — перебил его Дайго. — Твои извинения мне ни к чему. Просто будь рядом. Хотя бы сейчас.       Он сжал руку Минэ в ответ так же сильно, даже отчаянно. Тот перевел взгляд с их рук на лицо Дайго. В глазах Минэ явно читалась искренняя благодарность, словно груз всех этих лет наконец перестал давить на него.       Они еще долго сидели и говорили ни о чем. Минэ рассказал, что смог о своей новой жизни без имени. Дайго рассказывал о клане, о том, как изменился мир. О старых знакомых, о каких-то делах. Бутылка пустела, как бы ни хотелось, чтобы эта ночь была бесконечной. Но все когда-нибудь заканчивается.       — Мне нужно уходить, — сказал Минэ ровно, хоть и слышно было как тяжело ему дались эти слова. — Нельзя, чтобы нас увидели.       — Понимаю, — Дайго допил последний глоток виски в стакане и не спеша поднялся со стула.       Они медленно, желая оттянуть момент расставания, подошли к входной двери. Свет от стойки падал на них сбоку, рисуя длинные тени. Никого вокруг. Только они двое, стоят напротив друг друга в полумраке.       — Я не знаю, смогу ли вернуться сюда, — после паузы горько сказал Минэ. — Для мира я все еще мертв.       — Для меня главное, что ты жив, — Дайго положил ладонь ему на плечо, слегка скользнул по руке, и неосознанно сжал, не желая отпускать его.       Несколько секунд они смотрели друг на друга, будто боялись, что стоит пошевелиться — и этот момент исчезнет. Минэ немного наклонил голову, слегка приоткрыл губы, не смея сделать первый шаг. Дайго потянулся к нему. Поцелуй был горьким — от виски, от пяти лет разлуки. Таким страстным, требовательным, жизненно необходимым, что дыхание сбилось, а сердце работало на пределе. Минэ с силой прижал Дайго к себе, не в силах больше сдерживаться. Когда они оторвались друг от друга, Минэ смотрел на него с такой отчаянной нежностью, что у Дайго сжалось сердце.       — Я… — Минэ выдохнул, слегка отстранившись, но все еще держа Дайго за плечи. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуться, — он провел ладонями вниз по его рукам, сминая дорогую ткань пиджака, и только потом отпустил.       — Я буду ждать, — Дайго аккуратно поправил смявшийся воротник рубашки Минэ.       Минэ кивнул, резко развернулся и накинул капюшон. Но прежде чем уйти, на секунду задержался у двери.       — В следующий раз я угощаю, — сказал он и толкнул дверь. Он не оглянулся. Если бы оглянулся — остался бы.       Дайго невольно улыбнулся. Значит, следующий раз всё-таки будет.       Удивительно, как годовщина смерти стала вторым рождением.       — До следующего года, — тихо сказал Дайго.       И впервые за пять лет это ожидание перестало быть пустым.