Fairy Tail: Призыватель Катастроф

Вечерняя Москва давила сквозь тонкое стекло. Свет от настольной лампы выхватывал из темноты горы конспектов, пустые чашки и поникшее растение на подоконнике, которое Артём всё никак не мог реанимировать. На кухне заунывно капал кран — этот звук въелся в голову за последние три дня так же прочно, как формулы термодинамики. — ...следовательно, изменение энтропии в необратимом процессе... — бормотал Артём, водя пальцем по строчке. Глаза слипались. Он потёр переносицу и взглянул на часы в углу ноутбука: половина одиннадцатого. Экзамен завтра в девять утра, а он ещё даже не дошел до половины билетов. Тяжёлый вздох вырвался сам собой. — Фух. В ответ с коврика у дивана донеслось сочувственное вз-з-з — короткий, требовательный звук, означающий ровно одно: «Ты тут страдаешь, а мой хвост затек». Артём обернулся. Ллойд лежал, положив морду на вытянутые лапы, и смотрел на хозяина с той особой, всеобъемлющей скорбью, на которую способны только бордер-колли. Его чёрно-белая шерсть в свете лампы отливала синевой, а белое пятно на лбу, похожее на перевёрнутую запятую, казалось сейчас особенно драматичным. — Знаю, знаю, — виновато сказал Артём, откладывая ручку. — Потерпи ещё полчасика, ладно? Ллойд не ответил. Он просто перевернулся на бок, вытянул лапы и издал такой протяжный, полный трагедии выдох, что Артём невольно улыбнулся. Собака была его главным якорем в этом безумном семестре. После того как в прошлом месяце ушла девушка («Ты слишком много времени уделяешь этой собаке», — бросила она на прощание), Ллойд остался единственным, кто встречал его у двери и искренне радовался, даже если Артём приносил домой только усталость и пустой пакет молока. — Ладно, чёрт с ним, с экзаменом. — Артём захлопнул конспект. — Идём. Ллойд вскочил мгновенно, словно и не лежал только что умирающим. Когти зацокали по паркету, хвост завертелся пропеллером, а радостный скулёж перекрыл и капающий кран, и собственные мысли Артёма о том, что два часа сна — это всё-таки лучше, чем ноль. Он накинул потрёпанную куртку, застегнул на Ллойде шлейку со светоотражающими полосками и сунул в карман поводок-рулетку. Собака нетерпеливо перебирала лапами уже на лестничной клетке, пока Артём запирал дверь. — Да иду, иду, торопыга. Они вышли во двор. Майский воздух был обманчиво тёплым, пахло тополиными почками и мокрым асфальтом — недавно прошёл дождь. Фонари горели через один, и тени ложились на тротуар неровными рваными пятнами. Артём выбрал привычный маршрут: вдоль домов, через сквер к набережной. Там было тихо, и Ллойд мог побегать без поводка. — Давай, гуляй, — сказал он, отстегивая карабин. Ллойд рванул с места, описав огромный круг по мокрой траве, и на мгновение Артёму показалось, что мир снова в порядке. Можно забыть про интегралы, про невыспанное лицо в зеркале, про пустую квартиру. Просто стоять на ветру и смотреть, как твоя собака счастливо носится в темноте. Он засунул руки в карманы и медленно пошёл вдоль парапета. Река внизу казалась чёрной, маслянистой, и в ней отражались оранжевые блики фонарей. Красиво. Редко он замечал красоту в последнее время. — Славный пёс. Голос прозвучал справа, совсем близко. Артём вздрогнул и обернулся. Из тени под деревом вышел мужчина. Низкий, плотный, в капюшоне, натянутом на лоб. Лица было не разобрать, но во всей его фигуре чувствовалось что-то не то. Слишком расслабленная поза для позднего часа. Слишком пристальный взгляд, направленный не на Ллойда, а на Артёма. — Спасибо, — коротко ответил Артём, делая шаг назад. Интуиция, которая не раз спасала его в не самых благополучных районах, противно заныла под ложечкой. — Ллойд, ко мне. Собака уже бежала обратно, настороженно косясь на незнакомца. — Подожди, — голос стал другим. Жёстким. Мужчина сделал шаг вперёд, и в свете фонаря блеснуло лезвие. — Телефон, кошелёк. Быстро. Сердце ухнуло вниз. Артём знал, что лучше отдать — этому учили, об этом кричали все сводки новостей. Но Ллойд уже встал между ними, низко припав к земле, с глухим рычанием, от которого по спине побежали мурашки. — Забери собаку, я сказал! — рявкнул грабитель, выставляя нож вперёд. — Ллойд, фу! Ко мне! — Артём схватил пса за шлейку, но тот не слушался. Он никогда не слушался в таких моментах. Три года назад, когда на него набросилась чужая овчарка, Ллойд вцепился ей в глотку, не обращая внимания на рваные уши и боль. Он был защитником до мозга костей. — Я серьёзно! — мужчина замахнулся. — Возьми, возьми всё! — Артём вытащил телефон, потянулся за бумажником. Но Ллойд решил иначе. С молниеносным рывком он вырвался из рук и прыгнул. Всё смешалось. Лязг карабина оземь, яростный лай, вскрик грабителя. А потом — короткое, страшное движение ножом. Ллойд взвизгнул, дёрнулся и осел, оставляя на асфальте тёмную, быстро расползающуюся лужу. — НЕТ! — Артём рванул вперёд, забыв обо всём. Он упал на колени, схватил пса за окровавленную шерсть, а в следующее мгновение лезвие вошло ему в бок. Под ребра. Горячо, а потом невыносимо холодно. Он завалился на бок, глядя в застывшие глаза Ллойда, который всё ещё пытался подняться, всё ещё рычал, царапая когтями мокрый асфальт. — С-сука... — прошептал Артём, чувствуя, как из него уходит тепло. Над ними мелькнула тень, цокнули быстрые шаги. Грабитель побежал, не оглядываясь. Артём потянулся к Ллойду, нащупал мягкое ухо, всё ещё тёплое. В ушах шумело. Небо над головой странно мерцало, и одна звезда вдруг стала ярче, больше, словно падала прямо на него. — Прости... — прошептал он, уже не понимая, кому: собаке или себе. А потом мир взорвался белым. ————————— Сознание возвращалось медленно, с неохотой, словно выныривающий из глубины пловец, который не уверен, стоит ли ему вдыхать воздух. Первым делом — запахи. Сырая земля, прелые листья, хвоя и… цветы? Какая-то сладкая, дурманящая нота, которой точно не могло быть в Москве. Потом — звуки: птичий пересвист, шелест листвы, далёкий стрекот цикад. И тишина. Полная, абсолютная тишина, в которой не было ни гула машин, ни капанья крана, ни тяжёлого дыхания Ллойда. Ллойд. Глаза распахнулись резко, словно от удара. Над ним был не потолок. Над ним был купол из ветвей, переплетённых в причудливый узор, сквозь который пробивались лучи солнца — мягкие, золотистые, совсем не похожие на московский рассвет. Воздух дрожал от тепла, и каждая травинка вокруг казалась слишком яркой, слишком зелёной, словно кто-то выкрутил насыщенность мира на максимум. Он сел, и тут же окружение покачнулась. Голова была пустой и тяжёлой одновременно, как после трёх суток без сна. Он опёрся ладонями о землю — мягкий мох пружинил под пальцами — и замер, заметив свои руки. Они были чужими. Пальцы — тоньше, длиннее, чем он помнил. Кожа — бледная, почти фарфоровая, без единой царапины. Ни шрама от пореза на указательном, ни мозоли от ручки на среднем. Он медленно поднёс ладонь к лицу, и в солнечном луче, пробившемся сквозь листву, разглядел каждую линию, каждую складочку — но это были не его линии. — Что… — голос сорвался. Тоже чужой. Более мягкий, высокий, с хрипотцой, как у человека, который долго молчал. Он ощупал себя. Грудь — плоская, но рёбра прощупываются слишком отчётливо, будто кожа натянута прямо на кости. Плечи — узкие, ключицы выступают резко. И странная лёгкость во всём теле, словно он скинул двадцать килограммов мышечной массы вместе со старой жизнью. Что со мной? Где я? Мысли путались, но одно имя всплыло из темноты чётко, как надпись на застывшей воде: Артём. Его зовут Артём. Он учился, гулял с собакой, готовился к экзамену… А потом — нож, кровь, Ллойд, бросающийся на грабителя. Сердце сжалось от боли, и он на мгновение зажмурился. Он поднялся на ноги, и мир снова качнулся. Его повело, он ухватился за ствол ближайшего дерева — кора оказалась шершавой, тёплой, — и в этот момент заметил волосы. Длинные пряди цвета растопленного мёда упали на лицо, закрывая обзор. Они были непривычно тяжёлыми, густыми, спутанными, и от них пахло лесной свежестью и чем-то ещё — чем-то сладким, будто его выкупали в цветочном сиропе. Он откинул их назад, и в глазах защипало от солнца. Или от чего-то ещё. Опустив взгляд, он наконец увидел своё отражение в тёмной, влажной земле лужицы, оставшейся после недавнего дождя. На него смотрел незнакомец. Тонкое, аккуратное лицо с заострённым подбородком казалось выточенным из слоновой кости. Маленькие губы чуть приоткрыты, нос — прямой, изящный. Глаза — огромные, ярко-голубые, с холодным, спокойным взглядом, который совершенно не сочетался с растерянным выражением лица. Длинные золотистые волосы, растрёпанные, с прядями, спадающими на плечи, делали его похожим на куклу. Или на персонажа из аниме, сошедшего с экрана. — Это… я? — прошептал он, касаясь щеки. Отражение повторило движение. Кожа была мягкой, гладкой, без намёка на щетину, которую он привык сбривать каждое утро. Он дотронулся до шеи — кадык исчез, или стал настолько маленьким, что его невозможно было нащупать. Слабый. Хрупкий. Женственный. Слова пришли сами, и от них стало тошно. Он резко выпрямился, отпустил ствол и заставил себя стоять ровно. Ноги дрожали, но держали. Страх поднимался откуда-то из груди, липкий и холодный, но он стиснул зубы. — Спокойно, Артём, — сказал он вслух, и его новый голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Разберёмся. Вокруг был лес. Не парк, не сквер — настоящий, дремучий лес, с вековыми дубами, переплетёнными корнями и папоротниками в рост человека. Ни тропинок, ни фонарей, ни скамеек. Только зелень, свет и тишина. — Приветствую. Он вздрогнул и обернулся. Никого. — Не ищи меня. Я — Система. Ты был избран для переноса в новый мир. Причина: преждевременная смерть в исходной реальности. — Смерть, — повторил он. И память хлынула обратно, обжигая: вечерняя Москва, набережная, капюшон, нож, Ллойд, бросающийся вперёд, тёплая кровь на асфальте, холод в боку. — Ллойд… моя собака… Он осел на корточки, вцепившись пальцами в собственные волосы. Глаза защипало, но слёз не было. Или он просто не позволял им пролиться. — Информация о питомце недоступна. — Что значит «недоступна»?! — Недостаточно данных. Твоя физическая оболочка была уничтожена. Перенос осуществлён в момент биологической смерти. Он замер, переваривая услышанное. Уничтожена. Биологическая смерть. Он мёртв. Тот парень, который зубрил конспекты, гулял с Ллойдом по вечерам и мечтал выспаться хотя бы раз в жизни — его больше нет. Остался этот. С золотыми волосами и тонкими пальцами. В чужом лесу. — Хорошо, — сказал он тихо, поднимаясь. Ноги больше не дрожали. — Хорошо. Рассказывай, что за мир, и что мне здесь делать. — Мир: «Хвост Феи». Особенности: гендерный баланс смещён. Соотношение мужчин к женщинам — один к четырём. Физическая сила мужчин уступает женской. Магия является основой цивилизации. Твой класс — Призыватель. Перед глазами вспыхнула полупрозрачная панель. Он ожидал увидеть своё имя — Артём — но прочитал совсем другое.

Имя: Рен

Резерв маны: 100 / 100

Класс: Призыватель

Призывы: —

Навыки:

· Притяжение (пассивный): Все призывные существа испытывают к тебе симпатию и доверие. Начальная лояльность +80%.

— Рен? — он нахмурился. — Почему здесь написано «Рен»? Меня зовут Артём. — Имя в новой реальности изменено для оптимальной интеграции. Исходное имя удалено из системных записей. Ты можешь помнить себя как Артёма, но в этом мире ты — Рен. — То есть вы просто взяли и переименовали меня? — в голосе прорезалась злость. — Без спроса? — Адаптация к местной культуре и магической системе требует соответствия. Имя Артём несовместимо с протоколами идентификации в данном мире. Рекомендуется принять новое имя. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Что толку спорить с безликим голосом в голове? Он мёртв, его перенесли в чужой мир, превратили в хрупкого золотоволосого юношу — имя было наименьшей из проблем. — Ладно, — выдохнул он. — Рен, так Рен. — Он снова посмотрел на панель, задержавшись взглядом на строчке с навыком. — И что значит «начальная лояльность +80%»? Это много? — Шкала лояльности призывных существ: от 0 до 100. Показатель 80 означает «глубокая симпатия». Существо будет стремиться защищать хозяина, подчиняться приказам и проявлять инициативу в помощи. Показатель 100 — «абсолютная преданность». Достигается через совместные действия и заботу. — То есть они меня… любят? — Рен не знал, радоваться этому или пугаться. — Можно интерпретировать таким образом. Навык работает на всех призывных существах независимо от их природной агрессивности. Это одна из ключевых способностей призывателя высокого ранга. Рен хмыкнул. Хотя бы что-то работало в его пользу. — Сто единиц маны, — продолжила Система. — Крайне мало. Средний показатель для новичка — 500. Для призывателя начальный резерв имеет критическое значение, так как определяет доступный уровень существ. — Значит, я слабый, — констатировал Рен. — Ещё слабее, чем выгляжу. — В будущем ты можешь расширить резерв. Основной метод получения новых призывов — гача. Вращение доступно за совершение значимых действий. Рен оглядел лес. Ни души, ни здания, ни намёка на цивилизацию. Только птицы, солнце и бесконечные стволы деревьев. — Значимые действия, — повторил он. — Например? — Обнаружено значимое действие: перенос в новый мир. Доступно одно вращение. Выполнить? Рен на мгновение задумался. В груди всё ещё ныла пустота, оставленная Ллойдом, но где-то рядом с ней загоралась другая искра — та, что всегда заставляла его двигаться дальше, даже когда хотелось лечь и не вставать. — Выполняй. Свет. Тысячи крошечных огоньков закружились перед ним, сплетаясь в причудливый узор. Рен невольно зажмурился, а когда открыл глаза — над его раскрытой ладонью парила карта. Тёмно-фиолетовая, почти чёрная, с прожилками багрового. На ней, свернувшись в тугую спираль, застыл трёхглавый дракон. Его силуэт был выкован из мрака. От карты тянуло тяжестью древней, давящей, как дыхание бездны силы.

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы получили: Альфа Гидранойд (Бакуган)

Уровень: 8

Стоимость призыва: 150 маны

Стоимость поддержания: 40 маны/сек

— Восьмой… — выдохнул Рен. — Восьмой уровень? — Шкала уровней призывов: 1 уровень — вызов 5 маны, поддержание 1 мана/сек 2 уровень — 10 маны, поддержание 2/сек 3 уровень — 20 маны, поддержание 4/сек 4 уровень — 35 маны, поддержание 7/сек 5 уровень — 50 маны, поддержание 10/сек 6 уровень — 70 маны, поддержание 15/сек 7 уровень — 100 маны, поддержание 25/сек 8 уровень — 150 маны, поддержание 40/сек 9 уровень — 300 маны, поддержание 80/сек 10 уровень — 600 маны, поддержание 150/сек — У меня сто, — медленно проговорил Рен. — А нужно сто пятьдесят. — Верно. Призыв невозможен до увеличения резерва. Карта растворилась, оставив на ладони ощущение холода. Рен сжал пальцы в кулак, потом разжал. Легендарный призыв — и он не может его использовать. Это было похоже на насмешку. — Есть что-то, что я могу вызвать сейчас? — Ничего. Твой список призывов пуст. — Отлично, — Рен провёл рукой по лицу, убирая упавшие на глаза пряди. — Просто отлично. Я в чужом мире, в чужом теле, без магии, без оружия, с нулевым резервом и легендарным питомцем, которого не могу призвать. И где, по-твоему, мне искать безопасное место? Система промолчала. Рен вздохнул и огляделся. Солнце поднялось выше, и лучи, пробиваясь сквозь кроны, рисовали на мху золотистые пятна. Красиво. Пугающе красиво. Он выбрал направление, где деревья казались чуть реже, и сделал шаг. Он успел пройти не больше сотни метров. Шорох сзади заставил его обернуться — инстинкт, выработанный за годы жизни в не самом спокойном районе, сработал быстрее разума. Рен отшатнулся, прижавшись спиной к шершавому стволу. Из тени между двумя дубами выступила фигура. Сначала он увидел глаза — горящие багрянцем, вертикальные зрачки, как у змеи. Потом — длинные чёрные волосы, падающие на плечи, и алую печать на лбу: три расходящихся луча. Женщина была высокой, гибкой, и от неё исходил запах гнили. — Демон Книги Зерефа, — сухо сообщила Система. — Уровень угрозы: критический. Демон улыбнулась. Улыбка была красивой — и абсолютно хищной. — О, — выдохнула она, делая шаг вперёд. — Какая удача. Я чую магию… и кровь. Мужскую кровь. — Она прищурилась, окидывая Рена взглядом, от которого захотелось исчезнуть. — Один. Совсем один. И такой… хорошенький. Рен попятился, но спина уже упиралась в дерево. — Оставь меня в покое. — Оставить? — Демон рассмеялась — низко, с придыханием. — Такую редкость? В мире, где мужчин так мало~, а те, что есть, прячутся за юбками волшебниц из гильдий?~ — Она приблизилась, и Рен почувствовал, как холод исходит от её тела. — Я так давно не развлекалась. Эти женщины-маги. С ними надо сражаться и это так надоедает. А ты… Её пальцы — длинные, с неестественно острыми ногтями — коснулись его щеки. Рен дёрнулся, но она схватила его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты просто игрушка, еще и такая красивая — прошептала она. — Хрупкий, красивый, беззащитный. Я наслажусь тобой перед тем, как выпью досуха. Когти полоснули по груди. Боль была острой, обжигающей. Рен закричал, рубашка мгновенно промокла от крови. Он попытался оттолкнуть её, но его руки словно наткнулись на каменную стену — демон даже не пошатнулась. Вторая атака пришлась в плечо. Рен закричал снова, сползая по стволу. В глазах темнело. — Критическая угроза жизни хозяина. Оценка риска: 100% летальность в течение 30 секунд. — Призыв Альфа Гидранойд невозможен — недостаточно маны. Активация экстренного режима. — Экстренный режим: временное превышение лимита резерва за счёт жизненной энергии. Цена — критический урон носителю. Вероятность выживания — 14%. — Призыв активирован. Мир взорвался фиолетовым. Рена отбросило к корням дерева, но он не почувствовал удара. Воздух наполнился грохотом рвущейся материи, и из разлома, из самой тьмы между ветвями, вырвалось нечто. Демон отшатнулась, выставив руки с когтями, но её защита разлетелась осколками. Альфа Гидранойд встал над лесом, заслоняя небо. Он был воплощением тьмы и силы. Тело, закованное в сегментированную чёрную броню с фиолетово-красными прожилками, переливалось в лучах заката, как остывающая магма. Острые шипы торчали из плеч и хребта, придавая его силуэту угрожающую, хищную стать. Кожистые крылья — тёмные, с заметными багровыми прожилками — распахнулись на десяток метров, ломая сучья и поднимая ветер, от которого трава пригибалась к земле. Три головы на длинных, неестественно подвижных шеях склонились вниз, и шесть глаз — красных, светящихся изнутри — уставились на демона. Каждая морда была вытянутой, с оскалом игольчатых зубов. — Жалкая тварь, — пророкотал Гидранойд. Голос был низким, с металлическим отзвуком, и, казалось, исходил сразу из всех трёх глоток. — Ты посмела поднять руку на моего хозяина. Демон попятилась, и в её глазах впервые появился страх. — Невозможно! У него нет столько магии! Кто ты?! — Тот, кто отправит тебя в ничто. Одна из голов раскрыла пасть, и из неё вырвался сгусток тьмы — сама пустота, сжатая до предела. Демон попыталась выставить щит, но её просто смешало с землёй, разметало по мху и камням. Крик оборвался, не успев родиться. Тишина. Рен почувствовал, как земля уходит из-под ног. Система выплёвывала сообщения, но он уже не разбирал слов. Где-то очень далеко прозвучало: — Истощение. Отключение через три… две… Он падал, но не ударился. Тьма сомкнулась вокруг, и сквозь пелену сознания он ощутил холод чешуи, осторожно прижимающей его к чему-то твёрдому, но живому. Одна из голов склонилась, и огромный красный глаз посмотрел на него. — Ты слаб, хозяин, — голос Гидранойда теперь звучал тише, почти нежно. — Но я буду охранять тебя. Отдыхай. — Спасибо, — прошептал Рен, касаясь пальцами тёмной брони. — Спасибо… И провалился в темноту. Гидранойд медленно опустил бесчувственное тело на мягкий мох. Три головы повернулись в сторону, где между стволами застыла маленькая фигура. Она была невысокой, ниже Рена. Короткие серебристые волосы торчали в разные стороны, будто их только что пронзило статическим электричеством. Плащ из плотной ткани был накинут на плечи, под ним виднелась простая туника и сапоги, измазанные в грязи. В руках она сжимала посох, украшенный синим кристаллом, и смотрела на гигантского трёхглавого монстра, закованного в броню. — И что ты за зверь? — прошептала женщина, делая шаг назад. Гидранойд посмотрел на неё. Одно мгновение — и все три головы отвернулись, обратив всё внимание на раненого юношу, свернувшегося во мху. Женщина медленно перевела взгляд на золотоволосую фигуру, залитую кровью, потом снова на трёхглавого дракона, который охранял его, как мать — детёныша. — Он… это его призыв? — спросила она у пустоты. И, не получив ответа, сделала шаг вперёд. — Эй! Ты меня слышишь? Я хочу помочь! Гидранойд расправил крыло, преграждая путь. Шесть красных глаз смотрели настороженно, но теперь он заговорил: — Стой. Я чувствую в тебе большую силу. Ты не причинишь ему вреда? — Нет, клянусь! — Женщина подняла руки. — Я владею магией исцеления, видишь? — она выставила ладонь, засветившуюся мягким голубым светом. — Если я не помогу сейчас, он умрёт от потери крови! Гидранойд молчал несколько секунд, изучая её. Затем крыло медленно опустилось. — Если ты обманешь, я уничтожу тебя, даже если это будет стоить мне последних сил. — Не обману, — выдохнула женщина и бросилась к юноше, который лежал на мху, бледный, как полотно, с золотыми волосами, разметавшимися по зелени, и с глубокими ранами на груди, оставленными когтями демона. — Держись, — прошептала она, накладывая исцеляющие чары. — Держись, малыш. Я тебя не брошу. А Гидранойд стоял рядом, расправив крылья, и его тень накрывала обоих, защищая от всего, что могло бы ещё угрожать его хозяину. И только когда женщина уверенно кивнула, показывая, что жизнь Рена вне опасности, он позволил себе раствориться в фиолетовой вспышке, оставив после себя лишь запах озона и выжженную землю. --- Конец первой главы