Тишина леса.

Не прерывный бег, тянущийся продолжительное время, вёл путника по тропе. Чья извилистая, кажущаяся живой рекой, форма - вела средь валунов, покрытых старым зеленовато болотным мхом, да древних, как сама суть мирозданья, исполинских древ. Что, своим видом, внушали трепет и отчаяние всякому, кто решил нарушить их покой. Они обволакивали пространство, заполняя взор своими раскидистыми ветвями, больно бьющих по телу, что прорывалось средь редко ниспадающих вниз рук старых стражей. Своими корнями – лапами бороздящих лесную подстилку, как будто устали стоять на одном месте, и вырывают из земли свои ноги для начала похода. А валуны, тем временем, изображали маленькие скалы, по которым перемещалась, всякая не понятная взору, живность. Поблёскивая озорными глазками, что начинали преображаться в жуткие фонарики огней, на фоне надвигающихся сумерек. Солнце катило свой яркий лик к горизонту, будто говорило: «Моя работа на сегодня здесь окончена, до завтра!». Его последние лучи пробивались сквозь переплетение веток. И вскоре наступил мрак, опутывая всё как вата. Путнику сделалось не по себе. Древние исполины деревьев в одно мгновение стали навивать первобытный, даже животный ужас. Из просто мрачных древ, они превратились в монстров, чьи лапы так и тянуться к своей жертве. Мечтая раздавить и разорвать добычу в клочья, чтобы по частям поедать плоть. Наслаждаясь хрустом её костей и вкусом парного мяса. Так как продвигаться дальше пропала возможность, наш странник, чья душа нервно билась, где-то в левой пятке, решил устроить привал вдоль пути дороги. Сойдя с тропы, и обойдя одну из мини скал, он скинул с плеч свою поклажу, достав оттуда факел и кресало с кремнем. Работа рук и первая искра, зажегся факел огненной частицей. Воткнув его, перед собой, и оглядевшись, раскинулся пред взором отчаянья шаг. Из тьмы смотрело на него, нечто, что всё ближе подбиралось, истошно завывая! Думалось путешественнику, что настал его час, смерть без продолженья пути. Застыло тело без движений, нечто всё ближе, проходят минуты, и вот на свет появляется лапа. За ней тело, покрытое мехом. И сразу спокойнее вышло сознанью. На против всего лишь детёныш каздура. Белеет мех на тушке малой, и зверёк истошно пища, подходит ближе, трётся об ноги. Ласки просит образина такая!