Код доверия

Воздух в палатке был густым и душным — солнце превратило её не в место отдыха и умиротворения, а в настоящую баню, где было почти невозможно дышать. Пот стекал по вискам Кристины, оставляя неприятный липкий след. Она присела на край кровати, на мгновение замерла, пытаясь собраться с силами, и с невероятной тяжестью в ногах направилась к выходу из этой душной жаровни. Шагнув наружу, Кристина на секунду зажмурилась от яркого света — контраст с полутьмой палатки оказался резким. В лагере царила уже знакомая атмосфера, но тяжёлое предчувствие чего‑то страшного сжимало грудь Кристины с самого утра. Она медленно оглядела лагерь, вглядываясь в каждое движение, в каждую тень между палатками, думая, что это может быть: может, кто‑то следит за ней? Отчего такое ощущение? Но нет — вокруг всё выглядело обыденно: кто‑то развешивал бельё, кто‑то чистил оружие, дети играли у костра. Никто не смотрел в её сторону. Она направилась к челноку чтобы найти хоть кого-то из друзей, но зайдя в нутрь увидела тяжёлую атмосферу, все сидели с напряжёнными спинами и лицами, Джаспер который всегда шутил тоже был бледным. София и Монти больше не ругались а Октавия вообше ходила со стороны в сторону с каким-то ножом. Она направилась к челноку, надеясь найти хоть кого‑то из друзей и услышать ободряющее слово. Но, зайдя внутрь, увидела не просто напряжённую — гнетущую атмосферу. Все сидели с застывшими напряжёнными спинами и лицами. Джаспер, который всегда шутил, даже когда ситуация была хуже некуда, тоже был бледным, его пальцы нервно теребили край рубашки. София и Монти больше не ругались — они сидели рядом, непривычно молчаливые, избегая смотреть друг на друга. А Октавия вообще ходила из стороны в сторону с каким‑то ножом, её движения были резкими, дёрганными, будто она боролась с невидимым противником. — Боже, ты проснулась! Ты не представляешь, что уже успело произойти! Я не понимаю, как можно столько спать, когда у нас в лагере ходит убийца! — выпалила Октавия, стремительно подлетая к Кристине. Её глаза горели от возбуждения, а пальцы все также крутили чей-то нож. Кристина отшатнулась от напора подруги, всё ещё сонная и дезориентированная. В голове шумело, мысли путались. Какой убийца? Что она пропустила? Что произошло? И в принципе — сколько сейчас времени? — Погоди, погоди, — Кристина подняла руки в защитном жесте, пытаясь собраться с мыслями. — Скажи для начала, сколько времени, чтобы я примерно поняла, сколько я могла пропустить. А потом уже рассказывай, что случилось. И… — она сглотнула, — говори по порядку. Медленно. Октавия вздохнула, на мгновение прикрыла глаза, будто собираясь с силами, затем подошла ближе и мягко, но настойчиво подтолкнула Кристину к стулу. — Три часа дня, Кейн! Три часа! — Октавия почти кричала, её голос дрожал от ярости и тревоги. — За это время успели убить Уэллса, Джаспер впервые вышел за пределы лагеря, а после мы с ним нашли отрубленные пальцы и чей‑то нож. Мы предполагаем, что он из лагеря. — В смысле… убили? — у Кристины сердце рухнуло куда‑то в пятки. Она пошатнулась и схватилась за край стола, чтобы не упасть. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Мысли вихрем закружились в голове: ей предлагали убить сына канцлера… Но если Беллами вчера наврал — и ему тоже приказали это сделать, — она будет считать его подонком до конца своих дней. — Да в прямом смысле, Кристина! — Октавия схватила её за плечи и слегка встряхнула. — Спать, наверное, меньше нужно! Мы не знаем, что делать с этими чёртовыми уликами. Кларк итак уже на грани — руки дрожат, она с утра как не в себе. Они с Уэллсом с детства дружили… Я представляю, как ей плохо. У Кристины глаза расширились от испуга, она быстро вскочила со стула и почти выбежала из помещения, направляясь к палатке Беллами. Ему нужно было всё показать — если не Кларк, то хотя бы ему. Но сначала она должна убедиться: это сделал не он. Она влетела в его палатку как ошпаренная. Беллами сидел за столом, что‑то разглядывал в руках — похоже, карту. Когда он обернулся, его глаза тоже расширились: он сразу понял, что Кристина на взводе. — Скажи, что не ты его убил! Скажи, что не ты! — голос Кристины дрожал, срывался на крик. Беллами медленно отложил карту, выпрямился и посмотрел ей в глаза. В его взгляде читалось не только удивление, но и боль. — Ты серьёзно думаешь, что я его убил? — тихо спросил он. — Из‑за того, что тебе предлагали это сделать, ты решила, что и мне могли такое предложить? Ты правда так обо мне думаешь? — Просто скажи, что это сделал не ты! — Кристина бросилась к его кровати и упала на неё, не спрашивая разрешения. Она повторяла эту фразу снова и снова, почти в истерике, пока Беллами не встал и не подошёл к ней. Он присел напротив на корточки, взял её руки в свои и крепко сжал. Его голос стал твёрдым, но мягким: — Я тебе ещё вчера сказал: мне не говорили его убивать. И я бы не стал. Никогда. Кристина, я тебе клянусь — это не я. Скорее всего, это были земляне. Они могли выстрелить копьём или чем‑то ещё. Или это кто‑то из чужаков, кто пробрался в лагерь. Но не я. Поверь мне. — Нож, — прошептала Кристина, её голос дрожал. — Ножом его убили. Беллами резко выпрямился и вопросительно посмотрел на Кристину. В его глазах читалось напряжение — он пытался осмыслить услышанное. — Октавия и Джаспер нашли нож и пальцы рядом с лагерем, — продолжила Кристина. — Пойдём, сам посмотришь. Беллами молча кивнул и первым направился к выходу из палатки. Кристина глубоко вдохнула — воздух, казалось, наполнился тревогой, но всё же она почувствовала лёгкое облегчение. Шаг за шагом она последовала за ним. Навстречу им уже бежала Кларк — в руке она сжимала нож, её лицо было бледным, глаза горели от гнева и боли. Кристина сразу поняла: ребята уже всё ей рассказали. — У нас по лагерю разгуливает убийца, и знаешь кто? Знаешь, Беллами? — выкрикнула Кларк, её голос сорвался на последних словах. Беллами не ответил. Он лишь приложил палец к губам, призывая к тишине, и жестом указал на челнок. Затем тихо, но твёрдо произнёс: — Поговорим там. Не на виду у всех. Когда они зашли внутрь, атмосфера стала ещё тяжелее. Воздух будто сгустился, стал плотным и душным — казалось, его можно было потрогать. Кристина почувствовала, как ноги становятся ватными после каждого слова Кларк. Октавия и Джаспер уже были там: они стояли у стены, переглядываясь, их лица выражали смесь страха и тревоги. — Джон Мерфи. На ноже написано «Дж. М.», — голос Кларк дрожал от ярости. — Ты хочешь его оставить безнаказанным, Беллами? — Не нужно объявлять это на весь лагерь, — тихо, но твёрдо ответил Беллами, бросая быстрый взгляд по сторонам. — Ты же не хочешь устроить тут балаган? Паника только всё усложнит. — Но в лагере должны все знать, что среди них ходит убийца! — Кларк повысила голос, её руки непроизвольно сжались в кулаки. — Кларк, он прав, — вмешалась Кристина, испуганно глядя на подругу. Она подошла ближе и осторожно коснулась её плеча. — Если мы сейчас что‑либо скажем лагерю про эту ситуацию, то сделаем только хуже. Люди начнут подозревать друг друга, начнётся хаос… Кларк резко отшатнулась, её глаза сверкнули. — Знаете что? Думайте что хотите, — бросила она и направилась к выходу из челнока, резко откинув полог палатки. Беллами закатил глаза и побежал за ней. Уже через несколько минут Кларк нашла Мерфи — тот сидел у костра, чистил рыбу и выглядел совершенно спокойным. Она подскочила к нему, выхватила нож и ткнула им почти в лицо. — Это твой нож, Мерфи! Его нашли рядом с пальцами Уэллса! Ты убийца! Как ты посмел убивать своих? — её голос срывался на крик, слёзы гнева блестели в глазах. Мерфи отпрянул, выронил рыбу и уставился на Кларк. Его лицо побледнело, глаза расширились от удивления. — Да хватит придуриваться! — Кларк сделала шаг вперёд, угрожающе размахивая ножом. — Да не убивал я никого! — испуганно сказал Мерфи, поднимая руки в защитном жесте. Он попытался встать, но Кларк снова надвинулась на него. — Ты его ненавидит, по этому и убил! Из лагеря стали доносится крики, Кристина оглядывалась и не понимала что происходит, она только встала в уже в лагере происходит такой ужас. Кто-то начал громко кричать над ее ухом: — Казнить его! Она испуганно отпрянула. Лагерь подхватил идею — люди начали подбадривать, выкрикивать слова о казни, размахивать руками. Воздух наполнился яростью и жаждой расправы. Кристине казалось, что в любую секунду лагерь перережет друг другу глотки, лишь бы увидеть, как кто‑то истекает кровью в муках. Кристина лихорадочно искала глазами Беллами. Он стоял в стороне, чуть в отдалении от толпы, и наблюдал за тем, как Мерфи избивают, а потом куда‑то тащат. Она бросилась к нему, схватила за плечо и начала трясти: — Сделай же что-нибудь, они тебя должны послушать! Беллами медленно покачал головой, его лицо было мрачным: — Нет. Они делают, что хотят. Сейчас они не послушают никого. Даже меня. Сквозь крики подростков, жаждущих крови, пробивался голос Кларк — она пыталась всех остановить, выкрикивала что‑то о справедливости и расследовании, но её слова тонули в общем реве. Кристина посмотрела на Беллами с откровенным разочарованием — в её глазах читалась боль и обида. Он отвёл взгляд, и этого было достаточно. Она развернулась и бросилась в толпу. Пробиваясь сквозь плотную массу людей, отталкивая тех, кто стоял на пути, она добралась до центра событий. Перед ней открылась жуткая картина: Мерфи, избитый и бледный, стоял на коленях, а над его головой уже завязывали петлю. — Остановитесь! — закричала Кристина, бросаясь вперёд и вцепляясь в верёвку. — Вы сошли с ума?! Что вы делаете?! Это же Мерфи! Да, он не ангел, но вы не можете просто взять и повесить его без доказательств! — Твой папаша убил больше людей, так почему мы не можем убить хотя бы одного? Уйди с дороги, — выкрикнул чей‑то голос из толпы. Второй человек грубо оттолкнул её к дереву — Кристина не удержалась на ногах и упала на колени. Кто‑то невзначай прошёлся по её рукам — она стиснула зубы от боли, но быстро взяла себя в руки и поднялась, вытирая грязь с лица. — Эй, Беллами, это должен сделать ты! — снова раздался тот же голос, что приказывал Кристине заткнуться. Беллами на мгновение замер, его лицо исказилось от внутренней борьбы. Он кивнул и медленно пошёл в сторону Мерфи. Краем глаза он бросил взгляд на Кристину — в нём читалась смесь вины и беспомощности, — а затем, словно отгородившись от эмоций, безразлично продолжил путь. Кристина зажмурила глаза, будто это могло её как‑то спасти от увиденного. Она слышала хрип, кашель Мерфи — он уже висел, теряя воздух. Голова кружилась: от духоты, от криков, от тяжёлого воздуха, пропитанного яростью, и от всего того, что накопилось за этот кошмарный день. Она стояла, облокотившись о дерево, не в силах больше кричать, чтобы это остановили. Всё внутри онемело. Она открыла глаза лишь на долю секунды — и в этот момент услышала тонкий, дрожащий детский голос: — Оставьте его в покое! Это… это я! Я убила Уэллса. Когда Кристина услышала эти слова, её окончательно настигла темнота. За ней была тишина — глубокая, вязкая, будто заполнившая каждую клеточку тела. А потом, как по зловещему сценарию, снова возник до боли знакомый белый коридор. Она стояла в нём, словно призрак. Стены, выкрашенные в стерильный белый цвет, тянулись бесконечно в обе стороны. Ни окон, ни дверей — только ровный, холодный свет, лишённый источника. Кристина сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Этот коридор… он всегда появлялся в моменты крайнего потрясения. «Опять…» — пронеслось в голове. *** — Ты должна понимать, что ты не можешь сейчас узнать, почему твою мать казнили, — говорил отец. В его голосе опять звучал этот привычный холодный, ровный тон, от которого у Кристины всегда сжималось сердце. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь сдержать бурю внутри. — Мне уже есть восемнадцать лет! Почему я не могу узнать? Почему?! — Кристина опять срывалась на крик, слёзы текли из глаз, не переставая, капали на рубашку, оставляя тёмные пятна. — Я имею право знать правду! Ты не можешь вечно меня оберегать! Кейн устало потёр глаза, глубоко вздохнул и поднял взгляд на дочь. Его лицо, обычно такое жёсткое и непроницаемое, на мгновение исказилось от боли. — Потому что, если я сейчас тебе это расскажу, ты её возненавидишь, — тихо произнёс он. — Ты начнёшь ненавидеть меня, начнёшь винить во всём себя! Я не хочу этого, понимаешь? Я просто… не хочу, чтобы ты страдала так же, как я. Кристина стояла ровно, как подобает охраннику, — спина прямая, подбородок приподнят, взгляд твёрдый. Но когда отец впервые на неё накричал, её тело дрогнуло. Плечи невольно опустились, а губы задрожали. Если до этого слёзы текли бесшумно, то сейчас они вырвались в яростную истерику. — Но я уже страдаю! — выкрикнула она, голос срывался на всхлипы. — Каждый день, каждый час я думаю об этом! Кто она была? Что сделала? Почему её казнили? Эти вопросы съедают меня изнутри! Лучше знать худшую правду, чем жить в этой неизвестности! Кейн сделал шаг вперёд, словно хотел обнять её, но остановился на полпути. Его рука замерла в воздухе, а потом бессильно опустилась. Он смотрел на дочь, и в его глазах Кристина впервые увидела не сурового отца‑командира, а измученного горем человека. — Я знаю, что причиняю тебе боль, — произнёс он хрипло. — Но я пытаюсь защитить тебя. От правды, которая разрушит всё, что ты помнишь о ней. О той матери, которую ты любила. Кристина вытерла слёзы рукавом, сделала глубокий вдох и посмотрела отцу прямо в глаза. Её голос дрожал, но звучал твёрдо: — Может, я и возненавижу её. Может, возненавижу тебя. Но я должна знать. Я больше не ребёнок. Позволь мне самой решать, что делать с этой правдой. Она отступила на шаг, не отрывая взгляда от отца, словно бросая ему вызов. Потом медленно повернулась и направилась к двери. У выхода остановилась, произнесла негромко, но отчётливо: — Я вернусь за ответом. Скоро. И вышла, оставив Кейна в тишине комнаты — он стоял неподвижно, обдумывая её слова.                                     *** — Кейн, очнись! Кристина, твою на… право, очнись! — громко кричал женский голос, смешиваясь со звоном в ушах. Кристина чувствовала, как кто‑то настойчиво бьёт её по щекам, но глаза открыть не могла. Она почти не дышала — грудь словно сдавило железным обручем. В сознании плавали обрывки кошмара: эти воспоминания, дрожащий голос Шарлотты, петля на шее Мерфи… Внезапно на неё вылили воду — ледяную, обжигающую. Кристина резко села, судорожно хватая воздух ртом. Дыхание было прерывистым, рваным, она втягивала воздух так жадно, будто его вот‑вот отнимут. В висках стучало, перед глазами всё ещё плыли фрагменты ночного кошмара, смешиваясь с реальностью. Она огляделась. Она была в чьей‑то палатке — незнакомой, тесной, с затхлым воздухом, пропитанным запахом сырости и старых тряпок. Паника подступала к горлу, но Кристина заставила себя сделать медленный, глубокий вдох, затем ещё один. Ритм дыхания постепенно выравнивался. Рядом с ней стояли Соня, Октавия и Беллами. Последний взгляд задержался на нём. Да, после того, как он бездействовал, пока толпа чуть не повесила Мерфи, она не хотела его видеть. Но Кристина тут же отбросила эти мысли — сейчас было важнее другое. — Где Шарлотта? — хрипло спросила она, переводя взгляд с одного лица на другое. Её голос дрожал, но вопрос прозвучал чётко, настойчиво. Кристина продолжала глубоко дышать, пытаясь прийти в себя. Грудь всё ещё вздымалась неровно, пальцы слегка дрожали, но вопрос о маленькой девочке волновал её больше всего на свете. — Она с Кларк и Финном, — сказал Беллами. — Они знают, где её спрятать от Мерфи. Кристина выдохнула с облегчением — короткий, прерывистый вздох, от которого на мгновение закружилась голова. Но страх не отступал. Зная, на что способен Мерфи, она не могла успокоиться: он мог выследить Шарлотту, найти их укрытие… Эта мысль жгла изнутри. Она вскочила с кровати, чуть не потеряв равновесие, и решительно направилась к выходу. — Эй, погоди! Ты куда? — спросила София, подбегая к подруге и хватая её за руку. В её глазах читалась тревога. — Искать Шарлотту! Или отвлечь Мерфи! Да что угодно, чёрт побери, сделать, чтобы он не нашёл её! — голос Кристины дрожал от напряжения, но звучал твёрдо. Она оглядела присутствующих. Подруги смотрели на неё с тревогой и недоумением — словно на человека, который вот‑вот совершит глупость. София слегка покачала головой, будто говоря: «Ты же только что пришла в себя!» Октавия закусила губу, явно разрываясь между желанием остановить её и пониманием её тревоги. Беллами сидел в углу, задумчиво постукивая пальцами по колену. Он поднял глаза, встретился взглядом с Кристиной и вдруг резко встал. — Я всё равно собирался их искать, — спокойно произнёс он. — Пошли. — А вы, — его голос стал твёрже, — останьтесь за лагерем. Присмотрите за порядком. Чтобы больше никого не убили. Октавия и София синхронно кивнули. В их глазах мелькнуло понимание: сейчас важнее всего защитить Шарлотту и предотвратить новую беду. — Будь осторожна, — тихо сказала София, отпуская руку Кристины. — Мы справимся, — ответила Кристина, чувствуя, как внутри разгорается решимость. Беллами открыл полог палатки, пропуская её вперёд. Кристина сделала шаг наружу, вдохнула свежий воздух и огляделась, пытаясь понять, в какую сторону двигаться. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Где‑то там, среди деревьев и зарослей, были Шарлотта, Кларк и Финн. И она найдёт их.                                    *** Кристина бежала по лесу, спотыкаясь о корни деревьев и ветки, но не замечая боли. Ужасное переживание за Шарлотту сжимало грудь, мешало дышать. Она слишком быстро привязалась к этой девочке — хоть это и было совсем на неё не похоже. В голове снова и снова звучала клятва, данная самой себе: она защитит Шарлотту, сделает всё возможное, чтобы девочка могла жить как все остальные — без страха, без оглядки на каждую тень. В лесу уже стемнело. Птицы давно замолчали, лишь изредка раздавался крик какой‑то ночной твари вдалеке. Холод пробирал до костей, просачивался под куртку, заставлял пальцы неметь. Но Кристина ничего этого не замечала — она бежала куда глаза глядят, ведомая одной мыслью: найти Шарлотту. Беллами бежал чуть позади, тяжело дыша. Наконец он не выдержал — остановился и схватил Кристину за руку, резко, но не грубо. Она уже хотела на него накричать, возмутиться, но он прижал указательный палец к губам, призывая к молчанию, а затем указал в сторону леса, где мерцали два или три факела. Их неровный свет пробивался сквозь густую листву, отбрасывая пляшущие тени на стволы деревьев. Кристина замерла, прислушиваясь. И тут она услышала его — противный, скрипучий голос Мерфи, который нараспев звал: — Шар‑ло‑о‑тта… Выходи, малышка. Я знаю, что ты где‑то здесь. Не бойся, я не сделаю тебе больно… Её бросило в дрожь. Беллами положил руку ей на плечо, слегка сжал — знак того, что он рядом. Они переглянулись: в глазах друг друга читалась одна и та же мысль. Медленно, стараясь не издавать ни звука, они двинулись в сторону криков. Кристина ступала осторожно, выбирая место для каждого шага — сухие ветки могли предательски хрустнуть под ногой. Беллами шёл чуть впереди, прикрывая её, сканируя взглядом пространство впереди. — Ну же, Шарлотта, выходи! Не играй со мной в прятки, я всё равно тебя найду! — Мерфи! Я здесь! — раздался тонкий детский голос откуда‑то из‑за кустов. Кристина, услышав его, побежала, не думая о последствиях. Ей нужно было защитить её — она это чувствовала каждой клеткой тела. Ветви хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку, но она не замечала препятствий. — Стой! Не трогай её! — выкрикнула Кристина, выбегая на поляну, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и расширенными от страха глазами. Мерфи уже подходил ближе к маленькой девочке. Шарлотта стояла, прижавшись к стволу дерева, её губы дрожали, а в глазах стояли слёзы. Страх захлестнул Кристину волной — но не за себя. Она даже не успела испугаться по‑настоящему: тело само сделало шаг вперёд, развернулось, закрывая Шарлотту собой, чтобы та не видела этого человека — Зачем ты вылезла? Мы должны бежать сейчас, — твёрдо сказала Кристина Шарлотте, не оборачиваясь. Её голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало. Внезапно тишину леса разорвал треск веток. Из‑за густых елей на поляну вылетел Беллами. Лицо искажено яростью, в руке — пистолет, ствол нацелен прямо на Мерфи. Его грудь тяжело вздымалась после бега, но рука не дрожала. Мерфи, не теряя ни секунды, метнулся к Кристине. Его рука схватила её за плечо, рывком развернула перед собой. Холодное лезвие ножа прижалось к её горлу. — Один шаг — и она мертва, — процедил Мерфи, глядя на Беллами. Его пальцы побелели от напряжения, сильнее прижимая нож к горлу Кристины. В ту же секунду из чащи выбежали Кларк и Финн. Кларк инстинктивно схватилась за оружие, но Финн остановил её жестом, быстро оценивая опасность. Вокруг них шелестели деревья, а воздух словно сгустился от напряжения — каждый звук, каждый вздох казался оглушительно громким. — Опусти пистолет, Беллами! — повторил Мерфи, слегка отступая назад и таща за собой Кристину. — Ещё шаг — и я её порежу! — Отпусти её, Мерфи! — голос Беллами дрожал от ярости, но он не опускал оружие. — Ты не сможешь уйти далеко с заложницей! — А ты проверь! — Мерфи оскалился, его глаза сверкали безумным огнём. Кларк сделала осторожный шаг вперёд: — Мерфи, послушай… — Молчать! — рявкнул он. — Никто не двигается! Финн тихо шепнул Кларк: — Нужно его отвлечь… В этот момент Шарлотта, до сих пор стоявшая в стороне, сделала шаг вперёд. Её голос дрожал, но звучал отчётливо: — Мерфи… пожалуйста. Я не выдержу, если из‑за меня кто‑то ещё умрёт. Отпусти Кристину. Возьми меня вместо неё. Мерфи на мгновение замер. Его рука с ножом чуть дрогнула. Он посмотрел на Шарлотту — в её глазах стояли слёзы, но она не отводила взгляда, стояла прямо, несмотря на весь свой страх. — Ты… — начал он, но осекся, явно не ожидая такого поворота. Беллами мгновенно воспользовался заминкой: — Последний шанс, Мерфи. Оружие на землю. Сейчас же. Шарлотта посмотрела на Кристину — в её глазах читалась глубокая печаль и решимость. — Я не позволю тебе умереть из‑за меня, — тихо, но твёрдо сказала она. — Прости. Она отступила к краю обрыва — там, где земля обрывалась в пропасть. На секунду замерла, словно прощаясь с миром, и прыгнула. — Нет! Шарлотта! — Кристина вырвалась из хватки Мерфи и бросилась к обрыву, но было поздно. Она упала на землю, обхватила голову руками и разрыдалась. Её плечи содрогались от рыданий, а слёзы капали на траву. Беллами с диким криком набросился на Мерфи. Он бил его кулаками, пинал, не контролируя себя. Мерфи уже лежал на земле, прикрывая голову, а Беллами всё продолжал наносить удары. — Остановись, Беллами! Его не нужно убивать! — твёрдо сказала Кларк, хватая его за руку. Её голос прозвучал резко, но спокойно. Кристина резко обернулась к ним. Её лицо исказилось от ярости, глаза сверкали сквозь слёзы. — Почему?! — выкрикнула она, шагнув к Кларк. Голос дрожал и срывался. — Почему не нужно?! Он довёл Шарлотту до этого! Из‑за него она прыгнула! Из‑за него она… умерла! — последнее слово Кристина почти прошептала, но тут же снова взорвалась: — Он должен заплатить! Он должен почувствовать то, что чувствуем мы! Беллами на мгновение замер, всё ещё сжимая кулаки. Он перевёл взгляд с Кристины на Кларк, тяжело дыша. Кларк посмотрела на подругу, не голос стал мягче, но оставался твердым: — Убийство не вернёт Шарлотту. Оно только сделает нас такими же, как он. Мы не палачи. Просто изгони его. Пусть уйдёт. Пусть живёт с тем, что сделал, — один, вдали от всех. О нем позаботиться земляне, но не мы, и это будет его наказанием. Кристина задохнулась от эмоций. Она сжала кулаки, потом резко отвернулась к обрыву. Несколько секунд стояла молча, тяжело дыша. Затем, не оборачиваясь, хрипло произнесла: — Пусть уходит. Но если я когда‑нибудь его увижу… Беллами подошёл к Мерфи и схватил его за шкирку, приставив лицо к обрыву. Холодный ветер трепал их волосы, а внизу, в глубине, шумел лес. — Появишься в лагере ещё раз, полетишь с этого обрыва. Ты меня понял?! — прошипел он прямо в ухо Мерфи. Мерфи, бледный и дрожащий, с трудом кивнул. Его взгляд метнулся к краю пропасти — он отчётливо осознал, что Беллами не шутит. — Мы больше его не увидем — тихо прошептала Кларк, смотря на Беллами и Мерфи. Беллами резко обернулся к группе Мерфи. Его взгляд метал молнии. — Вы с ним? Или с нами? — он указал на тропу в лагерь. — Решайте быстро. Либо идёте туда, либо остаётесь здесь — с ним. Навсегда. Не дожидаясь ответа, Беллами развернулся и сделал шаг в сторону лагеря. Этого оказалось достаточно: все четверо молча двинулись следом, стараясь не смотреть на Мерфи. *** Кристина сидела у костра, обхватив колени руками. Она пыталась осмыслить весь этот день: смерть Уэллса, смерть Шарлотты, казнь и изгнание Мерфи. Мысли путались, наваливаясь одна на другую, словно камни в обвале. Звёзды горели сегодня как никогда ярко — россыпь бриллиантов на чёрном бархате неба. Кристина смотрела на них, а слёзы сами текли по щекам, оставляя холодные дорожки. В руках она бережно держала венок, который ей сделала Шарлотта — хрупкий, из полевых цветов, уже слегка увядший, но всё ещё хранящий слабый аромат лета. — Среди этих звёзд ты должна гореть ярче всех, ладно? — тихо прошептала Кристина, глядя в небо. Её голос дрожал, слова тонули в трещании костра и шорохе ветра в кронах деревьев. Кто‑то осторожно положил руку ей на плечо, поправляя сползшую куртку. Кристина повернула голову и увидела Беллами. Он присел рядом, не убирая руки, и молча посмотрел на огонь. — Мне жаль, — тихо произнёс он. — Это из‑за меня она убила Уэллса, я ей сказал просто избавится от своих страхов, она это вспомнила всерьёз, а потом… из‑за этого умерла. — Не вини себя, — Кристина покачала головой, вытирая слёзы рукавом. — Ты не виноват. Просто этот ублюдок Мерфи хорошо умеет доводить людей до края. Беллами усмехнулся, но без радости — горько, с горечью. — Да, он мастер этого дела. Они сидели так несколько минут в тишине, нарушаемой лишь треском дров и далёкими звуками ночного леса. Пламя отбрасывало пляшущие тени на их лица, то освещая, то пряча их эмоции. Вдруг Кристина не выдержала — повернулась и уткнулась лицом в плечо Беллами, плечи её затряслись от рыданий. Она больше не могла сдерживаться: боль, вина, отчаяние — всё вырвалось наружу — Я впервые так к детям привязалась, — всхлипывала она. — А тут… тут такое случилось. И ты тоже… Если бы ты попытался всё остановить, если бы… — Тш‑ш, — Беллами мягко прервал её, гладя Кристину по спине и положив подбородок на её голову. — Мы не могли всё предусмотреть. Мы сделали, что могли. Шарлотта была храброй. Она думала о других, даже в конце. Кристина подняла заплаканное лицо, посмотрела на него покрасневшими глазами. — Она была такой маленькой, Беллами. Такой доброй. Она верила, что мир может быть лучше. Беллами сглотнул, в его глазах тоже блеснули слёзы. — И мы должны сделать так, чтобы её вера не была напрасной. Ради неё. Ради Уэллса. Ради всех, кто не смог увидеть этот лучший мир. Кристина глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она снова взглянула на звёзды, потом на венок в своих руках. — Да, — прошептала она. — Ради них. Она осторожно разжала пальцы — венок медленно опустился в пламя. Цветы на мгновение вспыхнули золотистым светом, а затем превратились в пепел, унесённый ветром в ночь.