Быть или не быть?

Петя прекрасно понимал, что далеко не все в жизни подчиняется правилам, а контролю тем более, но такого он даже в самых смелых фантазиях не мог и предположить. Илья Малинин был гениальным фигуристом, и что уж греха таить, очень симпатичным парнем. Несмотря на приверженность религии, Петя никогда не считал чем-то неправильным засматриваться на других мужчин. Он любил наблюдать. А наблюдать за кем-то красивым тем более. Это не значило абсолютно ничего. До поры до времени. Поездка в Милан стала приятной неожиданностью — первый в жизни международный старт. Очень волнительно, но очень интересно. Петя понимал, что с настоящим отношением к России, без флага и гимна, без рейтинга и без команды, максимум, который он получит — место в десятке. И это будет хорошо. Он не гнался за медалью, он катался для себя, для зрителей. Для страны. Он знал, что многие приедут его поддержать, еще больше посмотрят выступление по телевизору, они будут болеть за него и радоваться хорошему прокату. Поэтому он должен откатать чисто. Сделать свой максимум. Тогда он будет доволен собой, остальное на совести других людей. Но при всем своем серьезном отношении к катанию, Петя никогда не зацикливался только на соревнованиях. Ему нравилось ездить по городам, посещать достопримечательности, проникаться духом нового места. Если ты пробыл в городе почти неделю, но не видел ничего кроме катка, какой смысл в этом всем? Тренировки важны, но тренировки не имеют смысла без отдыха. Ломать себя ради.. Ради чего? Результатов? Медалей? Петя никогда не был таким человеком. Упорным — да. Старательным, вдумчивым, но не зацикленным. Думать только о результатах — безрассудство, которое не доведет ни до чего хорошего. Илью Малинина не довело. Вернее довело как раз до всего нехорошего. Илья жил на льду и ради льда. Он был фигуристом от Бога. Он был богом. Богом четверных, богом льда, богом этого чертового фигурного катания. И он наслаждался этим. Наслаждался бесконечными тренировками до седьмого пота, синяками и ссадинами от падений, болью в перенапряженных мышцах. Все это стоило того. Того самого момента, когда ты взлетаешь и идеально приземляешь аксель. Четверной. Тот, который до тебя никто не прыгал. Играючи врываешься на лед, крутишь тобою же придуманные твисты, паришь на каскадах, в легкую перепрыгиваешь сальто, от которого у зрителей каждый раз дух захватывает. А тебе нормально, для тебя это привычное дело. Ты просто Илья Малинин. Просто гениальный фигурист. Но даже гениальным фигуристам бывает тяжело. Они тоже устают, тоже бывают не в настроении или в плохой форме. Но для них никто не делает поблажек, поправок на то, что насколько бы хороши они не были, они все еще люди. И Илья все еще человек, не Бог. Именно поэтому поездка в Милан ощущается ужасно. Естественно, он рад выступить на Олимпиаде, естественно он этого заслужил. Но заслужил как и другие фигуристы, ни больше ни меньше. Он уже чемпион мира, его признали, но все хотят надеть на него еще и олимпийскую медаль. Уже надели. Но ощущается она как ошейник. Его словно посадили на цепь. По ощущениям даже прыгать теперь тяжелее. Теперь он не имеет права проиграть, призрачная медаль тяжким грузом оседает на шее и тянет к земле. А весит она, кажется, тонн пять. Даром, что на самом деле ее вообще нет. А может это просто груз ожиданий на его плечах, что также пригибает Илью к земле. Хочется ссутулиться, стать меньше, незаметнее, желательно вообще исчезнуть. Сбежать туда, где никто не знает, что Илья Малинин гениальный фигурист. Но это лишь в мечтах. Ведь на него и правда возложены надежды миллионов, он правда должен соревноваться и выигрывать. Он ведь живет ради это, правда? Неправда.. Неправда! Неправданеправданеправда! Илья живет ради катания, ради льда, ради этих скольжений и прыжков. Не ради медалей. Медали это просто побочный эффект. У него другая миссия. Он хотел стать мессией — продвигать этот спорт в массы, популяризировать, рассказать о том, как это чудесно — быть на льду. Еще его миссия — бороться с дискриминацией, с буллингом, с давлением, со всем тем, что сыплется на фигуристов от болельщиков и коллег ежедневно, ежечасно, ежеминутно. Спорт, даже большой спорт, должен быть не про насилие. Спортсмены, как большая, семья должна быть опорой и поддержкой друг другу. Не только, когда они в одной лодке, всегда. Подойти, спросить как дела у соперника, успокоить, пожать руку, поздравить с победой — это должно быть обыденностью. Именно это и делает Илья, и он рад, что есть люди, которые следуют его примеру, которые придерживаются той же философии. Но Илью не спрашивают, чего же он хочет. Вернее спрашивают, даже слишком часто, в куче, куче интервью. Но это не имеет смысла, ведь с этим никто не считается. Да, пожалуйста, развивай спорт, но в первую очередь выигрывай нам медали. Илья рад выигрывать медали, но кроме него куча талантливых фигуристов, они тоже достойны медалей, и Илья радуется, когда они выигрывают честно. Но спорт не всегда про честность. Российские спортсмены ощутили это сполна. Четыре года без международных стартов, Олимпиады без флага и гимна - нейтральные атлеты, ничьи и никакие. Самые сильные фигуристы мира, не допущенные на соревнования. Минус конкуренция, минус азарт, минус чья-то карьера. Илья правда восхищен ими, они очень смелые и очень сильные. Не только физически, морально тоже. Илья русский только на тридцать процентов, он сам так сказал, потому что вырос в Америке, потому что ни разу не был в Россие, потому что даже на русском говорит не так хорошо, как хотелось бы, но это родина его родителей, это его корни. Россия всегда была необыкновенной страной с необыкновенными людьми и Илья в глубине души гордиться ими. Гордился бы даже не имея вообще никакого отношения к России, ведь это именно те сильные спортсмены, которые нужны миру. Ради достойной конкуренции, ради справедливости, ради самого спорта. Илья немного идеалист, он старается видеть во всех не просто соперников, а людей, товарищей по льду, союзников, друзей. У него и правда много друзей, из разных стран, из разных сборных, Илья гордится всеми ими. И старается, как может, поддержать общение. Графики тренировок, разъезды, расстояние и часовые пояса, все это сложно. Но не сложно написать «Как дела?» в день важного старта, поболтать, когда есть время, встретиться за кофе, если вы в одном городе. И Илья это делает. Он хочет подружиться и с русскими спортсменами, но немного боится. Неизвестно, что за люди они в целом. Придерживаются ли они нейтралитета в спорте? Они ведь имеют полное право злиться, хоть и не на других спортсменов. В этом году их всего двое. Девушка, Аделия, еще не приехала. Петр уже готовится к соревнованиям. Илья видел его на катке, но не подошел. Не рискнул? Не решился? Да, не решился. Рисковать ему пока нечем, но решимости и правда не хватило. Несмотря на всю браваду, Илья был довольно скоромным парнем. А еще он американец: улыбки, смолтолк и все такое. К людям, которые не улыбаются подходить было страшновато. Петр не то чтобы был недружелюбным, скорее казался отстраненным и общался в основном со своими тренерами и русской прессой. Илья гуглил его, специально на русском, посмотрел инстаграм (интересно), а потом как истинный зумер пошел в тик-ток. И не прогадал. В русском сигменте было множество эдитов с Гуменником, не только видео с выступлений, но и нарезки с интервью (над которыми фанаты по доброму смеялись), рассказы знакомых и личные фото. Петр казался интересным парнем, поэтому Илья приказал себе затолкать стеснительность куда поглубже и все-таки пойти знакомиться. В конце концов худшее, что может с ним случится — Петр просто не станет с ним разговаривать. Будет жаль, но Илья сделает свои выводы. Петя видит, что за ним наблюдают. Он и сам это делает, поэтому не против. Тем более, что скрывать ему нечего, это просто тренировка. Приятно ли ему, что это именно Илья? Пожалуй, да. Это добавляет Илье баллов - хороший стратег всегда изучает своих соперников. Конечно, Петя не может знать, что о нем думает Илья, но все же интерес приятен. Он делает «ответный шаг» и тоже смотрит тренировку Малинина. Он бы и так посмотрел, но позже, нужно было пообвыкнуться и прикинуть риски. Смотреть - нормально, но кто знает, как расценят интерес нейтрального спортсмена. Хотелось бы даже познакомиться. Петя рассматривал такую возможность, в основном все ребята в олимпийской деревне были довольно дружелюбными. Илья не исключение. Но Илья его опережает и подходит первым. Здоровается, хвалит программу, пытается завести незатейливый разговор. На русском. Пете приятно, он с удовольствием отвечает, хвалит в ответ и поддерживает тему. Они говорят о катании, об играх, уже прошедших соревнованиях, об олимпийской деревне и о Милане в целом. Недолго, но хорошо. Приятно. Илья надеется, что это хорошее начало. Они говорят на русском. На русском Илья обычно говорит только с семьей и друзьями. Но говорить с Петром именно на русском казалось правильно, Илья хотел проявить уважение, дать понять, что русских спортсменов принимают. К тому же, он просто мог, почему нет? Раньше он довольно часто говорил на русском на публике, сейчас другая политика, поэтому он отвечает на английском даже русским репортерам (хотя не против говорить с ними), но в личных-то разговорах можно, это другое. Илья понимает, что таких разговоров будет немного. Илья не может подсесть к Петру в столовой или подойти поболтать в коридоре, потому что Петр не просто соперник, он - нейтральный спортсмен (все знают откуда). Но все же он выкраивает время, по крупицам и осколкам собирая то, что могло бы стать дружбой: улыбается при встрече, ходит на его тренировки, при случае перебрасывается парой слов, особенно в раздевалке, где нет камер и вездесущих журналистов. Именно в этой самой раздевалке Илья впервые осознает, что, кажется, тонет. Тонет в этом бесконечном, огромном океане по имени Петр Гуменник. Они не говорили и часа в совокупности, но Илья знает, что Петр интересный человек, что в жизни он такой же, как в этих дурацких интервью, которые Илья пересмотрел наверное раз по сто. Еще Петр красивый, даже вне льда, он горит с ним на русском и язык уже не кажется таким сложным. А еще он разрешил называть себя Петей, сокращением для друзей и хороших знакомых. Если бы у Ильи было сокращение, он бы предложим тоже самое незамедлительно, но ему было нечего предлагать. Пока. А теперь Илья заглядывался на Петра — Петю — который снимал с себя мокрую после тренировки футболку, и залип. Пришлось срочно отвернуться, чтобы не пялиться слишком откровенно. Если не перестать так глазеть на почти друга, его ведь неправильно поймут, и там уже никакой дружбы ему не светит. На самом деле Илья уже начал осознавать, что ему хотелось от Пети не только дружбы, но это казалось чем-то абсолютно невозможным. Даже не казалось, это и было чем-то невозможным: завести отношения с парнем из другой страны, религиозным сыном священника, ну и вероятно стопроцентным натуралом. Илья был гением во всем, но тут конкретно проигрался. Потому что ему ничего не помогало. Общаться с Петей уже вошло в привычку, это было хорошо, но одновременно очень больно. Быть рядом с тем, кого не можешь получить — мучительно. Не быть рядом — и того хуже. Все, что оставалось Илье, жить в этом мучительном бреду, но он бы не променял этот бред ни на что в мире. Петя по ощущениям был его соулмейтом, настоящей родственной душой, и Илья надеялся, что он тоже чувствует это. Хотя бы в половину также сильно, как Илья. Петя чувсвовал, правда чувствовал. Он не ждал много от этих Игр, даже после Ильи. Ну подумаешь познакомились, бывает. Новые знакомые — это хорошо, друзья — еще лучше. Илья мог бы стать другом, пожалуй даже очень хорошим другом. Все, что Петя говорил в интервью было правдой, Илья очень приятный, очень положительный и очень дружелюбный человек. Сначала Пете кажется, что это просто из вежливости: Малинин общается со многими, у него и правда много друзей. Но позже замечает, что ему Илья уделяет гораздо больше внимания. Пусть и украдкой. Гуменник понимает, что им нельзя слишком много общаться, и так уже слухи ползут. Пара фото в интернете — и их уже шипперит вся Россия. Не то, чтобы Петя против (Илья вряд ли об том узнает, поэтому ему ничего не грозит), но все же это неправда. Ну отчасти неправда. Процентов на шестьдесят, Пете-то правда небезразличен Илья, они правда общаются. Но дружат. Только дружат, не важно чего хочет Петя, этому не бывать. Думает ли он о том, что грешит, мечтая об Илье? Пожалуй нет. Любовь вся от Бога, нет ничего плохого в том, чтобы любить. Неважно как и кого, главное - эта любовь светлая и чистая. Несмотря на то, что он вырос в религиозной семье и вообще-то реально верующий, Петя не ограничивал себя в чувствах. Человеку не дано того, что он не может преодолеть, а то, что дано, дано во благо. Поэтому он молится за то, чтобы это были светлые чувства. Вероятно Илья не испытывал того же, вернее не думал об их связи в таком ключе. То, что Илья что-то чувствует было очевидно, но вряд ли для него это больше, чем just a situationship. Недолгосрочные чувства, легкая симпатия. Петя не винил его в этом, не набивался в партнеры, он вообще плыл по течению, позволяя Илье рулить всей этой ситуацией. Они ни разу не перешли границ, хотя много раз были на грани. Взгляды нарочно удерживаемые точно на глазах, «случайные» касания или почти касания, долгие разговоры, когда они осмелили настолько, чтобы начать гулять по территории вместе и ходить друг к другу в гости. Петя чувсвовал, что Илья тоже думает о нем, но вероятно не желает рушить зародившуюся дружбу, ведь обратного пути уже не будет. Илья не думает, что Петя чувствует хоть что-то. Ну кроме интереса может быть, но очень рад, что Петя просто есть. Илья не думает вообще, когда после неудачного проката заваливается к Пете в номер. Он в расстрепаных чувствах и не вполне себя контролирует. Петя успокаивающе обнимает (Илье это очень нужно), не говорит много, не жалеет, он просто есть, он рядом и Илье этого достаточно. Илья понимает, что навязывается, что у Пети могли быть свои планы на вечер, в конце концов ему тоже нужно горевать — шестое место при идеальном катании! Нонсенс! Но Петя молчит и просто обнимает. Илья расслабляется. Они мало говорят, просто лежат на кровати и смотрят тупые шоу на ютубе. Петя ест банан и предлагает Илье попробовать. Илья хочет пошутить, что не отказался бы от другого «банана» (не прямо сейчас, конечно), но вовремя останавливает себя. Просто отказывается, есть не хочется. Хочется прижаться к Пете сильнее, в этом он себе не отказывает. Они ничего не делают, просто лежат, но Илья бы хотел остаться в таком положении, если ни на навечно, то хотя бы на ночь. Но он берет себя в руки и все же прощается с Петей. Обнимает его в прихожей номера и очень искренне говорит «спасибо». На самом деле он едва сдерживает себя от того, чтобы не поцеловать Петю, хотя бы просто коснуться губ, но силы воли все же хватает. Он расцепляет руки и отодвигается. Петя видит по глазам Ильи, что тот нуждается в утешении, в заботе, в тепле. Петя не сломается, если даст ему еще немного тепла. Поэтому удерживает Илью, снова прижимая к себе за талию. Ведет пальцами вверх по руке, от запястья к предплечью, легко, почти невесомо и немного щекотно. Поднимается выше, заправляет прядь кудрявых волос за ухо и кладет руку на щеку, слегка приподнимая его голову. Илья смотрит удивленно и на несколько секунд даже зависает совсем, когда Петя наклоняется и легко касается его губ своими. Начинает целовать, нежно и невесомо, но так сладко, что у Ильи перехватывает дыхание. Он почти не шевелится, только слегка приоткрывает рот, давая понять, что он не против и пальцами вцепляется в чужую футболку, будто боится, что Петя сейчас растворится в воздухе. Поцелуй длится совсем недолго, но у Ильи от него кружится голова. Петя отпускает его, говоря: «Спокойной ночи», и все, что остается Илье, просто уйти, попрощавшись теми же словами. Приставать с вопросами сейчас Малинин не в состоянии. Он ошеломлен, но в хорошем смысле. Неважно, почему Петя сделал это, даже если просто, чтобы отвлечь. Это помогло. Очень хорошо помогло, ведь засыпая Илья думал о Пете, а не о прокате. Конечно это не значило, что ночные кошмары не нагонят его позже, но именно в ту ночь, когда эмоции и воспоминания были сильнее всего, это помогло. На следующей день Илья выслушал миллион сожалений от других спортсменов, друзей, семьи, журналистов и просто рандомных людей в олимпийской деревне и в интернете. Даже дал интервью, правда не совсем информативное. Ему пришлось сказать, что он не знает, что произошло на льду, почему он упал, было ли это волнением, перенапряжением или чем-то еще. Пожалуй, честным ответом было бы сказать, что все это вместе повлияло на него. Потому, что нести на себе ожидания сотен тысяч людей было ожидаемо слишком тяжело. Любые высказывания фанатов, СМИ, тренеров и даже других спортсменов, уверенных в его победе, оседали гранитными плитами на его плечах. Он не впервые катал на мировой арене, но чем большего ты уже добился, тем большего от тебя ждут. Он не единственный, кто упал, но почему-то именно из его падений сделали трагедию. Он мог просто упасть, он ведь человек. Ни один, даже самый талантливый, фигурист не может стопроцентно чисто приземлять каждый прыжок. Сколько падений было на тренировках? Сотни? Тысячи? Столько же, сколько и чистых прыжков. Просто именно в этот момент ему не повезло. Илья не мог сказать, что во время этого проката думал или чувствовал себя как-то по другому. Все было как обычно, но он упал. И еще раз упал. После этого стало понятно, что пьедестала не видать, он разочаровал всех. Естественно он был разбит. К тому же, это олимпийское золото, естественно он хотел его получить. Но раз вышло так, как вышло, он готов показать пример достойного проигрыша. Он уже поздравил Шайдорова. Он был действительно рад за Мишу. Теперь нужно было показать, что он не сдался. Малинин еще покажет миру свои пятерные и получит свое олимпийское золото. Просто в другой раз. Илья прекрасно знает, что его навыки никуда не делись. Он отлично катает показательное и вполне доволен оказанным впечатлением. И своим прокатом. Илья нормально говорил о произвольной только с Петей. Из всех людей, его философия была Малинину ближе всего. Он редко мог показать миру, что действительно чувствует. Все-таки образ непобедимого бога квадов накладывет свой отпечаток. Он, как и Петя, любил соревнования, но понимал, что это лишь часть его жизни. Иногда (всегда) сложно вместить в несколько коротких минут ГОДЫ тренировок. И вот ты срываешь аксель, который в девяноста процентах прыгаешь чисто. А завтра снова все идеально. Поэтому сорванный прыжок, проигранная медаль, восьмое место — все это не конец света. Илья разбит, но - это падает груз ожиданий, навешанных на него другими людьми. Из-под осколков гранитных плит вновь поднимается просто спортсмен. Спортсмен, готовый и дальше прыгать четверные и сальто. Спортсмен, наслаждающийся катанием, а не тяготящийся им. Ведь во время подготовки к Олимпиаде, он только и слышал: «Соберись, тебе еще нужно выиграть золото!». Кому нужно? Кому он должен, кроме себя? Почему все решили, что он им чем-то обязан? Что он будет делать то, что они от него хотят? Он даже родителям этого не должен. Они его тренируют, но катается-то он сам. Но он все-таки публичная личность, у него контракты, он не может говорить на публике, все, что хочет. Поэтому приходится немного поиграть в «драмаквин» и поизображать, что он тоже разочарован. Он естественно разочарован, все-таки можно было и не падать, но уже все, ничего не поделать. Ему действительно тяжело было это пережить, ведь он и сам поверил, что должен победить, раз столько людей ждут этого от него. Но они поймут. Кому надо поймут, а остальные просто никогда не были настоящими фанатами. Илья делиться этими размышлениями только с Петей и тот одобряет ход его мыслей, Илье это важно. Ему все, что связано с Петей важно: их переглядки украдкой, улыбки, переписки и разговоры, прогулки. Абсолютно все. Но все это скоро закончится. И останутся им только переписки и редкие звонки по интернету. Они не говорили о том поцелуе, вообще. Петя сделал вид, словно ничего и не было и больше не лез к Илье, Илья не смог найти в себе силы начать этот разговор самостоятельно. Как минимум до последнего дня. В тот вечер Илью буквально затопили мысли о Пете. Начало казаться, что он все просрал. Что нужно было все-таки поговорить. Может быть это все было не просто так, может быть для Пети это тоже что-то значило? Если он догадался поцеловать Илью, значит его нужда была очевидна? Петя серьезный человек, он бы вряд ли стал целовать Илью просто потому что. Да еще как целовать. Илья плакать хотел вспоминая это. Да, до него дошло поздно, но может быть еще не слишком поздно? Илья быстро собирается и идет в номер к Пете. Без предупреждения. Просто надеясь, что он в номере один, а не с Аделией. Аделия милая, замечательная фигуристка и хорошая Петина подруга, с которой Илье тоже удалось пообщаться, но сейчас хотелось видеть только Петю. И Илья на свой страх и риск идет это проверять. К счастью, ему везет, Петя правда один и ничем не занят (чтение книги не в счет). Он рад Илье, сам хотел с ним встретиться, но рассчитывал сделать это завтра, перед отъездом, чтобы лишний раз не бередить себе душу. Но у Ильи другие планы. Илья врывается в его комнату также неожиданно как и в его жизнь в принципе. Он немного запыхавшийся и растрепанный, словно собирался сюда в спешке (это правда), но серьезный. Он решает не медлить и брать быка за рога (или за что там еще можно его брать) и с порога, вместо ответного приветствия выдает: — Почему ты меня поцеловал тогда? Петя немного в ступоре, ведь он в кое-то веки не знает что ответить на заданный вопрос. Захотелось? Тебе было нужно? Нам было нужно? Что он должен сказать? Они завтра разъедутся. Разве это важно сейчас? Видимо важно, судя по тому, как пристально смотрит на него Илья. Поэтому Петя выдает самый честный ответ из всех возможных: — Потому, что ты мне нравишься. И я хотел поцеловать тебя. — он почти добавляет «извини», но ужерживается. Оно тут не к месту. Теперь очередь Ильи замереть. Он конечно надеялся на это, но не то чтобы очень сильно верил в подобный исход. — Вау.. — наконец выдает он. — Я не ожидал, правда. Почему ты не сказал? — Ты не то чтобы мне ответил — пожимает плечами Петя, имея ввиду то ли поцелуй, то ли ситуацию в целом. — Fuck, — Илья редко переходит на английский при Пете, старается говорить на русском. — Надо было сказать тебе. Наверное для меня это было проще. Мы идиоты. — Да, идиоты — просто соглашается Петя. — Что теперь будем делать? Я не хочу это отпускать. — делая шаг навстречу, говорит Илья. — Давай не будем отпускать? Это тяжело, но если Бог позволит, мы справимся. — предлагает Петя. Если Бог позволит.. Илья очень надеется, что да. Он делает еще шаг, становясь к Пете почти в плотную, и встает на носочки, чтобы дотянутся до его губ. Петя обнимает его, приоткрывая губы, позволяя теперь Илье целовать себя. Сердца стучат в унисон, дыхание становится общим, эту ночь они не отлипают друг от друга, как впрочем и утро, и все время до отъезда. Илья не сдерживает слез, но они только придают ему сил. Теперь они вместе, и пусть их разделяют океаны, они всегда найдут путь друг к другу, потому что (Илья был уверен) их сердца связаны той самой неразрываемой красной ниточкой. И вера обязательно поможет им преодолеть все трудности на этом пути.