Крестраж поневоле, или Хроники безумия Малфой-Мэнора

*Малфой-мэнор, февраль 1998 года* --- ## 1. Шутка, которая зашла слишком далеко Очередное собрание Пожирателей смерти. Все на своих местах. Волан-де-Морт на троне. Гермиона, как обычно, у него на коленях. Сегодня она в чём-то невообразимом — магловской футболке с надписью "I'm the boss" и павлиньих перьях, воткнутых в волосы. — Томми, — мурлычет она, поглаживая его по лысой голове. — А ты знаешь, что у тебя сегодня с утра опять была эрекция? В зале тишина. Гробовая. — Я лежала рядом и чувствовала. Прямо упиралось в меня. Ты извращенец, Томми. Пользуешься спящими девушками. Волан-де-Морт медленно поворачивает к ней голову. Красные глаза горят. — Грейнджер, — голос его тих и опасен. — Ещё одно слово... — А что ты сделаешь? — она смеётся. — Убьёшь меня? Не можешь. Я крестраж. Запытаешь? Тоже не можешь — я же твоя часть. Остаётся только... Она не успевает договорить. Рука Лорда сжимает её волосы на затылке. Резко. Больно. Он притягивает её к себе, так что их лица оказываются в дюйме друг от друга. — Остаётся только, — шипит он, — трахнуть тебя прямо здесь. При всех. Чтобы ты знала своё место. В зале — ни звука. Снейп напрягается, сжимая подлокотники кресла так, что они трещат. Драко бледнеет до синевы. Пэнси зажимает рот рукой. Гермиона смотрит в красные глаза. Ни страха. Только вызов и безумный блеск. — Ой, Томми, — говорит она с улыбкой. — А ты уверен, что справишься? В прошлый раз, когда мы спали, ты только обнимался. Как маленький котёнок. Мур-мур. А теперь вдруг такой смелый? Не надо, Томми. Ты же не хочешь, чтобы все узнали, что на самом деле ты — нежный и пушистый. Она гладит его по щеке. — Давай лучше я расскажу, как мы ночью обнимались. Это очень милая история. Люциус, слушай! Люциус, кажется, готов умереть на месте. Волан-де-Морт смотрит на неё. Ярость борется в нём с чем-то другим. С тем, что он не может объяснить. Он отпускает её волосы. — Ты невозможна, — говорит он устало. — Я знаю, — кивает она. — Зато ты меня любишь. Признайся уже. Он молчит. Но не отрицает. Снейп выдыхает. Драко закрывает глаза. Напряжение спадает, но осадок остаётся. Гермиона снова устраивается на коленях у Лорда и продолжает гладить его по голове, как ни в чём не бывало. — Хороший Томми. Не злись. Я же тебя люблю. По-своему. Как крестраж любит создателя. Ну, или как девочка любит своего лысого котика. Волан-де-Морт молчит. Но руку на её талию кладёт. --- ## 2. Ночь. Снейп. Снейп пришёл к ней, когда весь Мэнор спал. Гермиона ждала его. Сидела у камина в тонкой ночной рубашке, глядя на огонь. Когда он вошёл, она подняла голову, и в глазах её была та самая ясность, по которой он сходил с ума. — Северус. — Гермиона. Он подошёл, сел рядом. Молчал. Смотрел на неё. — Ты слышал, что он сказал сегодня, — тихо произнесла она. — Он хочет меня. Не как крестраж. Как женщину. — Я слышал. — И что ты думаешь? Снейп резко повернулся к ней, схватил её лицо в ладони. — Я думаю, что больше не могу, — голос его дрожал. — Не могу смотреть, как он к тебе прикасается. Как ты сидишь у него на коленях. Как он говорит, что трахнет тебя. Я с ума схожу, Гермиона. — Северус... — Я люблю тебя, — выдохнул он. — Не так, как Лили. Сильнее. Больнее. Ты стала моим воздухом, моей жизнью, моим проклятием. Я не могу без тебя. Не могу. Он поцеловал её. Жадно, отчаянно, как в последний раз. Она ответила, прижимаясь к нему всем телом. — Северус, — шептала она между поцелуями. — Я тоже. Я тоже люблю тебя. Каждую минуту безумия я помнила твой голос. Твои глаза. Твои руки. Он подхватил её на руки и понёс к кровати. — Ты моя, — прошептал он, нависая над ней. — Только моя. Ни Тома, ни Драко, никого. Моя. — Твоя, — ответила она, обвивая его шею руками. — Всегда твоя. Ночь была долгой. Они забыли о войне, о крестражах, о смерти, что ждала за дверями. Был только он и она. Его губы на её коже. Её пальцы в его волосах. Его шёпот, полный нежности. Её слёзы счастья. — Я никогда не думал, что буду снова счастлив, — сказал он, когда они лежали в темноте, обнявшись. — После Лили я думал, что умер внутри. Но ты... ты воскресила меня. — А я думала, что сойду с ума навсегда, — ответила она. — Но ты держал меня. Твой голос в голове. Твои глаза. Ты — мой якорь, Северус. — Оставайся со мной, — прошептал он. — Навсегда. — Навсегда, — пообещала она. Они заснули в объятиях друг друга, зная, что утро принесёт новую битву. Но эта ночь была их. --- ## 3. Утро. Ярость Лорда Утром Гермиона не пришла на колени к Лорду. Она вошла в зал, но села отдельно. Рядом с Пэнси. Просто села и сложила руки на коленях. Волан-де-Морт замер. — Грейнджер, — голос его звенел. — Иди сюда. — Не хочу, — спокойно ответила она. — Я сегодня буду сидеть здесь. В зале повисла мёртвая тишина. Никто никогда не отказывал Тёмному Лорду. Он медленно встал. Подошёл к ней. Навис, как скала. — Ты сказала — не хочу? — Ага, — кивнула она. — Устала быть твоей грелкой. Хочу побыть самостоятельной единицей. Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты моя, — прошипел он. — Часть меня. Ты никуда не денешься. — Часть, — согласилась она. — Но не вся. У меня есть своя воля, Томми. И сегодня я хочу сидеть здесь. Он смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. А потом сделал то, чего никто не ожидал. Он наклонился и поцеловал её. Прямо в губы. Жёстко, собственнически, требовательно. Гермиона замерла. Снейп вскочил, но Тео удержал его за руку. Волан-де-Морт оторвался от неё и обвёл зал победоносным взглядом. — Она моя, — объявил он. — И если кто-то — Снейп, Малфой, кто угодно — попробует к ней подойти, я убью его. Медленно. С удовольствием. Он повернулся к Гермионе. — Забудь про женихов. Забудь про свадьбы. Ты будешь только со мной. Только моя. Поняла? Гермиона смотрела на него, и в глазах её плясали безумные огоньки. — А дракон? — спросила она. — Ты обещал дракона. — Будет тебе дракон, — ответил он, садясь на трон. — Но сначала ты сядешь ко мне на колени. Сейчас. Гермиона вздохнула, встала и покорно пошла к трону. Забралась на колени. Устроилась поудобнее. — Томми, — сказала она, гладя его по голове. — Ты такой собственник. Это сексуально. Но имей в виду: если ты будешь меня душить, я укушу. — Кусай, — разрешил он. — Мне не больно. — А если я укушу за... — Грейнджер! — Ладно-ладно, молчу. Она чмокнула его в лысину и улыбнулась Снейпу. Тот сидел, сжимая кулаки до боли. Внутри него всё кипело. Ярость. Ревность. Отчаяние. И любовь — такая сильная, что она затмевала всё. Он должен был что-то сделать. --- ## 4. Отчаяние Снейпа После собрания Снейп влетел в комнату Драко. Слизеринцы были там. — Северус? — удивился Драко. — Хватит ныть! — рявкнул Снейп. — Все вы! Хватит сидеть и смотреть, как он её забирает! — А что мы можем сделать? — горько спросил Драко. — Всё! — Снейп метался по комнате, как тигр в клетке. — Она вернулась к нам. Ночью. Она была в сознании. Она любит нас. А он... он просто пользуется своей властью. — Ты был у неё ночью? — Драко побледнел. — Был. И не жалею. Она моя, Драко. И твоя тоже. Она наша. А он... он просто монстр, который не умеет любить, но хочет обладать. Снейп остановился, закрыл глаза. — Я не могу больше, — сказал он тихо. — Я превращаюсь в злого профессора, каким был раньше. Но внутри... внутри я сгораю. Он вышел. Слизеринцы молчали. Драко сжал кулаки. — Я не отдам её, — сказал он. — Ни ему, никому. — Что будем делать? — спросил Тео. — Готовиться к битве, — ответил Драко. — Она сказала — скоро Хогвартс. Значит, скоро. --- ## 5. Клык василиска Вечером того же дня Снейп пришёл к Гермионе снова. Она ждала его. Они обнялись, и он почувствовал, как она дрожит. — Северус, — прошептала она. — Я боюсь. Он сказал, что убьёт любого, кто подойдёт ко мне. А я не могу без тебя. — Я рядом, — ответил он. — Всегда. Он протянул ей свёрток. — Что это? — Клык василиска. Тот, из Хогвартса. Я достал. Гермиона развернула ткань и замерла. Огромный, острый клык лежал в её руках. — Северус... это же... — Оружие против крестражей. Против тебя. — Он посмотрел ей в глаза. — Ты знаешь, что должна сделать, если всё пойдёт не так. — Знаю, — тихо ответила она. — Убить себя. Чтобы убить его часть. — Нет, — он схватил её за плечи. — Не себя. Его. Ты должна выжить. Слышишь? Ты должна. — Я постараюсь. Они снова целовались. Отчаянно, зная, что, возможно, это одна из последних ночей. А потом Снейп ушёл. Потому что если бы он остался, он бы не ушёл никогда. --- ## 6. Пьяная Гермиона Утром на собрание Гермиона явилась пьяная. В руках — бутылка огневиски, которую она так и не выпустила. На голове — корона, съехавшая набок. На лице — помада, размазанная по щеке. — Томми! — заорала она с порога. — Я пришла! Встречай! Она подошла к трону, попыталась забраться на колени, но поскользнулась и упала. Потом встала, снова попыталась — и снова упала. — Ты пьяна, — констатировал Волан-де-Морт. — Ага! — радостно кивнула она. — Я пьяна! Потому что жить без любви нельзя! А ты меня не любишь, Томми! Ты просто хочешь мной обладать! А я хочу любви! Нежной! С поцелуйчиками! — Ты получишь то, что я дам, — отрезал он. — Фи, — она наконец взобралась на колени и ткнула его пальцем в грудь. — Ты скучный. Вот Северус — он не скучный. Он меня целует так, что у меня поджилки трясутся. А ты... ты только рычишь и волосы дёргаешь. В зале тишина. Снейп замер. Драко закрыл глаза. Волан-де-Морт медленно повернул голову к Снейпу. Красные глаза сузились до щелочек. — Она говорит правду? — голос его был тих и страшен, как дыхание смерти. Снейп выдержал взгляд. Он не собирался отступать. — Я не обязан отчитываться перед вами о личной жизни, милорд. Этого было достаточно. Волан-де-Морт вскочил, сбрасывая Гермиону с колен. Палочка взметнулась в воздух, нацеленная прямо в сердце Снейпа. — Ты посмел прикоснуться к моему? — прошипел он. — К тому, что принадлежит мне? Снейп тоже встал. Медленно, с достоинством. Его палочка оказалась в руке быстрее, чем кто-либо успел заметить. — Она не принадлежит никому, — холодно ответил он. — Она свободный человек. И сама выбирает, с кем ей быть. — Она — часть меня! — взревел Лорд. — Крестраж! Моя душа! Ты не имеешь права... В зале запахло смертью. Пожиратели вжались в кресла. Драко вскочил, готовый вмешаться. Пэнси зажала рот рукой. И в этот момент Гермиона — пьяная, безумная, невозможная — подошла к Тому сзади и обняла его. Она прижалась к его спине, обвила руками его талию и положила ладони ему на живот. Тёплые, успокаивающие. — Томми, — прошептала она, — тише, тише. Не надо. Не надо ссориться. Он замер. Её руки на его животе, её дыхание на его спине — это подействовало лучше любого успокоительного зелья. — Томми, — продолжала она, поглаживая его через мантию. — Ну чего ты злишься? Я же твоя. Всегда твоя. Часть тебя. Никуда не денусь. — Он... — начал Лорд, но голос его дрогнул. — Он ничего, — мягко сказала Гермиона. — Он просто... он тоже меня любит. А я такая разная. Меня на всех хватает. И на тебя, и на него, и на Драко. Я же щедрая. Она чуть отстранилась, и вдруг... взгляд её прояснился. Тот самый момент, которого все ждали. Безумие ушло. Пьяный угар прошёл. Она смотрела на то, что натворила, и ужас отразился в её глазах. *Она чуть не убила их. Своими словами. Своей пьяной болтовнёй. Снейп и Том могли сейчас сойтись в смертельной дуэли из-за неё.* Но Гермиона Грейнджер умела принимать решения быстро. Она обняла Тома крепче, прижалась щекой к его спине. — Пойдём, — прошептала она. — Пойдём уединимся, Томми. Прямо сейчас. Я тебя зацелую так, что ты забудешь обо всём. О Северусе, о войне, о своих дурацких планах. Только ты и я. Волан-де-Морт медленно опустил палочку. — Что? — переспросил он недоверчиво. — Пойдём в спальню, — повторила она, разворачивая его к себе и заглядывая в красные глаза. — Я серьёзно. Хватит ссор. Хватит крови. Пойдём, я докажу, что я твоя. По-настоящему. Она взяла его за руку. — Томми. Идём. И он пошёл. Как заворожённый. Как мальчишка, впервые получивший то, чего всегда хотел. Они вышли из зала, рука об руку. Гермиона даже не оглянулась на Снейпа. Не могла. Если бы она оглянулась, она бы сорвалась. Побежала бы к нему. И всё бы рухнуло. А так... так она спасала их всех. Дверь закрылась. В зале повисла мёртвая тишина. Снейп стоял, глядя на пустой дверной проём, и палочка дрожала в его руке. — Северус... — тихо позвал Драко. Снейп медленно убрал палочку. Лицо его было каменным, но в глазах плескалась такая боль, что Драко на миг забыл о своей. — Она сделала это, чтобы спасти нас, — сказал Снейп глухо. — Она принесла себя в жертву. Снова. — Что будем делать? — спросил Тео. — Ждать, — ответил Снейп. — И готовиться. Через три дня битва. И мы вытащим её. Чего бы это ни стоило. Он вышел. Слизеринцы остались. Драко сжал кулаки. — Я убью его, — прошептал он. — Если он тронет её — я убью. Пэнси положила руку ему на плечо. — Мы все убьём. Но сначала нужно выжить. --- А в покоях Тома Гермиона делала то, что обещала. Она целовала его. Долго, нежно, отчаянно. Она заглушала его гнев своей лаской, своим теплом. Она шептала, что он лучший, что он нужен ей, что она никуда не уйдёт. И Том Реддл, Тёмный Лорд, самый страшный волшебник столетия, таял в её руках, как воск. Впервые в жизни он чувствовал, что его любят. Не боятся, не ненавидят, не пресмыкаются — любят. Он не знал, что это игра. Что каждое её слово — ложь во спасение. Что внутри неё бьётся мысль о Снейпе и о том, как она вернётся к нему. Он не знал. И этой ночью он был почти счастлив. ## 7. Битва через три дня Вечером того же дня было экстренное собрание. Волан-де-Морт стоял перед картой Хогвартса, разложенной на столе. Глаза его горели холодным огнём. — Через три дня, — объявил он, — мы выступаем на Хогвартс. Последняя битва. Поттер будет там. Орден будет там. Мы уничтожим их всех. Пожиратели зашевелились, зашептались. Гермиона сидела на коленях у Лорда (куда же без этого) и задумчиво гладила его голову. — Томми, — сказала она. — А можно я поеду на драконе? Ты же обещал. — Успеешь, — ответил он. — На драконе. — Ура! — она захлопала в ладоши. — Я буду самой крутой наездницей! Представляете? Гермиона Грейнджер на драконе! Все в ужасе разбегаются, а я кричу "Но, дракоша, но!" Пожиратели переглянулись. Снейп сжал в кармане клык василиска. Драко думал о том, как защитить её в этой битве. А Гермиона смотрела на карту Хогвартса и считала дни. Три дня. Три дня до конца.