Связи

Хозяин в просторном помещении кидал горсточками корм гусям. Белые мягкие птички под гогот подбирали на ходу сухую смесь из трав. «Смеются как Флад с Жориком вчера. Аделина просто на себя опрокинула тарелку супа. Эти хохотать стали. Так она им по рожам надавала. Потом опять драка. Ну я боссу скажу, раз ни молодой Корлеон, ни психо не справляются. Бучеллати пока нет возможности рассказать, он же заведует территорией, на которой наша банда находится. А если отцу... Нет, утопят меня за это. По-свински как-то», – думал Флако, который на самом деле просто боялся получить от чёрта из табакерки. Но и не хотелось становиться свидетелем бытовухи. В вольер, весёлый в лице, как сбежавший с обложки яркого комикса и со стендапа, скачущей походкой прибежал высокий широкоплечий худощавый брат. Открыл калитку на всю Италию, распугал гусей и встал с братом. Телосложением он поменьше и немного ниже ростом. Зелёные глаза, со стаканом рома. – Алкоголик ты ебаный. В рехаб не пора? Ты олицетворяешь своё имя. – Бля, Флако, заебал. – Также саркастично говорил Ром. Весенняя улыбка, румянец на скулах. Родители работают, парни предоставлены сами себе. «Мои бы сейчас со смеху подохли от эксцентрика,» – мрачновато музыкант представил, как щёки товарищей налились кровью, все с невозможностью усидеть об столешницу лицом стукаются. Розовые длинные волосы колыхнулись под ветром. Взгляд холоден, отчужден. Голубые некогда глаза тёплые и есть капля добра. Плазмой его прозвали за разбитую плазму в школе. Она прям на него упала. Хотел заглянуть сзади как это устройство включается. Хоба – прихлопнуло. Весь класс подался в визговый хохот. Прибежал завуч, схватил шатающегося циркача за рукав и потащил к директору. Я могу нарисовать всё что угодно. Ром, в котором сила духа и истинная красота, резок. "Моего брата не трогали. Он дядей выглядел уже в 15 лет. А я был маленьким и тощим. Волосы до крови выдирали. Мама с папой бегали постоянно разбираться в школу, мама аж хотела номер телефона директора и классного руководителя в экстренные записать. Брат всё время заступался, находились бесстрашные и лезли, лезли и лезли. Потом сам за себя заступился: сломал кости, показал силу, как у брата." Человечек общительный, весёлый и агрессивный. На уроках от него нет отбоя. Говорят девочки на задней парте: «Ром ультует». Один раз ультовал так, что аж из класса танцуя вальс вышел. На первом уроке умирает от скуки спит, на последнем уроке скачет. Ни один учитель не может совладать с буйным нравом самого длинного в классе. «Я похож на маму лицом в детстве был очень. Сейчас на папу тоже стал. В детстве меня дразнили, обзывали девочкой, я не любил себя, а потом как полюбил, а потом опять разлюбил. Я даже мимо зеркал когда прохожу не смотрюсь в них. Каждый считал своим долгом дёрнуть меня за волосы.» С тех пор Ром не любит, когда трогают его волосы. Отцовские массивные руки чесали прядь за прядью. Засохшее пятно крошилось на коже головы. – Ром, это что? Ты ударился? – мужчина рассматривал повреждение у сына. – Пап, меня обижали. – Осмелился скромно сказать одиннадцатилетний мальчик. – Ром, ты почему молчал? У младшего сына потерянный детский взгляд. – Почему вы ничего не делали? – Ром всплакнул. – Ну если ты молчишь что делать? Ты отлично всё скрываешь. Дьяволо номер два. Ром откидывает розовую прядь. – Если ты опять будешь резаться, то я тебя местному психиатру покажу. А ещё лучше – Аделине. – Флако прошёлся взглядом по бледному запястью. – Я не пойду к ней, – крайне категорично нахмурился брат. Не любил он эту девчонку за заводы с полуоборота. – Могу на тебя ребят оставить? – кивнул брюнет на живность. – Только не перекармливай их. – Естественно. К банде пойдёшь? – Да. –Может, признаться родителям? Пока за руку не поймали. Узнать от кого-то будет хуже, чем от тебя самого. – Подумал что после этого будет? «Мам, пап, я шёл за ромом, пивом и сигаретами и случайно столкнулся с доном Корлеоне, который позвал меня к себе.» – Джорно нормик. – Пожал Ром плечами. – Жорик то? Он сразу понял что меня всегда в мафию тянуло. Он мне просто не сказал я это понял. Да мы друг друга с полуслова понимаем. – Вы его Жориком за глаза называете? – Его сына тоже, – подтвердил Фла. – Георгий? Ой блять, он пиздец какой злой. – В зелёных глазах пребывал ужас. – Он людей убивает. Говорит, его в мафии никто победить не может. При Бучеллати тихо сидит. – Не зря ты мафиозником прослыл. На отца похож, вот я и прозвал тебя так. А говорил о том, что деньги нужны для выступлений, чтоб не спонсировали родители? Типо мечта, он должен оценить и аж к себе поставить. – Ну, знаешь, работать чисто ради денег...– Поморщился старший. - Выгорание будет. Тянуло в мафию, помни. – Особенно когда ты у сына дона, во веселье когда батя узнает. – Ненормальный младший захлопал в ладони, роняя стакан. – Блять, Ром. Бегом отсюда! – взбесившийся Флако пнул стакан на выход. – Мне волноваться перед сдачей крови нельзя, потому что она будет плохой. А если человек в аварию попадёт и мою плохую кровь ему вольют? От стресса умрёт! – Всё, всё ухожу. – Алкоголик выставил ладони в сдающемся жесте и удалялся спиной, цепляясь кончиками розовых волос за оградку. *** Днём после больницы Флако пришёл к банде. Вена вздутая, синячок на сгибе локтя. Голова не кружилась. Отстранённый в общении снял шляпу и положил в прихожке. К преступной организации не привык, словно его нахождение здесь неправда. Сидят малолетние преступники, в любой момент покажут стенды и это последнее, что ты увидишь вместе с коварными улыбками. Парень в салатовом деловом костюме помешивал суп с макаронами и пастой. Пахло овощными нотками, пассерованными томатами. Желудок щекотало от кислинки. – Влиятельного? – жевал Георгий, постукивая зубами. – Да его отец заебал всех. Кого он убить собрался? Демона? Удачи ему. Мой отец давно говорит о Галло. В приближении шагов к себе поближе чуял сладкую кровь и повернулся. Фиолетовые глаза опустились на широкую грудь прибывшего подчинённого, а там, собака, крест. Священный, раз вместе с кровью почувствовал что-то неладное. Тело со звёздочкой мелко трясло. Флако пошатнулся от воспоминаний, как перед головокружением. «Бля, вы чё вспомнили, твари?» Всё, в банде поговаривают – скоро пиздюлей виновнику дадут. «А если отбиться не смогу?» – Всем привет, – заговорила стесняющаяся звезда района. Гангстеры кивнули. Светловолосый предводитель, не прикасаясь грудью к груди, на которой красовался крест, обнял подчинённого. Остриё зелёных ногтей задевало талию. «Это настолько странно. Тактильная банда. Доверие к себе подбивает.» – Кровь сдавал, нужно покушать. Можно? Не курил, не пил, не ел перед сдачей. – Ценная? А дашь попробовать? Зелёные глаза как у кота на молоко. – Хуй тебе блять, кошёлка ты мафиозная. У Флада напился, ко мне пристаёт. – А ты сколько сдал, спасатель? – Адель рассматривала исколотые, взбухшие ближе к месту инъекции, вены. – Два литра, – сказал бледный. – Да это ж хуева туча крови! – у коварного внука вампира блестит в зрачках. Острые клыки показались в величину из приоткрытых сухих губ. – Ты чё ебанулся? Можно максимум пол-литра. Ты куда столько сдал?! – сказал Флад, у которого выпили полтора литра. – И что? Другим она нужнее. – Кратко и ясно ответил донор, не смотря ни на кого. – А ты свиную жри. – Метнул он грозный взгляд на очкарика недоделанного. – А как ты не подох нахуй? Потеря смертельная. Пиздейшн. – Волновался Флад. – Да в нём столько крови, что на всю мою жизнь хватит. – Хлопал демон в ладоши. – Жор, иди нахуй. Весь в своего папашу. – Смело сверху-вниз смотрел Абаккио. – Твой батя точно также мне говорил. В любом случае дашь мне свою кровь, тебя никто не спросит. Тишина застала от привычного саркастичного англичанина. Вот он минус работы с Жорой. Тот со всех беспощадно пьёт кровь. Наглая скотина. Спасатель вспомнил о здоровом глубоком укусе на шее отца, стоило тому для удобства откинуть волосы и потянуться за банкой крепкого кофе. – Ты сосущая тварь, – разозлился он и толкнул чёртика от себя. Ногти саданули через ткань по бокам. – Тебе кто разрешал чужого папу обижать? Я из тебя кишки выбью. – А ему кто давал право выёбываться на меня? – надулся Жора. Рукой он оказался сильнее старшего, когда тот его на слабо взял. Не растерялся, на место поставил, потом побежали по кухне драться, пока Бучеллати не остановил танец бубонной чумы. А сын противного Джорно с фирменной коварной улыбочкой прятал веер. – Садимся жрать. – Раскомандовался упырь, – Флако ощущал опустошение. Словно все жизненные силы высосали. Это не от сдачи донорской крови. Еда навряд ли поможет восстановиться. «Он слишком силён. Как же его законтрить?» – Я тебе сейчас тарелку на голову надену, если ты не прекратишь. – Зарычал Жора и мотнул оказавшуюся в руке посуду. – Давай, – Флако невозмутимо отнёсся к мгновенным перемещениям предметов. «Абаккио и Джорно. Один в один. Ток фразы поменять между ними.» – Угарал забывший о своих обязанностях Флад. – Ну-ка, ну-ка... Кто кого вольцанёт?» Жора готов выйти из нормального состояния в ожидании нападок. Ногти царапали подушечку напрягшейся ладони. Смесь эритроцитов и других химических веществ вытекала из-под фалангов. «Твой стенд проскользнёт? Попытаешься атаковать? Погнали.» – Настроено регенерирующийся противник не боялся и секунды вырезанного времени. «Не, я и так плохой сейчас после процедурки». – Быстрому стендоюзеру ссориться не намеревался. «Еба финты, – Адель, как судья, оценивала обстановку умным взглядом. – Ну либо он сейчас его ёбнет, – предполагала смотрящая на Абаккио, – либо кто-то окажется без жёлтых глаз. Придётся поработать.» – Я тебя сейчас, тварь, пригандошу. – Отвлёк манёвром психиатр обоих психовавших. – Вы чё тут разорались, конченые? Флако уселся на стул, положил руки на стол и ждал реакции. Встрепенутый главарь с половника разливал всем горячий суп по тарелкам, недоброжелатель ему помогал, давая каждому свою порцию и не проливая жидкость на стол. – Наш географ прибыл в Египет, – отложила Адель телефон. – Может, тоже на учителя пойти? – вдруг задумался черноволосый красавчик. Тишина. Абаккио на учителя хочет. Людям помогать. Жора перестал капать глаза раствором против сухости, аж задел ногтем один до крови. Царапина на покрасневшей роговице затянулась, не оставила последствий. Глаз приобрёл здоровый белый оттенок. – ИДИ, спасатель ты наш. С твоим то синдромом самое то. – Терапевт улыбнулась. – С каким синдромом? – Ты больной на помощь. – Я то? Зато на Киру Йошикаге не похож. – Кинул шутку Флако. – Зато похож на Дьяволо, – рычала не злобная девочка. Каблук туфля на тонкой ноге дал в мужскую коленку. «Сравнить меня с серийным японским маньяком? Совсем дибилоид?» «Блять прям в чашечку, – тупая боль застала Флако врасплох. Слёзы проступили на веках. - Сука.» – Я когда увидел в первый раз с её стрижкой подумал, что это реинкарнация Киры. – Поделился юный босс подробностями, подогревая нарколыгу. – Сейчас отрежу руку, как раз она у тебя болит. – Отрезай. Обратно прирастёт. – Жора показал раскрытую ладонь, в которой красовалась не заживающая рана. – Ты не понимаешь, что молчание – золото? – Silence is gold, – улыбнулся Флако. Похвастался знанием. Жорик записал понравившуюся фразу в телефон. Он перестал возникать, увидев пятьсот плюс неразобранных, не редактированных заметок. – Саня на училку учится потому, что в педе много девушек. Какой из него препод? Блевал бегал, ночами мотается, смотреть страшно. – Нарколыге смешно с товарища. «И на рыбалочку с утра», – помнил Флако увлечение друга. В резиновых сапогах главное, в лодочке и соломенной шляпке. Сидел с удочкой, фотку кидал в общий чат. Рыб наловил целое ведро. После еды обителю зла хотелось поспать. Находился в руках психиатра, лежал на коленках, давал гладить голову. Шёлковые пряди просачивались через смуглые пальцы. Грудь заботливого друга ровно вздымалась, розовые глаза смотрели вдаль. Жора медленно поднялся, вырвался с райских сонных ощущений и отвёл Флако на разговор. После тёплых тел на крыльце улицы делалось зябко. – Слушай, когда-нибудь вскроется, что именно ты замочил того конченого. Ходи оглядывайся, ок? Переживаю за тебя. То о чём предупреждали. У мафиози много врагов. У кого много денег тот совершает преступления, прёт против закона. – А если прижмут? – Я его убью. Неожиданно только для вырезчика времени выдал Жора. Реально подойдёт и убьёт? И не колыхнётся?! – Так Галло – капо. – И чё? Другого поставят, а деньги себе заберу и вам премию выпишу. Ты во мне сомневаешься? В моих руках не пропадут. В этой машине для убийств нисколечко информатор не подвергался мысли о провале. – А с чего вдруг ты захочешь впрягаться? – недоверчиво посмотрел он. – Потому что ты мой человечек, и я никому не позволю вас трогать. Вы – мои люди. Вы единственные, кого я люблю. «С какого хуя? – не мог верить Флако этому хитрюге. – Блефует. Он мозги поебать любит. Это единственное что он умеет." – Иди нахуй, Джованна. – Слушай, Абаккио, долго за папкой будем повторять? – А причём здесь вражда наших отцов?! Несёшь хуйню какую-то вечно. Нахер ты сюда ходишь? – Да ты тоже иди нахуй, – Жорик с эмоциями не справлялся, встал с порога и ушёл в дом. Кусанные губы раскровились вновь от стиснутых зубов. В белом халате шагнул главный устранитель психозов, убедился в отсутствии других и сказал: – Адель уйдёт боссу помогать, потому что мы у него и она главная по наркообороту. Флако, ты же спасатель. Может, тоже пойдёшь для опыта? Не скрывал своих мыслей карточник. – Чтоб ты там с дибильной улыбкой сидел? – тихо произнёс Флако и оглядывался через чужие плечи на любое движение. Ещё не дай бог услышат. – Это всё серьёзно. Ты понимаешь тебе мало не покажется от дона? В башке своей разберись, прежде чем к другим туда залезать. Дибилы ебаные. Карточники, проститутки, демоны. Собрались блять тут. Пошли нахуй. Не на шутку он злился. Что это за банда такая!? Издеваются и издеваются. Этот с кастрюлей бегает, вторая с пожизненными месячными, третий беспробудно по отдыху. «Тупой Джорно и этот сынок, – не в себе был подобранный кот. – Нихуя я сюда не пойду, пошли они оба нахуй. Буду я ещё бегать перед кровососами. Хоть пусть убивают. С герой и под герой, оба друг друга стоят». Флако ушёл куда глаза глядят. «А как они без меня будут?» – посещали дурные мысли. Позвонил Саньку, надо отвлечься. Тот не занят. – У тебя была практика. Каково учителем быть? «Ну судя по тому как он возится со мной...» Какая то странная храбрость открывала ему рот и заставляла говорить на другой конец провода. – Долгий ударный тяжёлый труд. Хочешь – иди попробуй. Скакать по сцене не всегда получится. Успех приходит и уходит. Ты то на наших не злись, они хорошие. – Уговаривал мягко Каркаде. Флако тих, всхлипа не держал. Убежал на импульсах. Да не может он без этого трэшняка. Скучает по взбалмошным блондинам, бегающему за ними психиатру и редкому Саньку. Глубокие оттенки живых ярких молодых глаз, в которых сама жизнь. Чувственная ненависть преодолевала преграды. «Извиняться я не собираюсь.» – Гордо вскинул голову музыкант, встал с порога магазина. А прийдя обратно – разревелся в плечи товарищей. Не держал дистанции. – Я же вас всех люблю, – демон казался человечным. Упокоенно целовал щёку, чёрные волосы. «Не допущу я больше краха второй банды». – Он больше всего жалеет о провалах. – Всё хорошо, – говорил Жора не только подчинённому, а больше себе. Он же прекрасен. Жизнь юного Абаккио обретала чужой новый невнятный оттенок. Как оно повернулось не в то русло? "Я просто учил английские слова, пил с братом, а сейчас сижу среди шпаны и сам таковым являюсь." – Флако ответил на объятные зелёные когти. Мне пророчили хорошую жизнь, а я превратился... в папу. Внутренний оставшийся ресурс не давал сломаться, как кукле. Словно сто лет их не видел. Боже, какие вы испорченные...