Безмолвная Сталь

      Солнце, подобно гаснущему углю, утонуло на западе, оставив небо Эриадора во власти беспросветного свинца. Дождь бил по крышам с неистовой силой, превращая дороги в вязкие реки черной грязи. Трактир «Приют у Тракта», примостившийся на самом краю Бри, полностью оправдывал свою дурную славу — это была смрадная дыра, затерянная между цивилизацией и дикой пустошью.       Внутри пахло прогорклым жиром, мокрой псиной и едким, дешёвым табаком, от которого слезились глаза. Завсегдатаи — угрюмые фермеры, чьи лица напоминали печёные яблоки, и подозрительные бродяги — сидели по самым тёмным углам, пряча руки в складках поношенных плащей. Никто не хотел лишнего внимания. В воздухе висела тяжелая тишина, нарушаемая лишь шипением капель, падающих в очаг через дырявую кровлю.       Я устроилась в самом дальнем углу, где свет сальных свечей едва касался пола. Моя завернутая в рогожу нагината — тяжелое, безмолвное чудовище — покоилась на моих коленях, готовая в любой миг ожить. Я медленно, через силу цедила мутный эль. Здесь всё было отвратительным: от кислого пойла до вонючего варева, которое местные гордо называли «рагу».       Но я заставляла себя пить каждую каплю этой серой жижи. Моё тело, лишённое магии, но наделённое плотностью холодного железа, требовало топлива. Я не знала, когда мне выпадет следующий шанс поесть, а кошель пустел так же стремительно, как гаснул день. Непогода сорвала мои планы: подпольную яму на центральной площади затопило, и сегодня я осталась без золота, которое обычно выбивала из челюстей местных наёмников.       Нужно было уходить. Найти другого заказчика, дойти до городов подальше на восток... но судьба решила иначе.       Тяжелая дубовая дверь таверны с грохотом распахнулась, впустив внутрь яростный порыв ночного ветра и запах сырой земли. Разговоры мгновенно стихли. Даже огонь в камине, казалось, испуганно присел, когда в помещение вошли пятеро.       Они не походили на местных разбойников. Слишком ровная осанка, слишком уверенные жесты, слишком дорогая чернёная кожа доспехов под промокшими плащами. Но не их вид выдал их. От них веяло Севером. Холодным, колючим озоном, запахом древних ледников и — что было хуже всего — тошнотворным, сладковатым ароматом фамильной магии моего дома. Тем самым запахом, который преследовал меня в кошмарах.       Ищейки отца. Псы Вальгарда. Они нашли меня в этой дыре быстрее, чем я успела смыть с рук кровь последнего боя.       — Испортили мне аппетит. Окончательно, — едва слышно прошептала я, не отрывая взгляда от тарелки, но чувствуя, как внутри меня, словно спящий зверь, просыпается плотная, стальная готовность к убийству.       Четверо из них были рослыми воинами с высеченными из камня лицами. Их руки в тяжелых перчатках лежали на рукоятях мечей так естественно, будто они родились с ними. Пятый же, самый молодой и щуплый, жался позади, испуганно озираясь. В его руках не было стали — только длинный тубус и пергаментный свиток, испещренный пульсирующими синими рунами.       Писарь. Мой персональный палач с пером в руках. Тот, кто должен был запечатлеть мою агонию и отправить отчет отцу, подтверждая, что «ошибка природы» наконец устранена. Сияние его рун резало мне глаза, напоминая о мире, к которому я никогда не принадлежала. И который теперь пришел, чтобы забрать мою жизнь.       — Эйрелин Вальгард, — негромко произнес их предводитель, делая медленный шаг вперед.       Его рука в тяжелой перчатке властно легла на эфес длинного меча, украшенного бледными, светящимися рунами Севера. Взгляд охотника был жестким и цепким.       — Твой отец устал ждать. Он приказал вернуть тебя в замок. Живой или мертвой. Но, зная твою строптивость... лорд Валериус предпочел бы второй вариант.       В этот миг в таверне воцарилась звенящая, гробовая тишина. Посетители, затаив дыхание, испуганно переглядывались. Я медленно поднялась из-за стола. Под моим неестественно тяжелым, свинцовым телом вековые дубовые половицы жалобно, натужно застонали, прогибаясь под сапогами.       Я откинула капюшон, позволяя им увидеть мое спокойное лицо.       — Валериус тратит слишком много золота на тех, кто идет на убой, — тихо произнесла я.       Едва эти слова сорвались с моих губ, мирный приют превратился в настоящий ад.       — Взять её! — взревел предводитель, выхватывая светящийся клинок.       Первый из ищеек, огромный детина с уродливым рваным шрамом через все лицо, мгновенно ринулся ко мне. С утробным рыком он замахнулся тяжелым боевым топором. Он вложил в этот удар всю свою ярость и немалый вес, целясь мне прямо в ключицу, желая разрубить меня до самого пояса.       Я даже не шевельнулась, чтобы уклониться. Я просто стояла и смотрела, как сталь летит в моё плечо.       ДЗЫНЬ! ХРЯСЬ!       Звук удара был оглушительным, словно тяжелый колун со всего маху вогнали в гранитную скалу. Но кованое лезвие топора даже не коснулось моей плоти. Столкнувшись с моей кожей, обладавшей мифриловой плотностью, закалённая сталь с жалобным визгом разлетелась на сотни мелких, острых осколков.       Чудовищная отдача от удара о моё тело, не поглотившее ни капли кинетической силы, мгновенно вернулась обратно в руку нападавшего. Раздался жуткий, влажный треск. Кости в его лучевом и локтевом суставах не просто сломались — они в одно мгновение раздробились в мелкую крошку, прорывая мышцы и кожу изнутри.       Великан взвыл от дикой боли, роняя бесполезное деревянное топорище. Но я не дала ему отступить или упасть. Моя ладонь, холодная и прочная, как тиски, с глухим стуком сомкнулась прямо на его лице, намертво перекрывая ему воздух и ломая носовую перегородку.       В ту же секунду посетители таверны, мгновенно почуяв близкое дыхание лютой смерти, в панике бросились к выходу.       Зала взорвалась криками. Женщины пронзительно, истошно визжали, опрокидывая тяжелые дубовые столы с посудой и недоеденной пищей. Мужчины, забыв о гордости, дико орали, пробивая себе путь к дверям кулаками. Кто-то споткнулся в узком проходе, на него тут же натыкались другие, образуя воющую, дерущуюся кучу-малу. Кружки с элем летели на пол, глиняные тарелки с грохотом бились о стены, а сам трактирщик сдавленно охнул и с головой забился под стойку, судорожно прикрывая лысину толстыми руками.       Деревянное помещение наполнилось хаосом, едким дымом опрокинутых свечей и топотом десятков испуганных ног, спасающихся от чудовища, которое прямо сейчас стояло посреди зала с бьющимся в конвульсиях наемником в руке.       Один резкий толчок вниз. Голова великана с жутким, мокрым треском встретилась с краем дубового стола. Дерево раскололось и его щепки разлетелись во все стороны, смешавшись с багровой кровью и осколками его черепа. Он рухнул на пол безвольным мешком.       В этот момент второй наёмник, издав яростный боевой клич Севера, прыгнул на меня сбоку, занося кинжал для удара в горло.       Моя правая рука потянулась назад. Одним резким движением я сорвала грубую рогожу со своего оружия.       «Рассекатель Небес» явился миру. Тяжелое матовое лезвие нагинаты тускло блеснуло в полумраке. Я сделала широкий, полукруговой взмах. Тяжёлая сталь, приводимая в движение моей чудовищной силой, прорезала воздух со свистом, похожим на стон бури.       Кххх-хрясь!       Лезвие нагинаты вошло нападавшему точно под ребра. Оно прошло сквозь его кожаную броню, плоть и позвоночник так же легко, как нож проходит сквозь тёплое масло. Раздался жуткий, хлюпающий звук, и тело наемника оказалось разрублено надвое. Кровь фонтаном брызнула на потолок и стены, заливая горячим багрянцем соседние столы. Верхняя половина его туловища с глухим стуком покатилась по полу, а ноги еще секунду стояли, прежде чем замертво повалиться в лужу собственной крови.       — Магия! Быстрее, жги её! — закричал предводитель, бледнея и отступая назад.       Третий нападавший, колдун с тонкими, изрезанными рунами пальцами, вскинул руки. С его ладоней сорвался жуткий, воющий вихрь ледяного пламени Ангмара. Этот огонь должен был превратить меня в горстку ледяного праха. Заклинание ударило мне прямо в грудь, окутав моё тело воющим синим коконом.       Тощий писарь в углу на секунду торжествующе улыбнулся. Но его улыбка превратилась в маску ужаса, когда я просто сделала шаг вперёд сквозь бушующее пламя. Колдовской огонь тух и осыпался пеплом, соприкасаясь с моей «пустой» кожей. В моём теле не было магии, за которую пламя могло бы зацепиться. Мой плащ обуглился, но сама я была совершенно невредима.       Я оказалась рядом с колдуном до того, как он успел испугаться. Мои пальцы сомкнулись на его грудной клетке.       Я просто сжала руку.       Раздался ужасающий, хрустящий звук, похожий на то, как ломаются сухие ветки под ногами тяжелого зверя. Его рёбра прогнулись внутрь, протыкая лёгкие и сердце. Мужчина захлебнулся собственной кровью, его глаза закатились, и изо рта хлынул багровый поток. Я разжала пальцы, и его изуродованное тело рухнуло на пол.       Четвертый наёмник попытался бежать, но я сделала быстрый шаг назад, перехватила нагинату за самый конец древка и метнула её, как копье. Тяжелое оружие пробило его спину насквозь, пригвоздив его к массивной деревянной колонне таверны. Он задергался, как бабочка на булавке, хрипя и захлебываясь кровью, пока его сердце не остановилось.       В таверне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием выживших и мерным, вязким шлепком капель крови, стекающих со столов на пол.       Предводитель наёмников стоял посреди этого филиала ада. Его меч дрожал в руках. Он посмотрел на половину тела своего товарища, на раздавленную грудь колдуна и медленно перевел взгляд на меня. На моём лице не было ни капли пота — лишь чужая кровь, которая медленно стекала по моей бледной, безупречной щеке.       Я подошла к колонне, легко выдернула нагинату одной рукой и повернулась к нему.       — Твоя очередь, — тихо произнесла я.       Он даже не попытался драться. Парень бросил меч и упал на колени, закрывая голову руками.       — Пощади... умоляю... — хрипел он.       Я подошла к нему, наступила тяжелым сапогом ему на плечо и легонько надавила. Под моим весом его ключица хрустнула и сломалась. Он взвыл от боли, утыкаясь лицом в окровавленные доски.       Я перевела взгляд на тощего писаря, который забился в самый дальний угол под лавкой. Он сжался в комок, его рвало от запаха крови и вида разорванной плоти, а штаны его были мокрыми от страха.       — Подойди сюда, мальчик, — приказала я.       Он выполз на коленях, не смея поднять глаз. Капли крови его товарщиц капали с лезвия нагинаты прямо перед его носом.       — Как тебя зовут? — спросила я, и мой голос прозвучал как шорох могильной плиты.       — К... Кэлин... — заикаясь, выдавил он, дрожа всем телом.       — Слушай меня внимательно, Кэлин, — я присела перед ним. — Ты вернешься на Север. Один. И ты передашь моему отцу, Валериусу, мои слова. Скажи ему, что если он пришлет ещё хоть одного своего цепного пса... я перестану бежать. Я вернусь на Север. Но не как блудная дочь. Я приду как его погибель. И я вырву его хребет и сломаю его ледяной трон его же черепом, как должна была сделать это двести лет назад. Ты всё понял?       — Д-да... всё... всё скажу... — зарыдал писарь.       — Беги. Пока я не решила, что мне нужен новый коврик из твоей кожи.       Мальчишка сорвался с места, дико крича, и, скользя на лужах крови, вылетел в дождливую ночь Бри.       Я тяжело выдохнула, встряхнула нагинату, стряхивая с нее остатки плоти и крови, и аккуратно завернула её обратно в рогожу. Мои руки были совершенно спокойны. Напряжение, копившееся неделями, наконец улеглось, сменившись привычной, глухой пустотой.       Внезапно, сквозь стоны раненых и затихающий шум дождя, из густой тени у самой лестницы на второй этаж раздался тихий, размеренный хлопок ладоней.       — Какое... поистине монументальное зрелище, — раздался мягкий, но глубокий голос, в котором не было ни капли страха.       Я мгновенно развернулась. Мышцы спины натянулись, как стальные тросы, готовые к новому рывку. Из темноты медленно выступил старик. Его серый плащ был насквозь промокшим, а широкополая островерхая шляпа сидела чуть набекрень. Он опирался на узловатый посох, и на его мудром лице, ничуть не искаженном видом разбросанных по залу тел и луж крови, играла лёгкая, почти одобрительная улыбка.       — Кто ты такой? — мой голос прозвучал как лязг затвора. Рука сама легла на обмотку нагинаты. — Еще одна ищейка моего отца? Хочешь попытать счастья там, где эти куски мяса облажались?       — О нет, дитя моё, — старик чуть приподнял шляпу, и его серые глаза тепло блеснули в полумраке, словно в них отразились звезды, скрытые тучами. — Мой нынешний работодатель куда более приятный малый, хоть и обладает весьма скверным характером и непомерным упрямством. Меня зовут Гэндальф. Гэндальф Серый.       Он мельком взглянул на разрубленный пополам труп наёмника у своих ног — работа была чистой, страшной и лишенной какой-либо магии. Маг понимающе хмыкнул.       — Я пришел предложить тебе работу, Эйрелин. Трудную, опасную, но способную унести тебя так далеко от твоего отца на Восток, что его магия и его ищейки никогда тебя не настигнут. И, судя по тому, что я только что видел... ты именно тот щит, который необходим моему маленькому отряду. Пойдем. Пора смыть эту грязь с рук. Нас ждёт долгая дорога.       Я медленно изогнула бровь, глядя на этого странного старика. Его весёлый, почти будничный тон посреди залитого кровью зала выглядел безумием. Воздух вокруг него казался иным — не таким колючим, как магия Вальгарда, но всё же полным силы.       На моих губах промелькнула жесткая, недоверчивая усмешка.       — Ты чокнулся, старик, если думаешь, что я пойду за тобой только потому, что ты вежливо попросил, — отрезала я, с силой забрасывая завернутое в рогожу оружие на плечо. Тяжелый металл нагинаты привычно надавил на кости. — Я не нанимаюсь в няньки к безумным старикам, маг. И говорить нам не о чем.       Я развернулась, не удостоив его вторым взглядом. Мой сапог с хрустом перешагнул через останки нападавших, и я решительно толкнула тяжелую дубовую дверь.       Холодный ночной дождь Бри мгновенно ударил мне в лицо. Я приветствовала его — он смывал липкую, пахнущую медью кровь с моих щек и остужал бушующую внутри ярость. Мои сапоги глубоко увязли в дорожной грязи, земля под ногами гудела от моей тяжести, хлюпая и проседая глубже, чем под любым другим прохожим. Я шла быстро, намереваясь затеряться в лабиринтах темных улиц и исчезнуть в ночи.       Но сквозь шум ливня и завывание ветра я отчетливо услышала другой звук.       Тук. Тук. Тук.       Размеренный, уверенный стук деревянного посоха о камни мостовой. Старик не отставал ни на шаг, легко приноравливаясь к моему широкому темпу, несмотря на свой почтенный возраст и тяжелые полы мокрого плаща.       Я резко остановилась. Грязь брызнула из-под моих каблуков, когда я развернулась к нему лицом. Воздух между нами будто мгновенно заледенел. Я сделала два быстрых, тяжелых шага назад, сокращая дистанцию, и нависла над ним всей своей статью. Мои плечи были шире, чем у большинства девушек в этой дыре, а взгляд обещал скорую расправу.       — Слушай меня внимательно, колдун, — прошипела я, и мой голос был тихим, как предсмертный хрип в ночи. — Моё терпение сегодня осталось там, на забрызганных кровью досках трактира. Мне плевать, кто ты. Если ты сделаешь за мной еще хоть один шаг, я переломаю твои ребра быстрее, чем догорит эта ночь. Твои старые кости превратятся в муку при первом же моём ударе. Убирайся, пока ты ещё можешь дышать.       Гэндальф остановился. Капли дождя стекали с полей его синей шляпы, струились по седой бороде, но в его глазах, смотревших на меня из-под густых бровей, не было ни капли страха. Вместо этого его плечи неожиданно затряслись от беззвучного смеха, который через секунду перерос в тихий, глубокий и теплый хохот.       — О, без сомнения, дитя моё! — воскликнул он, добродушно улыбаясь, словно я только что рассказала ему удачную шутку. — Я ни на миг не сомневаюсь в твоей способности превратить меня в пыль. Но, поверь, это было бы крайне досадно — мой посох сделан из очень редкого дерева, и мне бы не хотелось его чинить. К тому же, мои старые кости куда прочнее, чем кажется на первый взгляд, уж поверь старику.       Я нахмурилась, до боли сжав кулаки. Его бесстрашие раздражало, оно было неестественным. Обычно люди, увидев то, что я сотворила в таверне, мочились под себя от одного моего взгляда или бежали прочь, крестясь.       — Чего тебе нужно от меня? — угрюмо спросила я, не расслабляя плеч. Ярость внутри всё еще требовала выхода.       — Всего лишь немного твоего времени, Эйрелин, — Гэндальф дружески кивнул в сторону одной из боковых улочек, где свет фонарей едва пробивался сквозь стену дождя. — Ты голодна, твоя одежда пахнет гарью и кровью, а ищейки твоего отца, хоть ты и проредила их ряды, всё еще рыщут по округе. Я знаю здесь одно место. Маленький трактир «Зелёный Дракон» — там тихо. Там нет наёмников, нет запаха смерти, а эль подают холодным и свежим, а не кислым.       Маг заговорщически подмигнул мне, и в его взгляде промелькнуло пугающее знание моей природы.       — И, что самое важное... стулья там высечены из цельных сосновых пней, уходящих корнями в самую землю. Они гарантированно выдержат твой... весьма солидный вес, и тебе не придется переживать о сломанной мебели и лишнем шуме. Давай поговорим, Эйрелин. Ведь мы оба знаем: на Юге тебя не ждет ничего, кроме новой порции крови и одиночества. А я предлагаю тебе нечто большее.       Я коротко и хрипло усмехнулась, скрестив руки на груди. Капли дождя стекали по моему лицу, но я даже не моргнула, сверля мага тяжелым взглядом своих туманных глаз.       — С чего бы мне верить тебе, старик? — грубо отрезала я, сплюнув в вязкую дорожную грязь. — Маги — скользкий народ. Вы плетете интриги, как пауки паутину, и в каждой вашей сказке лжи больше, чем честного слова. Я видела достаточно «мудрых советников» при дворе своего отца, чтобы знать: за вашим добрым словом всегда прячется нож или рабский ошейник.       Я сделала шаг вперед, так что край моей нагинаты почти коснулся его груди.       — Так почему я не должна перерезать тебе горло прямо здесь, чтобы ты не успел нашептать мне в уши очередное проклятие?       Гэндальф даже не шелохнулся. Он лишь поправил свою мокрую шляпу и спокойно выдержал мой взгляд, словно смотрел на рассерженного ребенка, а не на «Убийца магов».       — Потому что я — единственный, кто в этом Богами забытом Бри предлагает тебе не удар в спину, а горячий ужин, — невозмутимо ответил он. — И потому что я готов проплатить его полностью. Мясо, хлеб, сыр и столько эля, сколько ты сможешь выпить, не разрушив трактир. За мой счет, Эйрелин.       Я замерла. Желудок, который я тщетно пыталась обмануть той помойкой в предыдущем кабаке, предательски сжался. Предложение бесплатной, а главное — качественной еды в моем нынешнем положении звучало весомее любых клятв на крови.       Я нахмурилась, чувствуя, как недоверие борется с голодом.       — Зачем я тебе? — угрюмо спросила я, всё еще не опуская плеч. — Я — «пустышка». У меня нет магии. Я не умею зажигать огонь пальцем или читать мысли. В мире магов я — ошибка, которую стараются стереть. Что такому, как ты, может быть нужно от девки, которая умеет только ломать кости и носить тяжести?       Гэндальф посмотрел на меня с какой-то странной, почти отеческой грустью, но в глубине его глаз вспыхнул огонёк азарта.       — В том-то и дело, дитя моё. Мир, в который я тебя зову, полон вещей, против которых бессильны любые заклинания. Там нужны не фокусы, а сталь, которая не гнется, и щит, который не плавится. Твоя «пустота» — это не проклятие. Это самый редкий дар в Средиземье. И я хочу предложить тебе использовать его для чего-то большего, чем мордобой в канавах.       Я ещё несколько секунд молча смотрела на него, пытаясь найти подвох в его морщинистом лице. Дождь всё продолжал неистово лупить по мостовой, когда я, наконец, тяжело вздохнула, и мои плечи чуть расслабились.       — Ладно, старик. Твоя взяла. Я выслушаю тебя, — я поправила нагинату за спиной, чувствуя, как её вес привычно вдавливает меня в грязь. — Но если мне не понравится хоть одно твоё слово... я уйду, и твой кошель останется у трактирщика в качестве компенсации за мой плохой характер. Веди в этот свой «Зелёный Дракон». Надеюсь, их пни действительно такие крепкие, как ты хвастался.       Я молча зашагала следом за магом, держась на полшага позади. Гэндальф двигался на удивление проворно для своего весьма почтенного возраста, его серый плащ мягко шуршал в темноте, а посох глухо постукивал по мокрым камням. Мои же шаги были тяжёлыми, ровными и почти бесшумными — лишь размокшая глина поддавалась под моим весом, тихо вздыхая при каждом шаге.       Вскоре мы свернули в глухой переулок на самой окраине Бри, где у подножия холма притаилось приземистое каменное здание. Над дверью покачивалась тяжелая дубовая вывеска с изображением свернувшегося кольцом зелёного змея — трактир «Зелёный Дракон».       Когда мы вошли внутрь, я с облегчением отметила, что старик не солгал. Здесь действительно было тихо. В зале пахло сухой сосной, печеным картофелем и хорошим табаком. Людей было совсем мало — пара сонных местных жителей в дальнем углу тихо перешептывались за кружкой сидра, не обращая на нас никакого внимания.       Я направилась к угловому столу. Стулья здесь и вправду оказались не хлипкими поделками, а массивными сосновыми пнями, грубо отесанными и прочно вросшими в пол. Я опустилась на один из них. Дерево издало тяжелый, глухой звук, но выдержало мою неестественную массу без единого скрипа. Я удовлетворенно выдохнула и положила нагинату рядом.       К нам тут же подошла немолодая, приветливая трактирщица в чистом фартуке.       — Доброй ночи, господа, — тихо произнесла она, вежливо кланяясь. — Чего желаете в такой ненастный час?       — Доброй ночи, милая, — тепло улыбнулся Гэндальф, снимая мокрую шляпу. — Моей молодой спутнице нужно самое сытное и горячее рагу, какое только есть на вашей кухне. Много свежего хлеба, сыра и... два больших кувшина вашего лучшего эля. Поближе к камину, если можно.       Женщина кивнула, приняла заказ и торопливо скрылась за тяжелой портьерой, ведущей на кухню, откуда вскоре донесся аппетитный шкворчащий звук жарящегося мяса.       Гэндальф положил руки на стол, внимательно всматриваясь в моё лицо через колеблющееся пламя свечи. На его губах всё ещё блуждала та самая загадочная улыбка.       — Ну а теперь, когда мы в тепле, — тихо начал он, понизив голос до заговорщического шепота, — скажи мне, Эйрелин... помнишь ли ты Одинокую гору? Эребор.       Я замерла, и мои глаза на мгновение сузились. Память мгновенно подбросила мне картины моих прошлых скитаний.       — Помню, — медленно ответила я, откидываясь на сосновый пень. — Трудно забыть место, которое когда-то было сердцем Севера, а теперь превратилось в склеп. Пару лет назад, когда я бежала от ищеек отца, мои тропы пролегли близко к Лихолесью, около границ земель Трандуила.       Я невольно сжала пальцы, вспоминая то давящее, душное чувство.       — Даже оттуда, за много лиг до самой Горы, я чувствовала это. Запах гари. Не просто дым от лесного пожара, а тяжёлый, едкий запах застарелого пепла, расплавленного золота и серы. Воздух там мёртв, маг. Я кожей ощущала эту удушливую, ядовитую вонь. Дракон всё ещё там. И всё вокруг него пропитано смертью.       Гэндальф слушал меня, не перебивая, его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным.       В этот момент портьера отодвинулась, и трактирщица вернулась с тяжелым деревянным подносом.       Разговор прервался. На стол перед нами опустилась огромная глиняная миска с дымящимся, густым рагу из говядины и кореньев, источающим умопомрачительный аромат, тарелка с толстыми ломтями свежего, ещё тёплого хлеба и кусок зрелого жёлтого сыра. Следом на засаленное дерево стола с глухим, тяжелым стуком опустились два огромных глиняных кувшина, доверху наполненных прохладным, пенящимся элем. Его золотистая шапка аппетитно переливалась через край.       — Приятного аппетита, странники, — пожелала женщина и бесшумно удалилась.       Запах свежего мяса окончательно выветрил из моей головы мысли о погоне. Я придвинула к себе миску, краем глаза заметив, как Гэндальф берет свой кувшин и делает первый, долгий глоток, не сводя с меня выжидающего взгляда.       Но я не тратила времени на разговоры. Первые несколько минут в таверне стояла тишина, прерываемая лишь стуком моей ложки о дно миски. Рагу было божественным — густым, наваристым, именно таким, какое требовало моё тело после боя и долгого перехода под дождем. Я чувствовала, как силы возвращаются в мои мышцы, как уходит это липкое чувство голода.       Гэндальф не торопил меня. Он медленно потягивал свой эль, задумчиво глядя в окно, по которому стекали капли дождя. Лишь когда я отодвинула пустую миску и сделала первый большой глоток эля, он заговорил.       — Путь, о котором я говорю, Эйрелин, — это не просто прогулка до горы. Это поход тринадцати гномов, которые хотят вернуть своё наследие. Торин Дубощит, наследник престола Эребора, собирает отряд. И я хочу, чтобы ты пошла с ними.       Я замерла с кувшином в руке. Медленно опустив его на стол, я посмотрела на мага, надеясь увидеть в его глазах тень шутки. Но Гэндальф был предельно серьёзен.       — Гномы? — мой голос прозвучал тише обычного, с отчетливой ноткой шока. — Ты хочешь, чтобы я стала нянькой для дюжины упрямых коротышек, которые помешаны на камнях и бородах?       — Не просто нянькой, — мягко поправил он. — Я хочу, чтобы ты стала их нерушимой стеной. И защищала не только их, но и еще одного... маленького участника. Хоббита из Шира.       В этот момент я не выдержала. Горький, сухой смех вырвался из моей груди. Я откинулась на спинку соснового пня, скрестив руки на груди, и посмотрела на Гэндальфа с неприкрытым сарказмом.       — О, ну конечно! — язвительно бросила я. — Отряд из тринадцати гномов, возглавляемый изгнанным королём без короны, и один полурослик, который, как я полагаю, никогда в жизни не держал ничего тяжелее кухонного ножа. Поистине, Гэндальф, твоя компания — это лучшее, что случалось со Средиземьем со времён падения Мелькора. Что дальше? Мы возьмём с собой дрессированного пони в качестве главного стратега?       Мои глаза опасно блеснули серым светом.       — Ты просишь меня подставить свою шкуру под когти дракона ради чужого золота и группы смертников, — мой голос стал холодным, как ледник на Севере. — Я — наёмник, Гэндальф, а не благотворительная организация «Спаси коротышку». Гномы горды и ненавидят чужаков, а я... — я сделала паузу, выразительно посмотрев на свою руку, — Я — ходячая аномалия. Они будут плевать мне в след вместо благодарности и называть ведьмой, пока я буду вытаскивать их задницы из пасти орков.       Я сделала ещё один глоток эля, не сводя с него взгляда.       — Скажи мне, маг, ты действительно считаешь, что я настолько отчаялась, что соглашусь на это безумие? Защищать хоббита... — я саркастично качнула головой. — Он мне хоть до пояса-то достаёт? Или мне носить его в кармане плаща, чтобы он случайно не утонул в первой же луже?       Гэндальф не обиделся на мой тон. Он лишь глубоко вздохнул, и на мгновение мне показалось, что он выглядит на тысячу лет старше.       — Его зовут Бильбо Бэггинс, и в нём скрыто больше, чем ты можешь вообразить, — тихо ответил он. — Как и в тебе, Эйрелин. Ты можешь и дальше ломать кости за медяки в вонючих ямах Бри, ожидая, когда ищейки твоего отца наконец загонят тебя в угол. А можешь пойти со мной и стать легендой, которую не сожжёт даже Смауг.       Он наклонился вперед, его взгляд стал пронзительным.       — Тебе не нужно любить их. Тебе нужно просто делать то, что ты умеешь лучше всего — выживать там, где умирают все остальные. И, поверь моему опыту... в этом походе именно твоя «пустота» станет ключом к победе. Так каков будет твой ответ, Безмолвная Сталь? Будешь и дальше бежать от тени отца или поможешь мне изменить судьбу этого мира?       Я молча смотрела на Гэндальфа. Мои глаза, цвета густого северного тумана — того самого, что укрывает скалы Вальгарда перед бурей, — холодно отражали дрожащее пламя свечи. В их серой глубине не было ни тепла, ни веры в его великие пророчества. Только голый, трезвый расчёт.       — Изменить судьбу мира... — медленно повторила я, и в моем голосе снова скользнула горечь. — Красивые слова, старик. Но красивые слова не залатают мне доспехи. Судьба мира — это забота таких, как ты. Моя забота — доползти до следующего рассвета сытой и живой.       Я сделала большой глоток эля, чувствуя, как приятная прохлада смывает остатки дорожной пыли. Гэндальф не сводил с меня глаз, ожидая решения.       — Допустим, я соглашусь, — угрюмо произнесла я, оперевшись локтями о тяжелый сосновый стол. — Но давай говорить на моём языке. На языке золота и стали. Торин Дубощит — изгнанник. Откуда у него деньги, чтобы оплатить услуги наёмника моего уровня? Или я должна проливать кровь в надежде на призрачную долю от сокровищ, которые всё еще охраняет живой дракон?       Гэндальф довольно прищурился. Он понял, что наживка заглочена.       — Торин — благородный гном, Эйрелин. И его слово крепче эреборской стали, — мягко ответил маг. — Каждому участнику похода гарантирована равная доля от возвращенных богатств, пятнадцатая часть. Поверь, даже малой крупицы из казны Подгорного Короля хватит, чтобы ты до конца своих дней ни в чём не нуждалась. Ты сможешь купить себе замок на Юге, нанять собственную армию и навсегда забыть о своём отце.       — Пятнадцатая часть от горы золота... — я задумчиво побарабанила пальцами по столу. — Звучит красиво. Если, конечно, мы выживем. Но есть ещё одна деталь, колдун.       Я наклонилась ближе к нему, так, что моё лицо, овеянное холодом и запахом дождя, оказалось в паре дюймов от его лица. Мои глаза сузились.       — Гномы упрямы и горды, а их предводитель — тем более. Ты действительно думаешь, что этот твой Дубощит примет в отряд женщину? Да ещё и такую, от которой за милю веет «пустотой», пугающей даже лошадей?       Гэндальф тихо усмехнулся и откинулся на спинку своего пня, зажигая трубку.       — О, он будет в ярости, — с явным удовольствием признался старик, выпуская под потолок облачко сизого дыма. — Он будет спорить, топать ногами и утверждать, что ему не нужны чужаки. Но Торин — воин. И когда он увидит, на что способны твои руки, его гордость уступит место здравому смыслу. К тому же... у него не будет выбора. Я не оставлю ему альтернативы.       Я покачала головой, признавая поражение перед его упрямством.       — Ладно, Гэндальф, — я подняла свой кувшин с элем, салютуя ему. — Я пойду с твоими коротышками. Но запомни: я защищаю их ровно до тех пор, пока они платят, и пока это безумие не станет окончательно суицидальным. Если твой дракон проснется раньше времени — я не стану умирать ради чужих камней.       — Идёт, — серьезно кивнул маг, легонько стукнув своим кувшином о мой. — Что ж, теперь мне пора идти, дитя моё, — Гэндальф неожиданно поднялся, опираясь на свой посох.       — Дела не ждут, а у меня ещё есть пара незавершённых встреч этой ночью.       Я молча проводила его взглядом своих глаз, не торопясь опускать кувшин с элем.       — И как мне найти твоего хоббита? — угрюмо спросила я. — Я не собираюсь прочесывать весь Шир в поисках одного недомерка.       — Тебе и не придется, — мягко улыбнулся маг. — Держи путь на запад, минуя Западные увалы. Тебе нужен Хоббитон. Когда доберешься туда, ищи самый высокий холм. На самом его верху притаилась просторная нора с круглой зеленой дверью и латунной ручкой прямо посередине. Это Бэг Энд, дом Бильбо Бэггинса. На двери я оставлю особый знак, ты его не пропустишь. Будь там завтра к закату, когда солнце коснётся верхушек деревьев. Именно тогда сойдётся весь отряд.       С этими словами Гэндальф запустил руку под свой промокший серый плащ, достал из кошеля несколько увесистых золотых монет и с глухим звоном выложил их на грубое дерево стола. Этого золота с лихвой хватило бы, чтобы выкупить половину этой таверны вместе со всеми запасами эля.       — За ужин уплачено. Отдыхай, Эйрелин, — тихо произнес он, натягивая на глаза свою островерхую шляпу. — До встречи под Холмом.       Маг развернулся и легким, бесшумным шагом направился к выходу. Дверь «Зеленого Дракона» тихо скрипнула, впустив внутрь прохладный ночной воздух, и фигура Гэндальфа мгновенно растворилась в дожде и тумане Бри.       Оставшись в звенящем одиночестве, я сидела, погруженная в полумрак. Лишь дрожащее пламя свечи выхватывало из непроглядной тьмы призрачные блики на тяжелых золотых монетах, рассыпанных по столешнице, и на моей, сиротливо прислоненной к сосновому пню, нагинате. Взор мой, словно прикованный, замер на зияющей пустотой дверной проеме.       — Чертов лис... — негромко прошептала я в пустой зал, и на моих губах появилась слабая, жесткая усмешка. — Прекрасно знает, за какие нитки нужно дергать.       Еда, золото, безопасность от ищеек отца и шанс проверить свою силу в настоящем деле — старик просчитал каждый мой шаг ещё до того, как вошёл в ту окровавленную таверну.       Похоже, мой путь на Юг временно откладывается. Меня ждал Шир.