Сломанная тишина

Глава 1 21 июня. Опять этот день. Опять я стою на улице, дымлю, смотрю на эту дату и чувствую, как внутри всё затягивает в узел. Три года назад в этот день отец был жив. А теперь я каждый год — как пакет мусора, который мать отправляет на вывоз. — Черт… — я затягиваюсь в последний раз и вдавливаю бычок в урну. Иду в квартиру. На кухне пустой холодильник и запах перегара, который уже въелся в стены. Мать спит на диване, даже не проводила. Я кидаю в рюкзак первую попавшуюся футболку. Всё равно в этом лагере всё либо украдут, либо сломают. Как меня. Слышу гул автобуса за окном. — Мам, я поехал. Молчит. Как обычно. Я сую в карман пачку сигарет, на секунду думаю стянуть у неё бутылку, но понимаю — себе дороже. Пока бегу к двери, она просыпается. Хватает меня за горло. Пальцы липкие, холодные. Я даже не дышу. — Поехал, гребаный кусок дерьма! — шипит мне в лицо. — Зачем ты вообще родился? Бегом на свой автобус! Я вырываюсь и вылетаю на улицу. Молча. Не потому что нечего сказать. Потому что слова давно не работают. Автобус уже почти уезжает. Я стучу в дверь, водитель открывает, оглядывает меня и кивает на переднее сиденье. — Мест нет. Садись на учительское, она в этот раз не поехала. Весь автобус ржет. Кто-то кричит: «Эй, от него вонять будет!» Я сажусь. От сиденья несёт дешёвыми духами, от которых тошнит, но мне плевать. Я закрываю глаза и делаю вид, что меня здесь нет. --- Когда мы доезжаем до лагеря, я сразу иду в комнату. Заселяюсь. Один на четыре места. Как всегда. Не успеваю бросить рюкзак, как дверь открывается. Бетон, Борзый и Молот. Вся свора. — Ну что, — Бетон улыбается своей жирной улыбочкой, — опять твоя пьяная мамаша немощная отправила тебя сюда? Тебе здесь и гнить, гнида тупая. Они ржут. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. — А что у тебя там в рюкзачке? А, денег на рюкзак же нету — какой-то ебаный пакет взял. Борзый выхватывает пакет, надевает мне на голову. Вокруг смех. Я стою, смотрю на грязный пол через дырявый пакет и считаю до десяти. Они уходят. Пакет падает на пол. Я выдыхаю. Не сломался. Но как же они меня заебали, блять. --- В комнате тишина. Четыре кровати. Я один. Как всегда. Но вдруг в дверь стучат. — Держи тебе сожителя, — голос этого мерзкого извращенца — брата Майка, или кого там, я уже забыл, блять. — Ебейший сын шлюхи. Он толкает в комнату мальчика. Моего ровесника. Все смеются. Но этот парень не стоит, как все. Он разворачивается и плюёт вожатому в лицо. — Ты ничем не лучше, — говорит спокойно. И закрывает дверь у него перед носом. Затем поворачивается ко мне. — Ну что ж. Раз так, значит так. Таким, как они, так и надо. Тебя как звать? Я молчу пару секунд, рассматриваю его. Он не выглядит напуганным. Вообще. — Мейсон. — Расскажи о себе. — Ты первый говори. Он пожимает плечами: — Меня Лео. Папа автомеханик, ещё дома проектирует иногда. Мама пока в декрете, у меня братик младший родился. А так она робототехникой занимается и онлайн-уроки по немецкому ведёт. Я отворачиваюсь. — Эм… я тут один так-то жил. Но ты всё испортил! — говорю недовольно и сам не замечаю, как ухмыляюсь. — Ну ладно. Какую кровать хочешь? Та, что у окна, моя. А так все забирай, они свободны. Пауза. — Обычно от меня все съезжают, — добавляю жёстче. — Мой папа закончил жизнь суицидом, перед тем как я родился. А мать — алкоголичка. Тебе понятно? Лучше не связывайся со мной. Не лезь. Отстань. Смотрю на него. Жду, что он скажет что-то вроде «понял, не буду» и пересядет к другим. Но Лео просто кивает. — Я и не лезу. Я просто живу здесь. Если хочешь — молчу. Если захочешь говорить — слушаю. Я сжимаю губы. Не знаю, что на это ответить. — У меня вообще нет друзей… — вырывается раньше, чем я успеваю остановить себя. Лео смотрит на меня. Не жалостливо. Спокойно. — А я не просил быть другом. Я просил кровать. Я фыркаю. Почти смеюсь. — Бери любую. --- Я кидаю на кровать рюкзак, но внутри всё кипит. Он остался. Не сбежал. Не сказал, что я больной. Просто стоит и смотрит на меня своими спокойными глазами. Мне становится душно. — Я… — бормочу что-то невнятное, хватаю рюкзак и выхожу в коридор. — Ты куда? — слышу за спиной. — Какое тебе дело, куда надо, туда и пошёл! Не оборачиваюсь. Иду быстро, потом бегу. Мне нужно в своё место. Туда, где никто не видит. --- Я знаю эту дорогу наизусть. За территорией лагеря, через старый лес, там, где тропинка сворачивает к оврагу, стоит дом. Заброшенный, никому не нужный. Как я. Дверь скрипит, как старуха. Внутри пахнет сыростью, деревом и тишиной. Я сажусь на пол, прислоняюсь спиной к стене и достаю из кармана заначку. Руки трясутся. Я знаю, что это плохо. Но мне всё равно. Мне нужно, чтобы внутри стало тихо. Хотя бы на час. Через некоторое время я уже не контролирую себя. Слёзы текут сами, и я шепчу, сам не знаю кому: — Почему я такой? Почему всё так? Почему она меня ненавидит? Почему он ушёл? Я же ничего не сделал… Я закрываю лицо руками. Мне хочется исчезнуть. — Эй… Я дёргаюсь. В дверном проёме стоит Лео. — Ты как здесь?! — Я проследил, — говорит он тихо. — Ты так быстро ушёл, я испугался. — Испугался он… — рычу я, вытирая лицо рукавом. — Вали отсюда. — Нет. — Что значит «нет»?! Лео делает шаг вперёд. Потом ещё один. Садится рядом, на грязный пол, не спрашивая разрешения. — Эй… — говорит он совсем тихо. — Всё хорошо? Я смотрю на него. На его чистую футболку, на спокойные глаза. На человека, у которого есть семья, дом, братик, и который зачем-то сидит рядом с таким, как я. — Ты больной, — выдыхаю я. — Тебе же сказали: не лезь. — А я и не лезу, — он пожимает плечами. — Я сижу. Я хочу заорать. Хочу его ударить. Чтобы испугался и ушёл. Но внутри что-то ломается. Я отворачиваюсь и молчу. Тишина такая густая, что слышно, как скрипят половицы под весом Лео. Он двигается. Ближе. Я чувствую тепло его плеча рядом, но не поднимаю головы. — Мейсон, — тихо зовёт он. Я молчу. Тогда его рука ложится мне на талию. Я напрягаюсь, но не отталкиваю. Не могу. Или не хочу. А потом он целует меня. В губы. Коротко, но уверенно. Мой мозг вырубается на секунду. Я не успеваю ничего понять, только чувствую, как его пальцы сжимают край моей футболки. Он отстраняется, смотрит в глаза. В его взгляде есть и смелость, и… страх? Неужели он тоже боится? — Ты… ну… ты же не против? — голос чуть дрожит. Я смотрю на него. На этого парня, который плюнул в лицо вожатому, который пошёл за мной в лес, который сейчас сидит на грязном полу заброшки и смотрит на меня так, будто я имею значение. — Ты реально больной, — хриплю я. Но сам тянусь к нему. Сам. Я целую его в ответ. Мне не передать словами, что я чувствовал, но я точно понял — я влюблен. Недолго думая, я спрашиваю: — Ты… серьезно? Или это всё просто… глупая шутка..? Лео смотрит на меня. В его глазах шок, растерянность, но в них нет и капли лжи. — Я… я люблю тебя, Мейсон. — голос срывается, но он продолжает. — Я не понимаю, что происходит со мной… но я, блять, полюбил тебя, как только увидел тебя. Твой характер… Он замолкает. Словно сам испугался того, что сказал. А я сижу рядом, и впервые в жизни мне не хочется убегать.